Фантастика 1973-1974
Шрифт:
Слышна орудийная канонада.
СТАРИК. Правда. Я тоже сначала.не поверил. Но вижу, что так… Слушай, ты сейчас где? Что у вас…
ЮНОША (прерывает). Которые раньше говорили, сказали - в небе живут, по звездам. А ты сам где, на небе? Какой у вас год там?
СТАРИК, Семьдесят четвертый… тысяча девятьсот. Ты что - на фронте сейчас?
ЮНОША. Ого, полcта лет, больше! (Пониженным голосом.) Слушай, а тут положение тяжелое. Германец наступает, армия кайзера Вильгельма., У них свой рабочий класс задавленный. С Риги идут, Двинск уже захватили. И здесь наступают. Хотят выйти на Гатчину, там до Петрограда
СТАРИК. Постой! Где вы находитесь?
ЮНОША. Положение отчаянное. (С нарастающим энтузиазмом.) Но они не знают, они не знают, что перед ними теперь не серая скотинка, а революционные отряды! Такого они еще не видели. Мы умрем, как один, но не пустим… Вторую неделю здесь. Вчера выгнали двух провокаторов, расстреляли одного развращенного элемента, который грабил. Вечером митинг, постановили - трусов не будет. И сегодня, как начнет германец, сами перейдем в атаку. Знаешь, какое настроение - мы тоже, как в небе, по облакам. Любой в отряде может речь держать, всю пропаганду высказать - про мировую революцию, всемирную справедливость… Алло, на проводе!
СТАРИК. Да-да, здесь. Скажи…
ЮНОША. Ну ты давай рассказывай скорее, как у вас. Мы-то изнищали вконец. По деревням ни соли, ни железа, в Петрограде продовольствия на три дня. Но все равно народ горит против капитала… С какого года сам - вроде голос старый?
СТАРИК. С девяносто девятогоА вы где стоите?
ЮНОША. Так и я с девяносто девятого. Как же выходит?… Откуда говоришь, не из Питера?
СТАРИК. Из Москвы.
ЮНОША. И я же московский… Ты сейчас-то где, на какой улице?
СТАРИК. На проспекте Мира… в общем, где раньше Мещанская. Даже дальше. Возле ВДНХ.
ЮНОША. Чего-чего?
СТАРИК. Около Выставки достижений народного хозяйства.
ЮНОША. А что - уже есть достижения? Трамваи ходят в Москве?
СТАРИК. Трамваев мало…
ЮНОША. Вот и сейчас не ходят. Мы в Петроград собрались, с Конной площади на Николаевский вокзал пехом… Скажи, а керосин есть, дрова?
СТАРИК. Нету, потому что…
ЮНОША. Сейчас тоже. Старые бараки ломаем, от холода спасаемся. У вас ломают бараки?
СТАРИК. Последние сносят. Но не оттого…
ЮНОША. А говоришь, достижения… Подожди, сейчас за стену выгляну - мы тут в доме сгорелом стоим. Может, пора уже.
Шаги, еще шаги… Грохот орудий.
Нет, пока стреляют, готовятся. Но скоро пойдет германец. Только им неизвестно, что у нас пушки тоже есть. С Путиловского вчера привезли две трехдюймовки. Уже на позицию поставили, окоп для снарядов, все… Они пойдут, а мы как жахнем. А потом конница налетит. Васька Гриднев, кавалерист, собрал по мужикам лошадей.
СТАРИК. Погоди!… Гриднев… Василий?
ЮНОША. Седел нет - из мешков поделали, стремена навили лыковые. Неделю ребят учит в атаку на кусты - рубят шашками. Лошаденки маленькие, брюхатые, но ничего. Сегодня ударят во фланг противнику.
СТАРИК (взволнованно). Подожди же! Вася Гриднев - я его знал. Воевали вместе… Слушай, ты где жил в Москве? Тебя как звать?
