Близкие
Шрифт:
7. А, КРОМЕ РАБОТЫ, ВАС НИЧЕГО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ?
Волновался за него из-за этих дурацких наркотиков. Все казалось, что Костик пойдет не по тому пути. А Костик – здоровый, самостоятельный мужик, нет? Он уже куда только ни ходил, где только ни был…
Денис присматривается, нет ли у Костика насморка. Если снова нюхает, обязательно носом шмыгать будет. Но у Костика всегда насморк – по нему не поймешь. Но на работу
Денис объяснил себе все просто, как умел. Это его затяжное, беспросветное одиночество заставляет переоценивать всех окружающих и Костика в том числе. Потому и возникло что-то вроде привязанности. А на самом деле – один, один, один. Голос матери – в телефонной трубке, деньги ей – банковскими переводами, сыновья помощь – с рынка услуг. А вокруг него все места родственников вакантны. Их всех временно замещает оператор. И не сложно найти другого – для передачи, но лично для Дениса – сложно, это значило бы потерять всех одним махом: сестру, брата, невестку, деверя, тестя, кого там еще?
Сам Костик ему навстречу никаких движений не делал. В дела свои не посвящал. Скорее, наоборот, даже на расстоянии держался. И сейчас хохмит, как обычно. Может, сожалеет даже, что о Стефане сгоряча ляпнул, словно страницу открыл из личного. Но открыл – и закрыл тот час же. Проехали.
От скуки Денис звонит Оксане.
– Окс, может, еще пиццу привезешь?
Она, конечно, привозит. Одета в куртку, похожую на одеяло – словно закуталась, взяла блин с колбасой и прибежала к нему быстренько – по первому звонку. Удобная девочка. И такое восхищение в глазах!
Входит намного смелее, чем в прошлый раз, но коробку с пиццей от себя отталкивает.
– Я недавно передачу смотрела про кишечную палочку…
– Да я знаю, как их делают.
– Пиццы?
– Нет, передачи. Сгущают правду и приправляют явной ложью.
Денис запихивает сплюснутый блин в микроволновку.
– Только я ненадолго, – предупреждает Оксана. – Мне домой надо пораньше – еще интервью расчитывать.
– А с кем?
– С начальником налоговой.
– Весело. А живешь с кем?
– С мамой.
– Тоже весело. А мне так тоскливо бывает…
Она смотрит недоверчиво.
– Я думала, вы как-то прикольно живете. Вам же надо быть в курсе всего – вертеться.
– Верчусь. Но не двадцать четыре часа в сутки. Только по работе.
– А, кроме работы, вас ничего не интересует?
– Ну…
– Вы ничего не отслеживаете? КВН? «Фабрику звезд»? Олимпиады? Мюзиклы? Вообще ничем не увлекаетесь? Чемпионат мира по футболу? Хоккей? Новые сериалы?
– Ничем таким…
– Странно так жить. А любовница у вас есть постоянная?
– У-у, – Денис качает головой.
– Боюсь такого состояния, когда все
становится неинтересным. Это старость, наверно.– Спасибо.
Но ее восхищение не пропадает из взгляда, не гаснет, просто окрашивается влажной грустью, затуманивается, уходя на глубину.
– Ты первую помощь оказывать умеешь? – спрашивает Денис.
– А что?
– Ну, я пиццу ем, а ты – нет.
– Не могу после той передачи.
– Значит, будешь меня спасать.
– Так у вас понос, наверно, будет. Как же я вас спасу?
– Знаешь, чего я боюсь? Что, наоборот, увлекусь чем-то до потери чувства реальности. Или кем-то. Без какой-то серьезной причины. Впаду, как в транс, как в сон. Без повода… Что смешным буду. Что параноиком буду из-за кого-то…
– В смысле? Женщиной увлечетесь? Без взаимности?
Разговор так штормит между пиццей и откровениями, что Денис чувствует себя не в состоянии выразить то, что его терзает. Чувствует несостоятельность слов.
– Нет. Все равно, кем. Но предельно. Так, что и другой человек не сможет понять, объяснить этого.
– Так вы гей, может? – спрашивает Оксана неуверенно.
– Не в плане секса. Просто думать все время буду, где этот человек, с кем, чем занят.
– Не очень понятно. Вот если он звезда, например, балета. Или певец. Оперный. Тогда понятно.
– Нет, просто друг.
– Тогда непонятно. Может, вам к психологу надо. У нас психология только на третьем курсе была. Я не особо разбираюсь в патологиях.
– Думаешь, патология?
– Ну, а как? Хотя вообще-то на любовь похоже.
Денис смеется. Даже легче стало. Психолог бы еще и не такого наплел.
– А хочешь, я помогу тебе интервью расчитать?
– Вам что – делать нечего?
– Я и статью могу написать. Хочешь?
– Конечно, хочу. Только это же… долго. А я… как домой попаду?
– А домой ты не попадешь. В гостиной останешься на диване.
– А вы себя как чувствуете вообще? Живот не болит пока?
– Если ты кумиру такие интимные вопросы задаешь, давай на «ты» тогда.
– Ну, давай.
Она идет в душ, а потом укладывается спать в гостиной. Денис берет ее диктофон и садится за компьютер.
Где-то за занавесом сознания мелькает мысль о том, что следовало бы переспать с ней. Следовало бы. Но лучше интервью расчитать. Не хочется возиться, даже когда слышно, как шуршит ее одеяло.
В диктофонной записи она задает какие-то формальные вопросы, и налоговик бубнит в ответ что-то такое, что смутно помнится Денису еще с первых его газетных интервью. Зачем Ветвицкой этот материал? Не иначе, как пиарит налоговую службу на взаимовыгодных условиях. Вспоминается реклама с поющими налоговыми инспекторами и летающими самолетиками налоговых деклараций.