Камни парка «Коломенское». Нить правды
Шрифт:
Александров и не надеялся на что-то необыкновенное, но иногда в жизнь исследователей вмешивается и везение. И тут оно встало во весь рост перед счастливцами.
Неожиданно раздался стук в дверь, и в проём заглянула незнакомая голова, обряженная в шапочку Мейстерзингера 13 века.
– Что за приведение! – закричал Александров.
– Катя просила передать, что завтра начало фестиваля, – и ухмыляющееся лицо исчезло, подобно неуспокоенной душе, верно, пришедшей к ним из кладбища.
Последней, лежащей на самом дне, книгой оказалась недуховная, а мирская книга, что уж было редкостью для того времени. Это оказался
Профессор с трудом сдерживал волнение, и просто присел рядом.
– Давай отдохнём, – предложил он помошнику, снимая маску с лица и перчатки с рук.
Никита кивнул, и присел рядом.
– Нам повезло, Никита. Сейчас переснимем, а там можно и опубликовать после обработки цифровую копию. Ты тему для диплома еще не выбирал?
– Да пока нет, – соврал юноша. Тема-то по меандру, аканту и пальметте имелась.
– Можешь по этому сборнику писать. А там и кандидатская выйдет. Ладно, надо доделать до конца.
Они работали допоздна, пересняв книгу, сделали ещё и две цифровые копии, и Александров одну флешку взял себе, спрятав в свое портмоне. Профессор добросил ассистента до «Пролетарской» и поехал к себе на Таганку, на улицу Большие Каменщики.
Большое везенье и большое несчастье
С утра работа кипела. Александров еще тщательнее изучал вожделенный манускрипт, переснимал всё заглавные буквы. В книге имелась вшитая закладка из старого синего шёлка, но что странно, с множеством узлов, притом странной формы.
Никита вертел камеру, заряжал севший аккумулятор. Поспел чайник, и они, сняв халаты и перчатки, сели за стол, взявшись за бутерброды. Колбаса, как известно, друг человека, особенно, неженатого.
Никита оглянулся и наморщил лоб. Будто ему показалось , что- то блеснуло рядом с переплётом книги. Он вытер руки салфеткой, мигом одел перчатки, и раскрыл книгу в самом конце. Пробежав пальцами, одетыми в сатин перчаток, по обложке, прикрытой листом бумаги, почувствовал что-то скрытое. Но с одного края, где бумага надорвалась, было нечто блестевшее металлом, но ассистент не стал нарушать переплёт. И чуть наклонив книгу, в правом верхнем углу верхнем углу книги заметил небольшую выцветшую надпись.
Никита достал лупу, и увидел запись, с трудом прочитал:
« Так найдёшь искомое»
– Профессор!– закричал Никита не в силах сдержаться, – подойдите!
– Голубев, я же вас предупреждал. Здесь кричать нельзя, – жестко ответил руководитель, но все не отрываясь от бутерброда с колбасой, привстал, вытирая руки влажной салфеткой, – Чего там?
– Подойдите и взгляните сами! – с укоризной произнёс юноша.
– Ладно.
Александров быстро накинул халат, одним движением одел перчатки и натянул маску на лицо. Быстро глянув на книгу, вытащил пинцет и скальпель.
– А что это? – только и смог вымолвить учёный, – Свет лампы, – и он показал Голубеву.
Никита направил луч света так, что бы максимально не было тени. Профессор принялся аккуратно, с торца взрезать край бумаги, но не повреждая
плоскость бумаги. Он взрезал по контуру, и в его руку выпал шелковый шнурок с причудливыми узлами, концы шнура были запечатаны серебряной печатью с изображением грифона. Он положил находку перед Голубевым, тот сделал фото во всевозможных ракурсах. Так же о снял и с увеличением и надпись, которую увидел.– Надо уведомить отца Феоктиста.– сказал Александров, снимая халат и выбегая из домика.
Никита уложил книгу в ларец, а сверху положил и находку из книги. Лениво смотрел в окошко, посматривая на часы. Раздался стук в дверь, и юноша пошёл открывать . На пороге стояли его друзья, притом частично облачённые в костюмы своих эпох. Катя и Даша изображали амазонок, впрочем, здесь накинули длинные плащи, а Игорь был в одежде рыцаря 14 века. К счастью, доспехи он оставил в лагере, и не гремел здесь железом, а был лишь в поддоспешном наряде.
– Присядьте, – предложил с хозяйским видом Никита, – я пока за старшего, – и гордо улыбнулся, поправляя очки, – тут мы нашли кое- что, манускрипт, 16 век. Александров пошёл уведомить отца Феоктиста.
– Ну а мы к открытию готовимся, – говорила Катя, – завтра начало Фестиваля. Приходи.
– Точно, – добавил Игорь, – и у меня как раз первый поединок.
– Надо будет отпроситься, – согласился Никита, – Александров- человек приятный, отпустит.
– Да и его возьми с собой, – предложила Даша, – в универе я ему культурологию сдавала. Нормальный вполне, – и она переглянулась с Катей.
– Ну вы, – и библиотекарь запнулся, – может, ещё и завтра зайдёте?
Катя понимающе ухмыльнулась, вставая с лавки, и хлопнула его по плечу.
– До завтра. Зайду.
Следующий день был посвящен неторопливым и важным исследованиям, и в углу комнаты сидел отец Феоктист, неторопливо попивая чай, и не вмешиваясь в работу. Сергей Александрович всё изучал обложку книги, а также надпись найденную Никитой. Горела яркая лампа, профессор дотошно изучал переплёт манускрипта.
Несильный стук в дверь заставил вех повернуть головы, и опять показалась Катя.
– Здравствуйте, – и девушка обвела присутствующих взглядом, как бы споткнувшись об иерея, – Приглашаю на открытие. Фестиваль реконструкторов, – и она взглянула на Александрова.
– Иди, развейся. – профессор обратился к ассистенту, – Нечего сиднем сидеть, не Илья Муромец в селе Карачарово.
– Сергей Александрович,– улыбнулась Катерина, – и вы пойдемте с нами.
– Ну, – он на секунду задумался, – надо пройтись. – и он посмотрел на настоятеля, – Пойду скажу сторожу, что бы всё запер.
– Я скажу сторожу, – иерей поднялся, и прошёл мимо девушки.
Профессор аккуратно уложил книги в железный ящик, запер его на ключ и опечатал, приложив металлическую печать, данную ему отцом Феоктистом. Быстро осмотрел рабочее место, снял синий халат.
– Я и готов.
Никита тоже переоделся, и взял сумку с собой, закинув её за спину.
Стоял душный предгрозовой день, и князь Василий сидел в своих покоях и молился, ожидая вестей с женской половины. Молодая жена, Елена, была на женской половине, и бабки- повивалки помогали разрешению от бремени. Великий князь жаждал появления сына.