Чертовка
Шрифт:
Помнилось еще, что потом (уже на улице) какой-то мальчишка целовал себе грязные пальцы, показывая, какой Андрей сладкий, и говорил весело хриплым голосом:
– -Мистер, дай двадцать пять!
И еще - сопливый от грязи тротуар и Петруня, делающий время от времени такие плавные па, что казалось: вот-вот заиграет нежная музыка "Лебединого озера", и крик души, когда он наконец добился своего: "Думаешь, легко представителю великой державы в картонных ботиночках за 150 лир??.."
Как ехали опять в "Вольво", Замурцев помнил уже лучше, все-таки приходилось напрягать центральную
– -Куда лезешь, гад! Слушай, Андрюш, ну когда наконец все эти кретины за рулем переколошматятся и ездить станет приятно?..
– и тут же: - О-о!.. Глянь: вот это "Мазда"! Какая форма - просто гениальный обсос!- и вдруг вспыхивала еще одна жгучая мысль, и он опять принимался орать: -Ты видишь? Видишь, какая зайка поехала?.. Вон, в "Бьюик Сенчури"... одной кожи на ней на двадцать тыщ. А номерочек-то государственный! Зарываются они, не кончится это добром, точно тебе говорю. Как у нас...
Слава богу, все лучшие места в Дамаске собраны тесно, и вот уже темные задворки посольства с рядами машин под навесом и без, и сыроватый ветер, гасящий пронзительный петрунин голос:
– -Знаешь, ч... чем человек отличается от пч... пчелы?
– -Кончай со своей пчелой. Надоел. Скажи лучше, чем не отличается.
– -А ты разве сам не просекаешь? Вроде неглупый парень...
– -Тем, что тоже живет в ульях?
– -Ты умница. И тоже любит нектар! Ха-ха!..
Что-то будто толкнуло Андрея, он поднял глаза и угадал в темном небе глыбу горы Касьюн, в этом месте меньше усеянную огнями, чем где-нибудь напротив Абу Румани. И нужно было конечно еще раз попытаться разгадать неясное беспокойство, немое послание, звездный язык, но сил уже не было, и он только сказал Суслопарову на всякий случай:
– -Ты там... поосторожней.
Но этот пижон не понимал неслышного голоса судьбы, проговаривающегося шелестом ветра и кружением облаков, и в ответ на дружеский совет продолжал гаерствовать:
– -Ты что, Андрюш, забыл, как пишет центральная партийная печать? "Мы не боимся разоблачений. Мы такие, как есть, и гордимся этим!"...
– -Ну всё-таки. Постарайся там... без эксцессов.
– Конечно, конечно, друг мой... не волнуйся, я и сам понимаю. Будет очень неприятно, если после нашего милого вечера... Это ведь такая же будет гадость, как испортить воздух в сауне.
Андрей вздрогнул. В сауне? Ах да, просто очередная петрунина шутка.
Но вот Суслопаров пошел к воротам, растворяясь в ночных бликах, а Андрей залез обратно в теплое автонутро к интимным огням (жалко, не зеленые, а то было бы похоже на кабину самолета). Часы показывали девять, в это время он всегда слушал "Радио Монте-Карло", уже почти выработался условный рефлекс. Да и в самом деле интересно, что там случилось в остальном мире, пока они с Петруней заседали в бане и в "Пингвине", время сейчас богатое.
"...госсекретарь США заявил, что Буш и Горбачев назначат новую дату встречи в верхах, как только это станет возможным. Нельзя быть уверенным, подчеркнул он, что конфликт в Заливе завершится к
середине года".Женский голос сменяется мужским.
"С начала военных действий союзная авиация совершила 25 тысяч вылетов против Ирака. Сегодня утром дождь из бомб обрушился на города Зурбатия и Бадра, сообщило агентство ИРНА; американское командование подтвердило, что была проведена воздушная атака на военно-морскую базу Умм Каср".
"Двенадцатый день войны привлек внимание двумя главными проблемами: массовым перелетом иракских самолетов в Иран и разрастанием нефтяного пятна, которое угрожает саудовскому побережью..."
Еще полторы минуты такого же ровного, даже чуть занудного, рассказа об армагеддоне:
"Саддам Хусейн подтвердил журналисту Си-эн-эн Питеру Арнетту, что иракские ракеты СКАД могут нести ядерные, биологические и химические заряды. По словам советского генерала Петрова, в распоряжении Багдада имеется от 2 до 4 тысяч тонн химических средств, в основном горчичного газа, табуна и зарина".
Нежные голоса: "Радио Монте-Карло-о-о!..". +Реклама стирального порошка. Как любят писать в плохих романах, жизнь продолжается.
Мисюсь тоже провела то время, пока они не виделись, культурно: сходила на угол за пиццей и сидела с тарелкой перед телевизором. Андрей встал в дверях, для начала - подальше.
– -Как баня?
– -Ничего. Петруня только, по-моему, немного перестарался.
– -Это я чувствую. По амбрэ.
Нюх у Вероники был поразительный. Он всегда просил ту не использовать крепкие духи, а еще лучше - не использовать никакие.
– -Не надоело тебе якшаться с разной пьянью?
– -Я как Фрэнк Каупервуд, {главный герой романа Т. Драйзера "Стоик"}-сказал Замурцев, спотыкаясь на чересчур длинном имени.-Я независим и встречаюсь с людьми интересными, а не полезными.
– -Фрэнк Каупервуд...-повторила она с сомнением, граничащим с насмешкой.-Фрэнк Каупервуд был миллионер.
– -А я что? Я тоже не последний человек по советским меркам!
Постукивание вилки, вопли телевизора. Мисюсь иногда умела так промолчать, что получалось впечатлительней любых слов.
Потом ровный голос:
– -Хочешь пиццу?
Может, надо ожесточиться?-подумал Андрей. Но ожесточиться не получилось, и он в конце концов сказал:
– -Ладно, давай.
Потом он вспомнил, что все-таки главарь семьи, как сказал бы Петруня.
– -А ребенок где?
– -Занимается.
– -Это хорошо.
Андрей тоже сел перед ящиком для идиотов и откусил кусок пиццы.
– Про Залив показывали?
– -Показывали и говорили что-то, но я не разобрала, по-арабски ведь.
– -Ничего, в десять снова будут новости, я тебе переведу.
– Маслом пиццу помажь, полезно, чтобы ногти не слоились.
– -Пап! Па-ап!
– Слышишь? Юлька кричит - тебя к телефону.
– -Да ну их всех... (скаламбурил сам для себя) в баню!
– Ты что! Вдруг что-нибудь важное.
– -Па-ап!
Как у них всё основательно и правильно, прямо секретариат, а не семья.
– -Не ори, иду!
Юлька преданно протягивала трубку, зажав ладонью микрофон.
– -Из посольства, говорят...