Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура
Шрифт:
Когда 7 октября 1877 г. Говард получил подкрепление, положение стало безнадежным. Чтобы спасти людей, Джозеф был вынужден объявить о сдаче. Вот его знаменитое письмо Говарду с уведомлением об этом:
«У меня больше нет сил сражаться. Наши командиры погибли. Зеркало мертв. Тухулхулзот мертв. Все старые и пожилые люди умерли. Все теперь решают молодые, но их командир, мой брат Оликут, мертв. Наступили холода. У нас нет одеял. Дети замерзают. Некоторые из моих людей ушли в горы без еды и теплой одежды. От них нет никаких вестей. Возможно, они замерзают. Я хочу попытаться найти их. Может, их уже нет в живых.
Я отдаю себя вашей власти. Боги видят, как я устал. Говорю об этом с тоской и болью в сердце. С того момента, который сейчас отмечен солнцем, я обещаю больше никогда не брать в руки оружие».
Это пропитанное болью письмо, напоминающее некролог, является одним из свидетельств, а таковых было немало, которые должны показать будущим поколениям, каким страшным ударом явилось для индейцев то жестокое и сокрушительное поражение, которое они потерпели.
Соседями неперсе были плоскоголовые. Их вождь Шарлот отказался уступить белым долину Биттеррут в Монтане;
«Зимний снег более чем семьдесят раз выпадал и таял с тех пор, как наши предки однажды впустили в свой дом белого человека. Он заполнил могилы останками наших братьев. Он сеет разрушение. Он портит и уродует тот мир, который Великий Дух, властелин нашей страны, создал чистым и прекрасным…
Кто он? Зачем он пришел сюда? Мы были рады встрече с ним, когда впервые увидели его. Мы думали, что он принес с собой свет. Но он оказался подобным сгущающимся вечерним сумеркам, а не занимающейся утренней заре. Его приход погрузил наше будущее во мрак ночи. Клеймо «ВОР И ЛЖЕЦ» должно быть выжжено у него на лбу, так же как он выжигает клейма на боках наших лошадей, которых он крадет у нас. Если бы Великий Дух предостерег нас, мы бы не впустили белого человека в наш дом. Но мы не отвергли его. Когда он был беден и слаб, мы приютили и накормили его. Мы научили его ходить по нашей земле; показали ему броды через наши реки, проходы и тропы в наших горах. Он предложил скрепить нашим именем те бумаги, на которых стояло и его имя; он клялся Солнцем и своим Богом, что выполнит все свои обещания. Он обещал нам то, что он не только никогда не дал, но и никогда не собирался давать. А потом он стал угрожать нам своими солдатами, тюрьмами и железными цепями… Братья, у нас ничего не осталось. Мы осиротели. Белый человек – это горе и рок для тех из нас, кто пока еще жив и кто сможет еще увидеть какое-то время восход солнца… Вы знаете, что он высокомерен, властен, черств и беспощаден. Что вы видите, когда смотрите на него, стоя рядом с ним? Что вы чувствуете? Холодный взгляд его пустых рыбьих глаз. Хитрость, коварство и зависть, которые являются такой же неотъемлемой его частью, как его руки и ноги… Разве написанные им законы дали нам хоть один пучок травы, хоть одно дерево, утку, тетерева, треску? Он подкрадывается, как росомаха, чтобы украсть то, что принадлежит нам. Он приходит все чаще и забирает все больше. А то, что он не может забрать, он портит и разрушает».
Таковы были чувства и настроения индейца в 70-х гг. XIX в.
