Клайв С Льюис

В двадцатом столетии миллионы людей прошли путь от неверия ко Христу. Многие из них даже не заметили, что вера в Бога и вера в Христа -- не одно и то же. Льюису было дано пережить приход христианской веры как нечто очень и очень постепенное, пережить различные оттенки веры. Была ему дана и наблюдательность, и хорошая память, и -- вспомним отца -- дар и охота убеждать красноречием. Его коллег не-христиан поражало, как это верующий Льюис сохранил безудержную воинственность, ораторскую агрессивность, привычку лупцевать оппонента аргументами, не давая возможности подумать. Он сохранил и любовь к пиву и табаку. Раз в год он давал студентам торжественный ужин, торжественность которого была в том, что всякий -- включая Льюиса -- обязан был петь непристойные песни и надираться до наступления темноты. На юных английских джентльменов обрушивался клич окопов первой мировой: "Нынче ни слова о том, что выше пояса или ниже колен!" Все это сосуществовало в Льюисе с упорно растущей верой, создавая личность внешне явно не святую, но крайне живую. Увы, о многих христианах можно сказать лишь обратное.

Льюис стал неофитом -- это греческое слово, означающее "новообращенный", часто имеет уничижительный оттенок: верующий, чья вера слишком заносчива, который склонен к ригоризму, нетерпимости. Если неофит умеет писать, он бросается писать в защиту новонайденной веры -- но никто его не читает: одно дело иметь веру в сердце, другое -- соединить сердце с мозгами. Льюис стал блистательным исключением. Самые знаменитые его книжки были написаны в совершенно неофитском состоянии. Первая -- "Кружной путь, или Возвращение паломника" -- уже весной 1932 года. Словно озарение приходит к нему свой стиль: природная склонность к занудству остается, но сверхъестественно покрывается изящной, скульптурной точностью самых абстрактных рассуждений. В 1940 он пишет "Страдание" -- книгу на сложнейшую богословскую тему, в 1941 -- "Письма Баламута" (как свидетельствует биограф Льюиса Уилсон, посвящена Толкину). С этой книги, рассказывающей об основных проблемах духовной жизни неофита в виде отчетов демона-искусителя своему адскому начальнику, началась мировая известность Льюиса: тираж ее превысил миллион экземпляров. Льюиса приглашают выступать с лекциями -- они же, впрочем, и проповеди -- о христианстве. Каждую среду вечером ему дают пятнадцать минут на радио; из этих бесед рождается книга "Просто христианство". В 1945 г. последовало "Расторжение брака", в 1947 -- "Чудо". В эти же годы Льюис пишет три романа, которые Вам и предстоит прочесть.

Все эти книги не принесли Льюису богатства (этот крупный человек болезненно переживал после войны необходимость сократить потребление картошки и невозможность съездить в отпуск на родину, в Ирландию). Замечательно, что его примерно одинаково невзлюбили и верующие, и неверующие коллеги по Оксфорду: ученые литературоведы могут смириться с тем, что знаменитым писателем станет водопроводчик, но не их собственный коллега. Косо смотрели не столько на христианство Льюиса, сколько вообще на его известность. Зато для тысяч людей он стал духовным руководителем -- и продолжает оставаться по сей день. Более того, он исправно отвечал на письма читателей (приходившие в основном из стран Континента и из Америки, но не из Англии), раздавая утешения, советы, поучения. Во время войны одна из почитательниц его книг -- Джун Флюэт -- попала в дом Льюиса, спасаясь от бомбежек Лондона. Она прожила в доме несколько месяцев, прежде чем поняла, что ее любимый писатель, книги которого наставляют ее на духовном пути, и краснолицый губошлеп-хозяин -- одно лицо. Тогда она незамедлительно и безнадежно в него влюбилась -- и попала в роман "Мерзейшая мощь" под именем Джейн Стэддок.

Нелюбовь коллег мало трогала Льюиса. Вряд ли от смирения: скорее, их мнение было ему глубоко безразлично. Не принятый в "узкий круг" оксфордских "донов", он создал вокруг себя еще более узкий круг друзей, в который, кроме Льюиса и Толкина, входили еще несколько человек (не только литераторов). Этот кружок получил название "Инклинги"; неологизм напоминает и "намек", и о слове "чернила", и о "хафлингах" -- так называли эльфы толкиновских хоббитов. В общем, можно перевести название кружка как "черниляне": члены маленького племени, перемазанные чернилами и болтающие о литературе как индейцы о бобрах. Здесь читались рукописи книг, которые затем становились вехами в истории литературы. Но шли годы, и нарастало отчуждение от кружка близких друзей. Чем бы это ни объяснялось, явно одно: эта дружба оказалась из тех связей, которые соединяются невидимой Рукой Творца для какого-то важного дела, а в нужное время -- и развязываются.

Лишь в 1947 году Льюис осознал, насколько он малопопулярен среди коллег: его прокатили на профессорских выборах. Профессионально он был не лучшим из кандидатов, а просто единственным -- но решающим оказалось не ремесло. В начале 1948 в Сократическом клубе Льюис оказался наголову разбит в публичном диспуте о его книге "Чудо" с Элизабет Энском. Поражение было тем болезненнее, что верх одержала женщина, что победила сухая философская логика над поверхностно-риторической логикой сына адвоката. А главное: Энском была не атеисткой, а христианкой. Это было поражение от "своих". Широкая публика об этом ничего не узнала, но Льюис переживал болезненно. (Кстати, русский перевод "Чуда" сделан по более позднему, уже переработанному изданию.)

