Генри Морган

Население и власти Ямайки по-прежнему опасались вторжения французов, тем более что стало известно о появлении в Карибском море крупного флота под командованием вице-адмирала графа д’Эстре. Бистон писал:

«Мая 31. Заседал Совет, который наложил эмбарго на все суда сроком на четырнадцать дней; генерал-лейтенант отправил шлюп к побережью Эспаньолы для сбора новостей и прочего относительно французов; первого июня он вернулся с известием, что корабль графа д’Эстре с восьмьюдесятью пятью медными пушками и еще шесть лучших судов из состава флота, три приватных боевых корабля и два транспорта сели на мель у острова [Авес] и на них они потеряли около четырехсот человек и триста пятьдесят медных пушек; и что д’Эстре с остальной частью флота был в Пти-Гоаве, откуда затем отплыл к Наветренным островам, а потом собирался идти во Францию, что положило конец нашим нынешним страхам относительно французов».

В июне Совет Ямайки распорядился премировать команду и шкипера шлюпа «Эдвайс», ходившего на разведку к берегам Эспаньолы, «за их добрую службу и готовность исполнять приказы губернатора». Тогда же было решено отменить военное положение и разрешить всем судам, стоявшим в гавани Порт-Ройяла, свободно покидать ее.

18 (28) июля к гавани Порт-Ройяла подошла эскадра кораблей королевского флота в составе «Джерси» (капитан Темпл), «Хантера» (капитан Тосир) и «Карлайла» (капитан Сван). С ними прибыли граф Карлайл, генерал-майор сэр Фрэнсис Уотсон, две роты пехотинцев и много переселенцев. «…Утром он (граф Карлайл. — В. Г.) высадился под грохот артиллерийского салюта, устроенного с фортов и кораблей, — сообщает Бистон, — и, чтобы встретить его, был поднят полк и немедленно созван Совет; губернатор был приведен к присяге, а затем его поручение было зачитано в старой церкви, откуда все отправились обедать; после оного в этот день не случилось ничего нового, только вечером на берег высадились две роты пехотинцев, каковых по приказу милорда я расквартировал в тавернах до получения на сей счет последующих указаний».

На следующий день Совет Ямайки был собран для того, чтобы познакомить его членов с привезенными графом документами. 24 июля (3 августа) Морган и другие члены совета отправились с губернатором и генерал-майором в город, чтобы показать их жилища, «каковые им не понравились».

31 июля (10 августа) граф Карлайл написал письмо госсекретарю Ковентри, в котором рассказал о том, как он прибыл на Ямайку, как радушно его встретили и как основательно сэр Генри Морган укрепил Порт-Ройял, возведя здесь два новых форта — Руперт и Карлайл.

В августе граф Карлайл, Уотсон и другие чиновники, прибывшие из Англии, перебрались из Порт-Ройяла в Пэссидж-Форт, а оттуда — в Сантьяго-де-ла-Вегу, где и решили поселиться. Когда они уходили, их сопровождали лучшие люди Порт-Ройяла, три конных отряда и залпы артиллерийского салюта.

Вскоре корабль «Джерси» отправили к острову Ваш, где, как сообщалось ранее, потерпело крушение судно «Джамайка мерчент». Спасателям под руководством капитана Кларка удалось поднять со дна моря 20 пушек и больше двухсот ядер, которые в сентябре «Джерси» благополучно доставил в Порт-Ройял. Спасенные пушки значительно усилили обороноспособность города.

В конце октября на Ямайке объявился флибустьерский капитан Джордж Спарр, «который примерно тремя месяцами ранее с неким [Эдвардом] Невиллом и со ста пятьюдесятью людьми взяли Кампече». С собой Спарр привел испанский приз. Посоветовавшись с Морганом и Биндлоссом, граф Карлайл решил помиловать пирата, позволил ему войти в гавань Порт-Ройяла и сбыть добычу. В письме госсекретарю Ковентри губернатор сообщил, что в то время в Карибском море промышляли около 1200 английских флибустьеров, многие из которых имели при себе французские каперские свидетельства. Набег Спарра и Невилла на Кампече граф объяснил их желанием отомстить испанцам за нападения на английские суда и жестокое обращение с английскими пленниками. «Если вспыхнет война с Францией, — отмечалось в письме, — этот остров будет нуждаться в их [флибустьеров] помощи, ибо у нас имеется не более четырех тысяч белых, способных носить оружие, но эту тайну не следует разглашать».