Как мы видели, политика сгона индейцев с их родных земель с помощью силы и обмана, неизбежно ведшая к кровопролитию, начала осуществляться в XVII в.; в этом столетии, как и в следующем, она проводилась разрозненно и эпизодически, а вот в XIX в. она была вполне четко разработана и оформлена и стала проводиться на постоянной и систематической основе. Джефферсон разработал крупномасштабный план, согласно которому в 1802 г. от индейцев должна была быть очищена территория штата Миссисипи, в 1803 г. – Индиана, в 1804 г. – Луизиана, в 1808 г. – Арканзас. Эта политика нашла «достойных» исполнителей в лице таких людей, как Уильям Генри Гаррисон, который был губернатором Индианы с 1800 по 1812 г. Гаррисон аннулировал все права индейцев на землю в Индиане, Иллинойсе, Огайо, Мичигане и Висконсине и принудительно выкупал ее по цене 2,5 цента за 1 га. Согласно последнему из 15 навязанных индейцам договоров, известному как Договор Форт-Уэйн, подписанному в 1809 г., у индейцев отобрали 1 млн га земли, что подтолкнуло Текумсе выступить с оружием в руках против Соединенных Штатов. Индейцы не могли воспрепятствовать этой официальной политике властей, которая проводилась решительно и последовательно. В течение пяти лет, с 1853 по 1857 г., США приобрели 63 млн га земли в соответствии с 52 различными договорами, условия ни одного из которых американцы впоследствии не выполнили.
К 1860 г. политика сгона индейцев с занимаемых ими земель проводилась совершенно откровенно и все более и более агрессивно. Лишь во время Гражданской войны южане-конфедераты попытались применить новый, весьма интересный подход к решению этой проблемы, однако, к сожалению, с победой северян все это было свернуто. К 1880 г. двадцать пять из сумевших выжить к этому времени индейских племен, общее число которых значительно сократилось, были размещены на территории нынешней Оклахомы или в других местах, находившихся на большем или меньшем удалении от родных мест. Обсуждался вопрос о создании отдельной «индейской территории», населенной одними индейцами, которая была бы официально провозглашена американским штатом. От этой идеи отказались, поскольку в случае ее осуществления за индейцами пришлось бы закрепить очень большую территорию, на которой впоследствии могли бы быть обнаружены ценные залежи полезных ископаемых или земли, пригодные для сельскохозяйственного использования. Задача же заключалась в том, чтобы в случае обнаружения таких земель как можно быстрее переселить индейцев на другую территорию. И так происходило постоянно. Из-за подобной политики некоторым племенам приходилось по нескольку раз переходить с одной территории на другую, а тем, кому особо не повезло, приходилось по многу раз менять место жительства. Так, апачей-мескалеро перемещали с места на место восемь раз, пока они наконец не поселились на небольшом участке земли, не представлявшем никакого интереса для белого человека. На мытарствах индейцев, связанных с переселением, делали грязный, но весьма прибыльный бизнес всякие проходимцы, находившиеся на госслужбе и имевшие отношение к этим вопросам по своим служебным обязанностям. За взятку в 20 000 долларов они «уступали» темным дельцам право продавать индейцам списанные, полуистлевшие и кишащие жучками галеты, а также одеяла из армейских запасов, часто мало пригодные к использованию. Знаменитый вождь сиу Пятнистый Хвост обращался к федеральным властям с вопросом: «Почему Великий Отец [76]
не может выделить повозки и телеги, ведь на колесах ему было бы легче перевозить своих краснокожих детей?»76
«В е л и к и й Б е л ы й О т е ц» – так индейцы обращались к президенту США.
В начале 80-х гг. XIX в. индейцы обладали 55 млн га земли. Пятьдесят лет спустя, в начале 30-х гг. XX в., в результате махинаций, ставших возможными благодаря закону Дауэса о разделе резервационных земель от 1887 г. [77] и принятому в его развитие в 1907 г. закону Бурке, количество земли в распоряжении индейцев сократилось на две трети и составляло 21 млн га. В соответствии с законом Дауэса в индивидуальную собственность индейцам было передано 12 млн га резервационных земель; к 1934 г. 11,6 млн га из них уже были собственностью белых. Индейцы теряли 600 000 га земли в год, то есть 1800 га в день. Даже когда индеец получал надел и был его номинальным хозяином, он не мог использовать лучшую часть этого участка для проживания, поскольку она «арендовалась» белым человеком.
77
Согласно этому закону «президент США имеет право разбить земельные угодья резервации на участки и распределить их между индейцами»; цель закона состояла в том, чтобы затем прибрать к рукам максимальное количество индейских земель.