То был урок, и писатель его усвоил сполна: слишком сильно он верил в возможность своими доводами доказать недоказуемую веру. Миллионам людей его апологетические трактаты были нужны и полезны -- но не самому Льюису. Толкин замечал, что в них слишком много "ольстеризма" -- характерной для ирландских протестантов нахрапистости и поверхностности, только обращенных не на католиков, а на безбожников ("ольстеризмом" грешил и Бернард Шоу). Неудивительно, что лучше всего эти книги действовали на некотором расстоянии от автора: в сочинениях "ольстеризма" было намного меньше, чем в сочинителе. Кстати, его "приемная мать" ни на йоту не приблизилась к христианству за время жизни с Льюисом, Она умерла 12 января 1951 года. Несколько месяцев спустя Льюиса еще раз прокатили на выборах в профессора. 17 мая 1952 года умер, совершая литургию, Уолтер Адамс -- духовный руководитель Льюиса с 1942 года.

Именно в эти послевоенные годы Льюис написал семь сказок о стране Нарнии. В них он сравнялся с Толкином -- не как подражатель, а как соседняя вершина. Их очень интересно читать, в них нет сюсюканья и есть совершенно гениальная простота. Местами в них попадаются фразы, напоминающие о Льюисе --адвокате христианства, но ни малейшего привкуса принудиловки и занудства здесь нет. Вдумываться в эти сказки не нужно -зато очень приятно вглядываться. Поэтому, видимо, этим сказкам предлежит более долгая и широкая читательская судьба, нежели даже "Письмам Баламута".

Летом 1954 года Льюис наконец стал профессором -- но не в Оксфорде, а в Кембридже. Два университета соперничали издревле: во время гражданской войны XVII века Оксфорд поддерживал короля-католика, Кембридж -- протестантов. Льюис отмечал, что в Кембридже нет такого засилия материализма, как в Оксфорде, что здесь просто больше христиан. Как профессор он был избавлен от изнурительной рутинной работы со студентами. Появилось больше времени. Правда, ему было 56 лет -- главные научные труды были написаны, как и самые знаменитые апологетические книги. Он написал еще очерк своей духовной жизни -- "Восхищен Радостью", пару романов, но главное уже не вместилось в тексты.

Последнее десятилетие жизни Льюиса оказалось самым интересным как для него, так и для окружающих. Вокруг него создалась своего рода легенда, которая в чистом виде была запечатлена его коллегой по Оксфорду Николаем Зерновым (русским эмигрантом, православным мыслителем, экуменистом). В своих воспоминаниях Зернов создал миниатюрное житие Льюиса, которое стоит привести целиком. Хотя оно далеко не во всех деталях выверено, зато рисует образ цельный и яркий, рисует очень по-русски: "Внешне он напоминал скорее фермера, чем профессора, философа и поэта. Небрежно одетый, с крупным, красным лицом, он любил громко смеяться за кружкой пива среди друзей. Но за этой прозаической наружностью скрывался человек ррыцарского благородства и глубокой духовности, умевший проникать в тайники души. [...] Все его друзья считали Льюиса убежденным холостяком, но и тут он удивил всех, женившись в 1957 году на американке Джой Давидман (1915-1960). Она была писательница еврейского происхождения, обращенная в христианство его же книгами. Брак был совершен в госпитале, у кровати тяжело больной женщины. Льюис хотел облегчить тревогу умирающей за будущее ее двух мальчиков, сыновей от первого брака. Льюис обещал ей взять на себя их воспитание. Но все вышло по иному. Госпожа Давидман чудесным образом оправилась, выписалась из госпиталя и даже смогла совершить свадебное путешествие в Грецию. Брак дал им обоим подлинное счастье. Льюис умер от рака крови через три года после смерти жены. В своей последней книге он описал ту агонию, которую он пережил, потеряв жену. Духовный кризис, испытанный им, углубил его веру".

Это поразительно характерное для православного "житие", в котором на первом месте поставлено милосердие Льюиса. Почитатели Льюиса из числа католиков творили о нем свой миф, подчеркивая его девственность (которая сомнительна и до брака с Джой). Почитатели из баптистов умудряются создавать образ Льюиса -- абстинента, не ведающего вкуса алкоголя и табака. "На самом деле" все было менее иконописно, но более интересно. Джой Давидман действительно была американкой еврейского происхождения и писательницей. Написала мало и успехом ни малейшим не пользовалась. Для читателя в России отметим, что ее ближайшей подругой была внучка Шолом Алейхема Бел Кауфман -автор действительно хорошей и популярной в 1960-е книги об американской школе "Вверх по лестнице, ведущей вниз". Джой была членом американской компартии. К религии пришла, по ее собственным словам, когда узнала что ее муж-алкоголик, отец двоих ее детей, ей еще и изменяет. Ничего не известно о роли книг Льюиса в ее обращении к христианству, но известно, что она впервые написала ему в 1950 году, пытаясь опровергнуть рассуждения в одной из его книг. Муж бросил Джой и ушел к другой, оставив почти без денег. В 1952 она приехала в Англию и познакомилась с Льюисом. Летом 1954 года получила развод; к этому времени она уже любила Льюиса. Гражданский брак был зарегистрирован тайно от всех друзей летом 1956 г. Льюис стеснялся того, что церковный брак с Джой был невозможен. Она -- разведена, а законы англиканской Церкви в этом отношении более строги, чем даже католические и православные.

Только через несколько месяцев после заключения брака у Джой нашли рак. В марте 1957 года врачи вынесли ей смертный приговор. 21 марта у постели Джой был совершен обряд венчания: пожертвовал собой отнюдь не Льюис, а его друг-священник, осмелившийся преступить прямой запрет епископа. Детям Джой было уже одному тринадцать, другому двенадцать лет. Позаботиться о них было кому и без Льюиса. Более того, старший настолько невзлюбил Льюиса, что принял иудаизм и демонстративно ел особую, "чистую" пищу.