История болезни (сборник)
Шрифт:
За полгода пустота квартиры стала привычной. …Впрочем, она никогда не встречала меня особой радостью – Максим только работал и работал… а могло ж быть по-другому! Я сама все изменила двадцать первого мая, семь лет назад, и теперь, то ли расплачиваюсь, то ли пожинаю плоды того дня – не знаю даже, как сказать правильнее…
А, вот, если б я так и копалась в свекровином барахле и не вышла во двор? Интересно, что было б с нами сейчас? Ну, во-первых, мы б все равно были вместе. Наверное, он бы уделял мне больше внимания… хотя торчал бы в своем магазине – бизнес ведь занимает не меньше времени,
Анна присела на диван; ссутулившись, уставилась в пол, и воспоминания покатились сами собой, только сначала возникло почему-то не 21-е мая, а 1-е апреля, и год был совсем другой.
Боясь опоздать, она примчалась в университет на десять минут раньше, а Максим появился на десять минут позже; причем, не с улицы, а вальяжно спустился по лестнице, рассекая группки спешивших в зал зрителей. На нем был белый свитер, эффектно оттенявший длинные темные волосы.
– С народом давно не виделись, – он дохнул перегаром. В первый миг Аня обиделась, но тут же решила, что это нормально для любого мужчины, отмечать встречи с друзьями наполненной рюмкой. А уж когда, вместо очереди в раздевалку, Максим повел ее в аудиторию, отведенную для участников концерта, и начал знакомить с «актерами», тут же репетировавшими свои сценки, крохотное серое облачко вовсе растаяло в полном восторге от происходящего.
В перерыве он не пошел к «народу», и они вдвоем смеялись, разговаривали, а еще он держал Анину руку, искусно манипулируя пальчиками, то сжимая их до боли, то, когда Ане уже хотелось прикусить губу, внезапно отпускал, лаская каждую фалангу, каждый ноготок. Аня прекрасно помнила это ощущение страха и надежды, будто стоишь на краю обрыва.
Обратно они шли пешком аж на другой берег водохранилища, где в то время жила Аня. Подробностей память не сохранила – все слилось в сплошной фейерверк веселья; запомнился лишь момент, когда Максим, то ли дурачась, то ли всерьез, подхватил ее и перенес через лужу. До этого Аню никто не носил на руках, а, оказывается, это так здорово! И, конечно, они целовались; и, конечно, он довел ее до двери. …Сама б я, точно, не пригласила его домой в час ночи – это все мать, – вспомнила Анна, – до того ведь гоняла всех моих ухажеров, а тут глаза у меня, видишь ли, горели первый раз в жизни!.. Да, горели и до сих пор горят…
На аптечном павильоне, имелся номер «16 г», а на соседней девятиэтажке уже «28». …Полный маразм!.. Решив, что дальше ехать не стоит, редактор приткнулся у остановки. Ближе всех к нему оказалась девушка с пакетом, нетерпеливо поглядывавшая на часы.
– Извините, а где тут 22-й дом?
– Это вам в арку и через двор… – начав довольно бойко, девушка замолчала, – а что вам там надо? Я сама живу в 22-м.
– Правда? – обрадовался редактор, – а Паршиных из 48-ой квартиры вы случайно не знаете?
– Конечно, знаю! Мы с Иркой лучшими подругами были!
– Ирка – это которая погибла?
– Ну да, – девушка сдвинула брови, – а вы кто?
– Я как раз о ней хотел бы поговорить с кем-нибудь.
– С родичами – это вряд ли, – девушка покачала головой, – как Ирка разбилась, они только жалобы строчат – и на ментов, и на спасателей; даже на прохожих! Короче, весь мир виноват, что Ирка разбилась. И я в том числе – типа, не отговорила ее встречаться с Максом…
– А вы и Максима знаете?! – редактор вытаращил глаза. Если б такая встреча произошла на страницах романа, он бы сразу назвал сцену надуманной, но против логики жизни редакторская логика оказалась бессильна, – девушка, а давайте
с вами поговорим. Я – Алексей.– Лера, – она в очередной раз посмотрела на часы, – только я на занятия опаздываю.
