Искатель, 2000 №4

Она взяла с подоконника пепельницу и поставила ее на журнальный столик.

— Ирка была… Это я вам как женщина о женщине скажу, прости меня, Господи, взбалмошной, циничной, наглой, резкой, беспринципной, упертой… Дурой она была… — заключила Кутикова. — Может, это и звучит слишком резко, но это правда. Дурь из нее так и лезла. Она не умела жить и не хотела учиться. Вернее, она хотела забрать от жизни все, что только можно. Поэтому и финал наступил так быстро. Она считала, что все в жизни создано только для нее. Она — это ось, вокруг которой вращается Земля… Я ее знала очень давно. Так получилось, что с ней меня познакомил Кирилл. — И, перехватив недоуменный взгляд Дворецкого, пояснила: — Да, да, Кирилл Анатольевич Тополев. У нас с ним были… очень близкие отношения. Пик отношений, правда, к тому времени уже прошел, мы, как бы по инерции, еще встречались, но наши уединения больше напоминали встречи старых супругов, проживших долгую, счастливую жизнь… На одной из совместных вечеринок он появился со своей Ириной. Конечно, он ей не сказал о наших с ним отношениях, представил как старую знакомую, но по ее реакции я сразу поняла, что она обо всем догадалась. Бабы, они ж хитрые, они сразу чувствуют, с кем их мужик спал, а с кем нет, кого следует опасаться, а кто уже никакой опасности не представляет. А Ирка была очень хитрой. Она, эта соплюшка, меня как рентгеном просветила и сразу для себя сделала вывод — опасности для нее я не представляю… — Кутикова стряхнула пепел. — Скажу честно, меня это задело. Чисто по-женски. А потом мне его Иришка стала очень интересна. Возник у меня к ней, как бы это сказать… — Кутикова пощелкала пальцами. — Спортивный интерес, что ли. Или научный. Не знаю, как правильней. Да и не в этом суть. Мне захотелось за ней понаблюдать, чтобы увидеть, до чего она дойдет. Я уже тогда поняла, что со своей абсолютной беспринципностью она далеко может зайти…

— В эту фирму вы ей помогли устроиться?

— Да. И, что самое интересное, по ее просьбе. Хотя чувствовала я тогда — не стоит этого делать. Добром не кончится! Но… Не смогла устоять… Ирка, если надо, умела так подъехать, что отказать было просто невозможно…

— Вы сказали, что если бы захотели устранить Тополеву как соперницу, то сделали бы это гораздо раньше. Вы имели в виду ее знакомство с Кириллом Анатольевичем?

— Кирилл здесь ни при чем. Я вам уже сказала, что к моменту его с ней знакомства мы далеко позади оставили те отношения и чувства, когда в горячке можно наделать необдуманных поступков. Да и лет-то сколько уже прошло… — Она снова замолчала, опустила голову и начала разглядывать свои длинные красивые ногти.

— А кто здесь при чем?

— Это на самом деле для вас так важно?

Дворецкий молча кивнул.

— Господи, какая все-таки я дура!.. И кто меня тянул за язык?! Теперь вы можете подумать обо мне черт знает что!.. Хотя у нас были обыкновенные бабские разборки… Точнее, и разборок-то никаких не было. Я просто тихо и спокойно отошла в сторону. Я поняла, что тягаться с ней мне не под силу. Это очень обидно, но что делать?! Сама змею пригрела.

— И кто же он?

Кутикова сокрушенно покачала головой.

— Тривиальнейшая ситуация — наш генеральный директор… Тьфу, черт, никогда не думала, что об этом так тяжело говорить… Я в этой фирме с момента ее образования, и, в общем, сразу так получилось, что мы, как бы это сказать помягче, приглянулись с ним друг другу…

— А потом появилась Тополева?

— Ну конечно. Он и не устоял. Думаю, что даже и не пытался… Сперва из архитектурного отдела взял ее к себе в секретарши, а потом карьера у нее и пошла.

— А вы не знаете, с мужем Ирина Георгиевна разводиться не собиралась?

— А зачем? Ее все устраивало. Муж далеко не дурак, занимает солидное положение в обществе, через него она имела возможность общаться с городской интеллектуальной элитой. Ей надо было постоянно быть на виду. И в таких кругах тоже. Без Кирилла ее бы сразу отторгли… А так — хороший любящий муж, куча любовников… Что еще надо?

— Вы уверены, что у нее с мужем на самом деле были хорошие отношения?