Как уже отмечалось в начале этой главы, среди белых американцев безусловно были люди, которые пытались помешать бесстыдной и отвратительной политике по отношению к индейцам. Как мы рассказывали ранее, Ведомство по делам индейцев, созданное в 1824 г., пыталось изменить ситуацию к лучшему, но в 1849 г. его включили в состав министерства внутренних дел, в результате чего оно потеряло и те небольшие возможности самостоятельно влиять на ситуацию, которые у него до этого были. Но и тогда глава ведомства, уполномоченный по делам индейцев Джордж Манипенни предпринял в 1854 г. попытку остановить политику перемещения индейцев или хотя бы положить конец наиболее отвратительным формам ее проведения. В 1869 г. президент У. Грант создал новый орган – Совет уполномоченных по делам индейцев. Во главе его он поставил индианку из племени сенека Эли Паркер, которая была его сотрудницей во время Гражданской войны. К сожалению, в этом органе слишком часто оказывались либо временщики, либо нечистые на руку люди. Саму Паркер пришлось вскоре освободить от должности за некомпетентность. Тем не менее энергичные усилия таких мужественных людей, как Хелен Хант Джексон, а также таких организаций, как Национальная индейская ассоциация, Ассоциация по правам индейцев и Национальная ассоциация в защиту индейцев, приносили большую пользу, хотя их возможности и были ограничены.
Еще в 1793 г. конгресс проголосовал за ежегодное выделение 20 000 долларов на приобретение для индейцев домашних животных и сельскохозяйственных орудий и материалов. По мнению Джорджа Вашингтона, единственная возможность спасения и выживания для индейцев заключалась в том, чтобы принять образ жизни белых людей. В 1819 г. конгресс выделил дополнительные средства на «оцивилизовывание» индейцев. Однако к середине XIX в. программа была свернута, и политики всех мастей стали открыто говорить о том, что индейцы – грязные, отсталые, неграмотные, неумелые, что они не поддаются обучению, являются тормозом и препятствием прогресса и поэтому следует всячески способствовать их вымиранию.
Увы, к середине 20-х гг. XX в. индейцы действительно оказались на грани вымирания. Небольшая служба медицинской помощи, созданная в 1910 г. внутри Службы по делам индейцев, не могла справиться с выкашивающими их болезнями. Смертность превысила рождаемость. Народ, бывший когда-то хозяином континента, стал умирать.
Однако именно в тот момент, когда падение достигло самой нижней точки и конец казался неминуем, началось постепенное, но неуклонное возрождение.
Возрождение
Фактором, содействовавшим началу движения в этом направлении, явился скандал вокруг нефтяного месторождения Типот-Доум. Президент У. Гардинг, администрация которого была известна своей нечистоплотностью, назначил министром внутренних дел адвоката Альберта Б. Фолла, который приобрел известность во время работы судьей на юго-западе, когда он откровенно защищал «баронов» – владельцев крупного поголовья домашнего скота, земельных собственников-«акул», занимавшихся крупными махинациями с землей, мошенников, аферистов, гангстеров и наемных убийц [78] .
78
Президентство Уоррена Гамалиеля Гардинга считается временем, когда коррупция достигла одного из наиболее высоких уровней в истории США и расцвела буквально махровым цветом. При этом сам Гардинг, находясь на посту президента, ни в чем себе не отказывал; так, его охране приходилось неоднократно прятать подруг Гардинга в платяных шкафах служебных помещений, чтобы спасти шефа от скандала.
Первое, что сделал Фолл на новом посту, это выдвинул законопроект «Об общедоступности индейской собственности», имевший целью отобрать у индейцев и то немногое, что у них пока оставалось. Когда на территории резервации навахо в Аризоне было обнаружено нефтяное месторождение Типот-Доум, Фолл издал административное распоряжение, не имевшее никакой законодательной основы, согласно которому месторождение надлежало рассматривать как собственность федерального правительства, а не навахо, на чьей земле оно было найдено. Вместе со своими приятелями-подельниками Фолл начал собирать взятки с частных компаний за предоставление им для выработки этого и других нефтяных месторождений, но в конце концов был отдан под суд и оказался в тюрьме. Одновременно сенатор Роберт М. Лафолетт сумел провалить и похоронить этот законопроект.