В мае 1679 года в Порт-Ройяле была сформирована новая рота пехотинцев, перешедшая под командование Моргана. В реестре роты упоминаются «генерал-лейтенант сэр Генри Морган, рыцарь, капитан; Ральф Фезерстонхог, лейтенант; Юзер Тирилл, прапорщик», а также три сержанта, три капрала, два барабанщика и 100 рядовых солдат. Командование ротой принесло сэру Генри дополнительный доход.

7 (17) июля близ Порт-Ройяла неожиданно появилась французская эскадра под командованием графа д’Эстре. Последний отправил на берег четырех офицеров, чтобы просить власти Ямайки разрешить французам взять дрова и воду в Блуфилдс-Бее. Получив позволение и лоцмана, французская эскадра в тот же вечер снялась с якоря. Об этом визите губернатор тут же сообщил в письме Ковентри: «Седьмого числа в 11 часов вечера Пойнт [Порт-Ройял] был встревожен появлением в открытом море восьми французских военных кораблей. Пойнт стрелял из пушек, чтобы подать сигнал тревоги в подветренную сторону. Я услышал его в Гуанабоа, в 22 милях от Пойнта, взял лошадь и еще до рассвета привел отряды в состояние полной боевой готовности. Прибыв рано утром в Пойнт и найдя его хорошо защищенным, я встретил там графа д’Эрво, мальтийского рыцаря, с некоторыми другими французскими офицерами, которые заявили, что приехали от графа д’Эстре просить позволения взять дрова и воду в Блуфилдс-Бее или Пойнт-Негриле — самых западных портах этого острова. Было дано пояснение, что они направлялись сначала в Картахену, чтобы затребовать оттуда всех французских пленных, но, будучи занесенными к этому острову штормовыми ветрами, направлялись теперь к Гаване с тем же требованием; что они не верили в то, что испанцы соизволят дать им дрова и воду, которую они намеревались просить, и считали, что отказ испанцев мог привести к ссоре… Они сказали нам, что покинули Францию с 14 судами, но оставили семь в Лиссабоне, чтобы дождаться графа Шомберга. Мы не имели возможности выяснить, какова действительная цель прихода французов в здешние края; они говорят, что против испанцев, но люди не верят их речам. Они восхищались островом, однако сказали, что Куба, должно быть, лучше. Их любезно принимали с утра до вечера, когда небольшой фрегат вошел в устье гавани, забрал их на борт и, отсалютовав форту, вернулся к флотилии, которая весь день крейсировала примерно в двух лигах в наветренной стороне от нашего порта. Пойнт был так встревожен, что жители увезли свои вещи и семьи из страха перед французским десантом; и когда несколько шлюпов пришли с сообщением, что французская флотилия переместилась в наветренную сторону, это возбудило в них такие опасения, что я созвал Совет в Пойнте. Согласились, что должен быть созван военный совет и введено осадное положение сроком на 30 дней, что и было сделано. Все жители, солдаты и рабы были задействованы на возведении укреплений, и я был весьма рад возможности продолжить работы, которые в иных обстоятельствах продвигались бы очень медленно… Королевский фрегат „Хантер“ и два шлюпа следят за французской флотилией. 12 июля в 7 часов вечера пришли новости из Блуфилдс-Бея, что в подветренной стороне, о восьми французских военных кораблях, появившихся в этой бухте. Это успокоило людей, боявшихся, что они [французы] были в наветренной стороне…»

Военный совет приостановил действие гражданского права и до 10 (20) августа ввел законы военного времени, о чем было немедленно объявлено. Морган настоял на возведении новых батарей между фортами Чарлз и Руперт. Было построено укрепление, ставшее известным как форт Морган или Морган-Лайн, в котором установили 16 пушек; их доставили моряки с корабля «Хантер». Как писал его капитан, «[я отправил] 30 наших людей на берег, дабы затащить большие пушки на новый форт Морган».