ЮНОША. Я?… Алексеев… Крестили Павлом. У Гавриловны жил, аптекарши. Дом на Серпуховском проезде,
деревянный. Сам учеником на Михельсоне.СТАРИК. Так это же я Алексеев! Павел Иванович… Я у Гавриловны жил. Первый этаж с крыльца налево. Шестеро наших заводских стояло у нее. Моя койка у двери сразу. Одеяло пестрядевое из деревни привез. А летом спал в дровяном сарае.
ЮНОША (недоверчиво). Ну?…
СТАРИК. Отец Иван Васильевич… Калужской губернии, Хотьково Думиничского уезда. Деревня Выселки.
ЮНОША (тревожно). Ну… и мой батя тоже.
СТАРИК. И под Питером я был - от михельсоновцев группа. Штаб в баронском доме сгорелом - как мы пришли, еще дымился.
ЮНОША. Тут вот тоже дым.
СТАРИК. Сапоги на мне были австрийские тогда, помню. Рука болела - мы в Петрограде ревизию частных сейфов делали в банке, буржуй ладонь прихлопнул железной дверцей. Со зла.
ЮНОША. Так он мне прихлопнул! Вот у меня тряпочкой зaмoтaнo.
СТАРИК (тихо.). Знаешь, ведь я - это ты.
ЮНОША. Ты - это я?… Как?
СТАРИК. Ну да. Только через время.
ЮНОША. Погоди! Ведь ты же старик, - дед. Тебе сколько, восьмой десяток небось?
СТАРИК. Семьдесят шестой пошел… Понимаешь, это они связали нас, соединили, которые из будущего. Сейчас ты и есть ты. А после станешь я… Смотри, как совпало, получилось. (Глубоко вздыхает.) Сердце даже прихватило. Где у меня корвалол?…
ЮНОША. Выходит, и мне стукнет семьдесят пять? Не верю.
СТАРИК. Еще бы! В двадцать лет допустить невозможно. И я не верил. Первые-то года какие длинные - из детства в юность. Каждый час чувствуешь, что живешь. Но потом она подкрадывается, старость. Отдельный день идет долго, а года быстро набираются, незаметно… Слушай, раз такое дело, я же тебя предупредить могу. Чтобы тебе мои ошибки миновать.
ЮНОША. Значит, это я, который вот со мной разговариваешь? Как здорово… Ну ты скажи, отец, как там у тебя… У меня все будет получаться? Мы с ребятами тут все разбираем - кто министром, кому армией командовать. Прежние-то теперь,- царские, все полетели. Наша будет власть. Ты объясни, кем я стану. Командиром фронта, а?
СТАРИК. Фронта?… Нет, не будешь.
ЮНОША. Ну, хотя полк под моим началом?
СТАРИК. Не. Провоюешь рядовым.
ЮНОША. А почему?
СТАРИК. Так получится. Не знаю.
ЮНОША. А потом? Как отстоим революцию… У нас лектор был, про звезды рассказывал, Луну, Солнце. Всем, говорит, надо учеными быть, грамотными.
СТАРИК. Ты ученым не станешь. Рабочий.
ЮНОША. Опять рабочий?
СТАРИК. Да.
ЮНОША. На Михельсоне?… И жить у Гавриловны в дому?
СТАРИК. Какая там Гавриловна! У нее дом отберут. Завод у Михельсона тоже. Все станет нашим. Но ты рабочий.
ЮНОША. А в песне поется: “Кто был ничем, тот станет всем”. Ты что же, не старался, не хотел подвиг совершить или что-нибудь?
СТАРИК. Еще как! Революция началась, только и думал, что героем стану, все меня будут знать.
ЮНОША. Вот и я мечтаю. Мы тут про подвиг думаем все.
СТАРИК. Ну правильно. Твои мечты, которые сейчас, и есть мои молодые мысли. Но не получилось.
ЮНОША. А почему? Ты расскажи, как прожил.
СТАРИК. Как прожил?… Семья, дети - три сына. Только они погибли, все мои сыновья. (Плачет.)