Капитанский тест
Шрифт:
Ире стало не по себе. Она почувствовала, как что-то оборвалось внутри.
– А сейчас где та фотка?
– У него.
– Ты отдал? – вскипела Ира.
– Так он без неё никуда – на сердце носил. И увёз.
– Я же тебе подписала! Тебе!
– Взамен я тебе большой портрет привёз. Что, не нравится?.. Чудачка! А все в восторге. Правда, ребята?
Все молчали. Ира схватила портрет. Набросила в прихожей на одну руку светлый плащ и выскочила из квартиры.
Придя домой, она пыталась сдержать слёзы. Оставив портрет на столе в своей комнате, она упала на
– Ирочка, что случилось? – мать тихо присела на край кровати, положив ладонь на вздрагивающую спину дочери.
– Как он мог! Как он мог так, мама?!
– Да что произошло, скажи!
Дочь всхлипывала, не объясняя. Потом выдавила из себя:
– Он отдал мою фотографию какому-то Игорю. А я ему, ему подарила! Как он мог…
Мама взяла со стола портрет и долго рассматривала.
– Глаза, ресницы, губы – твои, узнаю. И все завитки – воздушные. Как так удалось?! Чувствуется, этот человек с душой рисовал… Спасибо ему. Поблагодарить его не забудь за это. И Мите спасибо, что вёз через полстраны… Давай в мою комнату повесим…
Портрет был выполнен простым карандашом. Множество тончайших, аккуратно нанесённых линий отображали лицо Иры.
Девушка выплакалась и тоже оценила:
– Да, точь-в-точь как на фото. Видно, долго рисовал…
Перед сном она корила себя за своё поведение, что вспылила на Митю, ушла раньше, а ведь он вёз портрет издалека, хотел её порадовать, а она обидела его.
«Завтра же извинюсь, надо всё исправить…»
На следующий день после института она пошла к Мите. Дверь открыл ей он – с голым торсом, в спортивных штанах. Лицо не брито. Чувствовался запах сигарет и спиртного.
– Ты ко мне? – спросил он.
– Привет! К тебе. К кому же ещё? – удивилась вопросу Ира.
Из прихожей через открытую дверь она увидела на диване Юльку.
Ира потеряла дар речи от неожиданности. Но взяла себя в руки и быстро обратилась к Мите:
– Я ненадолго. Дай мне, пожалуйста, адрес Игоря.
– У меня нет его адреса.
– А телефон?
– Тоже нет. А у него какой адрес, телефон – он же детдомовский! Неизвестно, где он будет жить после армии. Это он у меня спрашивал и записывал адрес, телефон…
Летом Ира уехала из города работать вожатой в детском оздоровительном лагере. Она хотела забыть о Мите, и активная работа на мероприятиях, с утра до ночи с заботами о детях, помогала ей в этом.
Возвращаясь домой, она остановилась у подъезда, запрокинув голову, глядя на свой балкон. По его поручню ходил белый голубь, распустив хвост, издавая хриплое урчание, будто приманивал избранницу.
После ужина мама сообщила дочери:
– Как жаль, что тебя не было дома… К тебе Игорь приезжал.
– Какой Игорь? – удивилась Ира. – Не знаю я никакого Игоря.
– Я его сначала тоже не признала и не хотела в квартиру пускать. Но он показал мне твою фотографию, с которой портрет нарисовал… А потом мы с ним чай пили… Он подставил табуретку, снял портрет со стены. Пыль с него платочком стёр. Волосы твои долго гладил… Сказал: «Я ощутил каждую клеточку на её лице, каждый волосок… А настроение у Ирины грустное
почему-то. Я это почувствовал…» Долго мы с ним разговаривали. Он в Москву в художественное училище поступил. Мечтает настоящие картины писать.– Мам, а я ведь так и не поблагодарила Игоря за портрет…
Мама взяла со стола листок.
– Так поблагодари. Лучше поздно, чем никогда. Вот его адрес…
Принесли их заказ – чёрный чай в чайнике и пирожные.
– Может, перейдём на «ты»? – предложил он.
– Да, конечно… Откуда у тебя фото? – спросила она, переведя взгляд с чашки на собеседника, желая убедиться, что в своей догадке она не ошиблась.
– Мне его дал Митя, твой одноклассник. Мы с ним вместе служили в армии. Вернее, я выпросил у него…
– Кажется, до меня дошло, кто ты… Игорь… – она всё ещё пребывала в задумчивости.
– Вот и познакомились, – сиял он. – Не верится, что мы вот так сидим вместе за одним столом… Столько об этом мечтал! Много думал о тебе и в армии, когда изображал тебя с фото, и после… Приезжал к тебе – не застал. С твоей мамой почаевали…
– Мама рассказывала о вашей встрече… Я после тебе отсылала письмо по тому адресу, что ты ей оставил.
– Ты писала мне? – удивился он.
– Да. Благодарила за тот юношеский портрет.
– Не получал… Ну как же так? Почему не получил?.. – он разочарованно опустил голову, помолчал. – Так меня же переселили в другое общежитие! Ах, как жаль… Как жаль, что твоё письмо не нашло меня. Очень жаль. Если б я его получил, я бы был на седьмом небе от счастья! Я бы сразу полетел к тебе! Да я и так то и дело ездил к Мите, чтобы увидеть тебя или хотя бы узнать о тебе, украдкой наблюдал за тобой. Не хотел вероломно вторгаться в твои отношения с кем бы то ни было. Да и не смог бы – я не хищник. Не хотел разрушать твои чувства к Мите. Знал, что Митя с Юлей, но думал, может, у тебя с ним наладится… Ведь первая любовь – она особенная, дорогая…
– Первая любовь – как первый костёр в детском походе. Разгорается, и ты радуешься чему-то яркому, новому. Но не знаешь, как поддерживается горение, и думаешь, что костёр никогда не погаснет. А он вспыхнул – и прогорел, как солома. А ты по неопытности сунул руки в пламя и обжёгся, терпишь боль и больше не желаешь подобных испытаний… Вот так и у меня: костёр прогорел, я обожглась… Видела в Мите только восхитительное, не замечала недостатков. И в результате – разочарование, крушение надежд и пустота. Первая любовь обречена на покинутое пепелище… Я очень переживала, а сейчас и вспоминать не хочу…
– Может, то была не любовь. Первая любовь, она как вечный огонь – горит и не погаснет до дней последних, горит при любых обстоятельствах, ровно, не обжигает и не ранит, а греет, даже если по жизни ты идёшь с другим спутником. Я женился поздно – всё думал о тебе. Может, поэтому и брак распался, хоть и жили мы с женой ладно, не ссорились никогда… С тех пор один… Твои глаза серо-синие, как озеро глубокие и огромные, всегда посещали меня, как видение… – он смотрел на неё с явным обожанием.
– Так разве бывает?..