— А что вас настораживает?

— Просто, когда муж с женой начинают жить плохо, то у них перестает хватать времени на ребенка, и они его стараются куда-нибудь пристроить — к бабушке, там, к дедушке… Из разговора с Тополевым мы поняли, что всю неделю их сын живет у его матери. И только на выходные…

— А Кирилл вам не объяснил почему?

— Нет. А вы, случайно, не знаете?

— Я сейчас выскажу очень смелое предположение. Не берусь утверждать, но мне кажется, что это не их ребенок. Ирка никогда не была беременной. Хотя активно пыталась себя за таковую выдать. Но в ка-ком-каком, а в этом вопросе бабе бабу трудно обмануть…

Сегодняшнему дню суждено было стать последним. Он ставил точку. Подводил черту. Отбрасывал куда-то за горизонт всю прошлую жизнь и гостеприимно распахивал ворота новой.

«Боже мой, как несовершенен этот мир! — в какой уже раз, вздохнув, подумал Снайпер. — Как много нужно испытать, чтобы добраться до счастья. Только дураки думают, что счастья нужно терпеливо ждать и его тебе приподнесут. Как подарок. Как дар за долготерпение…

Черта с два! Счастье нужно завоевывать. А завоевав — оберегать. И желательно с оружием в руках. Новое время диктует новые законы. Хотя вот что удивительно: время — новое, законы — новые, а счастье каким было тысячу, миллион лет назад — таким и остается. Простым человеческим счастьем…

Человек — творец своего счастья! Какой же умница это сказал! Можно еще добавить: человек не только творец своего счастья, но и завоеватель. Так будет правильнее. И точнее».

Снайпер во всем любил точность. Профессия обязывала. Эта профессия, пожалуй как никакая другая, требовала особой точности. А то вместо снайпера получился бы в лучшем случае просто стрелок. Или «стрелюк» — как любил поиздеваться в свое время тренер над молодыми учениками.

Снайпер хорошо помнил свой первый день занятий в стрелковой секции. Увидев девственную мишень, тренер покачал головой: «Вам не в тир нужно ходить заниматься, а устраиваться работать на молокозавод! Вы хоть в пошлую «пятерку» попасть можете? Или так и будете «молоко» разбрызгивать?»

Эти слова не обидели, но крепко ударили по самолюбию. Человек, с детских лет привыкший всегда и во всем быть первым, захотел стать первым и здесь. И стал. Но тогда Снайпер еще не знал, насколько все это ему пригодится. А вот пригодилось же.

«Лишних знаний и умений не бывает!» — тоже ведь слова тренера. Золотые слова.

«Господи, как давно это было… Все в далеком прошлом. И его нужно забыть, потому что сегодня наступает будущее. Счастливое будущее. Счастливое. И возврата в прошлое никогда больше не будет. Даже в памяти. Только те, у кого нет будущего, живут прошлым. Я же его вычеркну и не буду вспоминать. Никогда. И это абсолютно точно. Слово Снайпера…»

Несмотря на то, что Снайпер был хорошо одет, лежал на теплой подстилке и слегка пригревало весеннее полуденное солнце, он почувствовал, что начинает замерзать. Холодная крыша оттягивала тепло. Снайпер обругал себя, что занял позицию слишком рано. До приезда жертвы оставалось еще не менее получаса. Если, конечно, ничего не изменится в ее планах.

Нет, не должно. Все проверено и выверено неоднократно. Да и телефонный звонок подтвердил, что все идет по заведенному распорядку. Даже в свой день рождения она не стала ничего менять. Железная Леди. Не женщина, а машина для зарабатывания денег. Не женщина, а робот с жестко заложенной программой…

Люди становятся жертвой своей пунктуальности. И эта пресловутая пунктуальность, которая, по идее, должна помогать жить и работать, для многих оборачивается боком…

Хотя при чем здесь пунктуальность: не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. От судьбы не уйдешь. От пули — тем более…

Нет, никаких завтра и послезавтра. Только сегодня!»

Хотя Снайпер особо-то и не был фаталистом, но на досуге любил просматривать гороскопы, особенно если они попадались в старых газетах и журналах и можно было оценить, сбылись они или нет. Как правило, сбывались. А несколько раз Снайпер даже изменял свои планы, когда за чашкой утреннего кофе слышал по радио астрологический прогноз на предстоящий день. Он считал, что гороскопы составляют умные люди, а с мнением умных людей нужно считаться. Есть шанс и самому поумнеть.