– Я вас подброшу, садитесь.
– Ой, вы из Москвы? – Лера взглянула на номера, – Ирка, вроде, ничего такого не рассказывала.
– Дело, собственно, не в ней, – дождавшись, пока пассажирка устроится рядом, редактор в четвертый раз за день принялся излагать историю пропавшего романа.
– А я, кстати, стихи сочиняю, – Лера хитро прищурилась.
– К сожалению, стихами мы не занимаемся. Вот, если роман напишете, приносите; желательно, про любовь…
– Где б ее взять, любовь? – Лера вздохнула, – вот, у Ирки с Максом была любовь; вернее, как… она-то его любила, а он, типа, позволял себя любить. Понимаете, да?
– Обычно это женщины позволяют себя любить.
– Не знаю, как обычно, а здесь – по факту… сейчас за светофором направо. Он, типа, играл с ней. Например, предложит встретиться, а сам не придет; Ирка сначала бесится, потом ревет, и тут он заваливает – с цветами, дарит что-нибудь, в кабак тащит, но ни фига не объясняет. Мне кажется, он, то ли издевался, то ли испытывал ее, потому что постоянно – сначала сам все поломает, а потом налаживает обратно. Один раз напоил ее – ох, Ирке хреново было!.. А после два дня ее облизывал, пока не оклемалась – реально моральный садист! Но Ирка с него тащилась. Чем он ее приворожил, ума не дам… здесь направо!
– Как, чем? – редактор успел вписаться на узкую улочку, – известный человек; не старый, симпатичный, богатый… кстати, а где они встречались?
– Что значит встречались? Они жили вместе, пока у него не случались очередные клинья. Ирка тогда сваливала, а он через пару дней приезжал и забирал ее обратно. Я, вот, не пойму, чего он хотел доказать таким отношением?..
– Погоди! – перебил Алексей, – как жили?.. А жена его что делала в это время?
– Без понятия. Но жили они у Макса.
– То есть, у него есть вторая квартира? – редактор притормозил, чувствуя, что теряет контроль над дорогой. …Вот она, зацепка, которую я не заметил сразу!.. Богатый, известный! А богатые и известные в наше время так не живут! И жены их не на «Матизах» ездят, и дачи у них не такие! Надо ж было догадаться, что он куда-то бабки вкладывает!.. За бугор он не ездил, бизнес не вел – остается недвижимость!..
– Квартира? – Лера засмеялась, – там домище! Я, правда, сама не была, но Ирка фотки приносила…
– А ты не знаешь, где он находится?
– Где-то за городом, а что?
– Лер, ты не представляешь, как помогла мне!
– Намек поняла, – девушка засмеялась, – то есть, если накропаю книжку, вы поможете тиснуть ее?
– Без вопросов! – редактор, не задумываясь, сунул визитку.
– Шучу, – Лера махнула рукой, – это Макс был писатель, а я так, балуюсь. Нам туда, – она показала на здание с козырьком выступавшим над половиной тротуара.
Едва машина остановилась, девушка выскочила и поспешно скрылась за стеклянными дверями.
…Как же я не сообразил? – редактор откинулся на сиденье, – именно в тот дом они и ехали!.. Интересно, жена в курсе?..
Перескочив сразу через два года, 1-е апреля плавно перетекло в 21-е мая. Анне казалось, что она помнит каждое произнесенное слово, хотя, возможно, что-то и придумала позже.
… – Ань, значит, не будешь в старости цветы разводить?
– Не буду!.. – она засмеялась, обнимая официального жениха. Вопрос цветов обсуждался с тех пор, как умерла мать Максима, оставив домик с шестью сотками земли.