Кор-а-кор

Поэтому я и тянул с разговором, недоверчиво косясь на старосту. Тот, поняв, что я вчера так скромно сказать дал маху, вдумчиво сказал:

– Слушай, Валерий, а может, ну его, через колено, этого Зосима? Просто, прям сейчас свалишь отсюда, а я ему скажу, что про него забыли.
– и видя, как я скривился, поспешно договорил: - Не, ты не подумай, чего-то там. Зося у нас отходчивый парень. Чуток пообижается и забудет. Я тебе обещаю, работой его загружу, так что не переживай ты. Ему до тебя и дела не будет. Ты же прав, разве пьяному можно верить? Будем считать, что сболтнул лишнего и все.

После этих слов я вообще загрустил, уже так для проформы спросил:

– Трофим, а что у Зоськи не семьи, никого нет? Он что один тут живет?

– Не-а. Сирота он у нас. Причем великовозрастный. Уже поди лет двадцать ему стукнуло, а он у нас все ищет, блин горелый, забыл слово. Слушай, подскажи.

Я тяжко вздохнул знал я такую породу мужиков и знал, что они ищут. Поэтому, даже не задумываясь, сказал:

– Идеал.

Староста улыбнулся:

– Во! Правильно сказал. Идеал он шукает. Задолбал тут всех, такие девки к нему подкатывались, а он, типа не то. А вчера ты как сказал, что заберешь собой Зоську, так тот сразу в низком полете побежал домой собираться. И самое главное протрезвел поди сразу, еще правда калитку слегка сбил, но это пустяки на пути достижения поставленной цели.

– Чего?

– Ну, - староста засмущался: - Ты примерно так вчера говорил. Вот я и повторяю. А что? Мне понравилось, красиво звучит. Так что, Валерий, скоро парень здесь уже будет.

Как бы в подтверждение слов старосты хлопнула входная дверь, за ней раздался тихий такой грохот в сенях и радостный голос возвестил:

– Эй, вы где? Я уже здесь!
– вслед за голосом в комнату ввалился и сам Зосим. Лицо его при этом светилось от счастья и гордости. На парне были надеты новые штаны с кожаными вставками на коленях, мягком месте и по низу, добротная куртка, под ней хорошая холщевая рубаха, и небольшой мешок за спиной.

Зайдя в комнату, он вопросительно уставился на хозяина, тот важно кивнул, мол, что стоишь, садись давай. Зосима уговаривать долго не надо, он снял мешок, кинул его при входе в комнату, а сам плюхнулся на лавку, чуток повозился, потом преданно посмотрел на меня, основательно прокашлялся от сильного волнения, наверное и спросил:

– Когда выходим, господин?

Я последний раз, как надеялся, вздохнул, встал. Зачем-то поправил куртку, проверил, как выходит клинок из ножен. Посмотрел на Зоську в его предано глядящие глаза, ответил:

– Да прямо сейчас и пойдем.

Зося радостно подскочил, схватил свой мешок, уже решил выскакивать из комнаты, но вдруг остановился, развернулся и поклонился старосте.

– Трофим Николаевич, присмотришь за моим домом? А то, едрит его налево, поперек и в бок. Вдруг чо, а меня и нету. Чо тогда делать-то?

Староста махнул рукой, открыто улыбнулся, добродушно пробурчал:

– Да не бойся, присмотрю. Прямо сейчас скажу жене и дочкам, чтоб скотину твою ко мне перегнали, а сам чуток попожей схожу, посмотрю, чтоб все закрыто было, да по деревне пройду. Предупрежу всех, что твой дом под моим присмотром. Так оно спокойнее будет. Да и соблазна у людишек наших поменьше будет, а то смотришь, а нету уже половины добра. А потом начнет один, второй поддержит, а там все подхватят и возвращаться тебе будет, Зося, и некуда. А так все буде под контролем, щоб его. Так что не волнуйся, иди с миром, да мир посмотри. И щоб жену привел, а то сам, лично, вот этими руками.

– староста для наглядности поднес свои огромные, лопатаобразные ладони к стоящему Зосиму и потряс ними под его носом.
– Оторву тебе елду по самое не хочу, на хрен оно тебе надо. А так больше никаких у тебя мыслей не будет, будешь трудиться на благо деревни и все такое прочее. Да детей растить. Понял?

Зося преданно кивнул.

– Ну, раз понял, то вали давай. Дай нам с господином поговорить напоследок. А то еще мал, чтобы взрослые разговоры слушать. Подожди во дворе, скоро поедете. И еще, провиантом запася или как?

– Да, Трофим, взял трошочки. На первое время хватит, а там куплю, если что.

– Это хорошо, ну, ладно иди давай.

Зоська еще раз поклонился старосте и выскочил из комнаты. Дождавшись когда за ним закроется дверь, Трофим поднялся, коротко мне поклонился, чем изрядно меня удивил, ну не производил староста впечатления подобострастного человека, а тут на тебе, поклоны бьет. Тем временем Трофим выпрямился, сказал, глядя прямо в глаза:

– Валера, ты присмотри, пожалуйста, за Зосимом, а то он парень хороший, чуток дурнуватий, а так и ничо, немного резковат и простодушен, так то по молодости лет и по незнанию мира, но ты на него всегда можешь положиться, это я тебе гарантирую. За него как за себя готов ручаться. И еще, Валер, ты не обращай на моих крестьян внимание, они не со зла, а по глупости, народ темный, многого не знает. Позлятся, а потом тебя с благодарностями вспоминать будут. Знай, ты всегда можешь рассчитывать на меня и на мою помощь, да и в нашей деревне всегда тебе будут рады.

Блин, а оно то приятно, когда тебе говорят такие слова, особенно, когда говорит человек, чье каждое слово, прежде чем быть произнесено взвешивается и только потом озвучивается.

– Спасибо.
– я поблагодарил от всей души.

Староста добродушно улыбнулся, слегка покачал головой.

– Ну, ты, Валера, даешь. Спасибо это много, а бутылка с тебя, когда тут, у нас снова будешь, это как раз в самый раз будет. Выпьем, закусим, я так понимаю, что поговорить у нас с тобой всегда будет о чем? Так что без бутылки, а лучше пары ты здесь даже не показывайся.

Елки зеленые я аж засмущался.

– Тогда пошел я, что ли? Работа сделана, а тебе еще своих людей успокаивать, к вечеру успел бы.

Староста согласно закивал, усмехнулся, спросил:

– А голова?

Я недоуменно посмотрел на Трофима.

– Какая голова?