В августе, сентябре и октябре военный совет Ямайки несколько раз продлевал осадное положение, «так как опасность от французов не исчезла, а фортификации не были завершены». Морган по-прежнему большую часть своего времени посвящал организации работ по укреплению оборонительных рубежей как в самом Порт-Ройяле, так и в других частях южного побережья. Кроме того, он рассылал письма знакомым флибустьерам, продолжавшим грабить испанцев под прикрытием французских каперских грамот, обещая всем, кто вернется на Ямайку, не только прощение, но и земельные участки.

15 (25) сентября граф Карлайл подготовил очередной отчет для госсекретаря Ковентри, в котором, в частности, отметил: «С 30 августа я провел в Пойнте три дня, а в пятницу утром отправился с сэром Генри Морганом в Три-Риверс, что примерно в двенадцати милях от Пойнта, и вокруг Грейт-Харбор — к Скалам (Rocks), откуда мы осмотрели наиболее удобные проходы, чтобы обезопасить как Пойнт, так и Лигуаней в случае нападения на них со стороны суши. Еще сотню негров добавили к рабам в Пойнте, чтобы возводить там укрепления».

Далее граф поделился печальным известием, что в понедельник 1(10) сентября умер сэр Томас Модифорд. Бывшего губернатора отпевали в церкви Святой Екатерины в Спаниш-Тауне. Морган был среди тех, кто проводил своего бывшего покровителя и компаньона в последний путь. На могиле сэра Томаса позже написали, что он был «душой и жизнью всей Ямайки… первым сделал ее такой, какая она есть… самым лучшим и дольше всех управлявшим губернатором, самым крупным плантатором, самым способным и справедливым судьей этого острова из всех, каких он когда-либо имел».

В период губернаторства графа Карлайла — явно при попустительстве сэра Генри — Флибустьерство на Ямайке вновь переживало «золотые денечки». Так, когда власти узнали о пиратских похождениях капитанов Джона Коксона, Бартоломью Шарпа и Ричарда Сокинса в Гондурасе, губернатор и Морган закрыли глаза на эти «шалости». Получив от флибустьеров взятку, они разрешили им через подставных лиц доставить добычу в ямайские гавани и, уплатив пошлины, сбыть ее.

8 (18) октября люди капитана Эдмунда Кука привели в Порт-Ройял «барк с какао и шкурами, который они захватили у одного испанца на Арубе». Пираты беспрепятственно высадились на берег, перед этим «публично уплатив пошлины».

В феврале 1680 года Морган возбудил дело против капитана Фрэнсиса Мингема, обвинив последнего в клевете и потребовав взыскать с него две тысячи фунтов стерлингов. Мингем еще в марте 1679 года был задержан за попытку обмануть таможню, а его пинк «Фрэнсис» по решению адмиралтейского суда (председателем которого был Морган) должны были продать с торгов. Но в дело вмешался губернатор, не одобривший решение суда. Мингем, внеся залог, отправился в Англию. Там в октябре он подал петицию в Тайный совет, умоляя отменить решение адмиралтейского суда Ямайки, а также встретился с сэром Чарлзом Модифордом, которого попросил выступить посредником в переговорах с Морганом. Когда в конце года они вернулись на Ямайку, сэр Чарлз нанес визит сэру Генри и попытался уладить его конфликт с Мингемом. Морган пообещал, что если Мингем оплатит ему все расходы, связанные с этим делом, и отдаст его жене карету и лошадей, то он полностью оправдает капитана и простит ему две тысячи фунтов стерлингов, которые суд обязал его уплатить в качестве компенсации за нанесенный моральный ущерб. Мингем отказался от предложения Моргана и был снова втянут в судебный процесс. 23 февраля (4 марта) граф Карлайл писал министрам торговли и плантаций: