Фаетон. Научно-фантастический роман. Часть 1
Шрифт:
– Мм-о-жжет, – дрожащим голосом начал Омар. Зубы отбивали мелкую дробь. – Разведем огонь?!
– выпалил скороговоркой.
– Нет, огня не будет. Будет жарко и так. Немедленно одевайся и бегом за мной!
К полудню они добрались до оцепленного со всех сторон вооруженными гвардейцами дворца.
– Да-а, – протянул Тир. – Нечего и думать о проникновении. Они обошли чугунную ограду. На расстоянии в двадцать метров друг от друга слонялись часовые. К ним время от времени подходили прохожие и совали цветы. Возле каждого была собрана небольшая кучка из роз, гвоздик, мяты и разных растений, и веток. Незнакомец решил попытать счастья. Он подошел к одному, с виду ленивому, солдату, который, облокотившись об угол ограды,
– Послушай, парень, пропусти, а!
– Зачем? – спросил тот.
– Там мой отец, понимаешь?
– А кто твой отец?
Омар вновь ждал с нетерпением и волнением своего часа избавления от умалишенного.
– Думар. – Вдруг сказал он.
Омар не знал, кто такой Думар и удивленно уставился на незнакомца.
– Отродясь не думал, что у него есть дети. От это номер!!!
– Ну позвать ты его можешь?!
– Нет. – Холодно и неприветливо ответил солдат.
– Да почему же?!
– Да иди ты к черту! – солдат сплюнул, швыряя под ноги измятый цветок.
– Послушай! – не сдавался незнакомец. – Мне необходимо ему сказать очень важное для него.
– Вот я сейчас как свистну тебя промеж глаз, тогда скажешь в другом месте.
Незнакомец не ожидал грубостей от охранника. А охрана не любила, когда преуспевших в службе коллег калечил случай. Разговора не вышло. Удрученный Тир побрел вдоль ограды, осматривая с улицы очертания родных с детства окон. Вечерело. Тени деревьев длинными полосами пересекали дворцовую площадь, упираясь в стены государственных служб. Праздношатающиеся толпы людей потянулись к оцепленной охраной улице, ведущей к главным воротам дворца. Вскоре туда стали подъезжать правительственные машины с гостями. Незнакомец и Омар торчали в людской массе за широкими спинами гвардейцев в белых касках. Вот мелькнуло знакомое лицо Вика. Сердце Тира бешено застучало в груди. Ноги сами понеслись под колеса эскорта мотоциклов, сопровождающего бронированный автомобиль. Незнакомец в мгновение очутился перед испуганным лицом Президента Аркии, который внимательно смотрел на заросшую физиономию дикаря сквозь лобовое стекло толстой брони.
– Привет вам, Вик, от народа Лакии. – Сказал незнакомец условную фразу. Но его уже волокли два здоровенных охранника к служебной машине с решетками на окнах.
Вик мгновение колебался, затем остановил лимузин и, быстро открыв дверцу, высунулся из кабины:
– Эй, оставьте его!
Охранники в замешательстве остановились.
– Подведите его ко мне! – приказал Вик.
Омар, перепуганный насмерть происходящим, затерялся в возросшей толпе зевак. Гвардейцы, повинуясь члену кабинета Министров, подвели приветливо улыбающегося незнакомца к машине.
– Как ты сказал?! – внимательно глядя на молодого человека, спросил Вик президент Аркии.
– Привет вам, Вик, от народа Лакии. – Повторил без запинки незнакомец.
– Откуда ты знаешь эту фразу?!
– Я принц Лакии! – с достоинством сказал Тир.
Стоявшие рядом охранники весело захохотали, один из них сказал: – По-моему, с ним все ясно. – И взял незнакомца за правую руку выше локтя, на всякий случай пытливо, сквозь веселые искорки смеха, заглянул в глаза Вику. Тот серьезно приказал: – Отпустить! Можете быть свободными!
Второй охранник открыл было рот, но слова застряли в его горле, повернулся и ушел следом за товарищем в оцепление. Корреспонденты неустанно замигали вспышками, фотографируя происшествие для свежего номера "Вестнике светской жизни".
Вик втягивал голову в плечи после каждой такой вспышки, поскорее увлекая незнакомца в лимузин…
"Города, города, как эхо.
Погребенных временем стен.
А ведь жизнь была в них. Это
Лишь истории древней тень.
Были радости и тревоги,
И любовь, и распятья святых.
Исторические дороги
Начинали
свой путь от них.Открывали свои чертоги
И ученый, поэт и маг,
Звездочет, отвергая пороги,
Во Вселенную делал шаг…"
Читал Лакий, углубившись в поэму древнего философа и врачевателя Ираклия, истоки творчества которого касались древнейших времен эпохи становления народов. Магическое действие книги, как лекарство, успокаивало, давало силы к жизни, очерчивало ее смысл. Лакий оторвался от чтения. Последние события налагали на него теперь уже ответственность за судьбы других народов. А они были куда не из лучших, жизнь с новой силой обрела смысл, властно вторглась в его сознание началом нового пласта в истории человечества и его собственной судьбе. Утрата сына отступила, оставив на время переживаемых событий. И вот сегодня Совет Перемирия закончил работу. Наступило затишье в политическою жизни стран, отождествляемое политиканами всех мастей с затишьем перед бурей. В этот период участники Совета получили трехмесячный отпуск, так называемые каникулы. Пока информация о решениях будет обрабатываться соответствующими службами и законодательными органами Лакии, затем, чтобы лечь в своды законов, обрести форму в новой Конституции Совета Перемирия. Где взять силы пережить смерть единственного дорогого существа, где взять волю, успеть заложить зерна в пахоту событий, где взять силы взрастить ростки, уберечь от разорения грызунами войны. Тяжкий вздох вывел Лакия из забытья. Он наклонился и вновь углубился в чтение:
"Древних стен кружевная россыпь
Обнажает нам времени бег.
На развалины, древнюю проседь,
Тихо подает времени снег…"
До слуха долетел стук в дверь. За стеллажами книг и мягкими обоями стен, не сразу расслышал Лакий настойчивый стук. Он недовольно отложил книгу на высокий столик, стоящий рядом с оббитым кожей креслом. Тяжело поднялся и засеменил к двери. На пороге появился взволнованный Вик. Его глаза восторженно сияли. Лакий остановившимся от неожиданности взглядом следил за выражением на его лице. Оба застыли в молчании. Неловкое чувство охватило обоих. Первым начал Президент Мира:
– В-вы что-то хотели?!
– Д-да. Я в-вот, – заикаясь от волнения, глотал слова Президент Аркии. – В-ваш…
– Отец! – нетерпеливо крикнул незнакомец, выскакивая из-за спины Вика.
Лакий перевел равнодушный взгляд на бородатого грязного незнакомца в одежде чабана, затем взглянул на Вика: – Это мой сын?! Вам, видно, мало моих страданий?!
– Дорогой друг, во имя нашей дружбы, прошу. Этот юноша столько перенес, что вряд ли нас с вами смогли б узнать после даже небольшой части его мучений.
Лакий замер в нерешительности. Затем приблизился к незнакомцу, протянул левую руку к его лбу, провел по бровям, носу: – Сын мой! – вырвалось откуда-то из груди старика. Глаза Лакия увлажнились. Ноги подкосились, и, если бы не сильные руки Вика и помощь Тира, Лакий грохнулся бы на паркет. Они бережно перенесли его в кресло, где Лакий только что сидел. Вик порылся у себя в кармане, извлек сердечное средство. Тир поднес стакан воды. Глухие хрипы вырывались из горла Лакия, напоминая рыдания. Он умер, не приходя в сознание. У власти в эту ночь стал его считающийся единственным сыном, принц Лакии, Тир, Сын Думара и Марики…
Глава одиннадцатая
Азон бежал коридором жилого крыла дворца, наталкиваясь на важных жильцов. Те недоуменно бросали ему вслед пронзительные взгляды. Был поздний час. Гости расходились по комнатам после вечерних бесед с соседями. У двери Думара за столом под тусклым светом настольной лампы, сидела медсестра в белом халате и белой шапочке. Она пытливо смотрела на Азона, оторвав взгляд от толстой книги.
– Вам что угодно, Господин?
– Я к товарищу.
– Приходите завтра. Он только что после ванной, уже спит.