Криминальная история
Шрифт:
После скромного ужина, опять наступал период свободного времени. Хонгор его использовал для стирки личных вещей. Он сразу усвоил правило, что одним из условий нормального существования в камере была чистоплотность. Чмошников, не следящих за собой, опустившихся людей тюремное сообщество быстро превращало в изгоев.
В 22 часа гасло основное электрическое освещение, оставалась гореть только тусклая лампочка над дверью для обозрения камеры через «глазок» контролером. А подследственным надлежало ложиться на свои нары. Хочешь, спи или предавайся невеселым думкам о приближающемся суде.
Не менее важным, чем предписания «иконы», были нормы поведения, установленные преступным
«Не верь, не бойся, не проси!».
Несмотря на то, что основная масса клиентов СИЗО привлекалась по статье «бакланка»-хулиганка - «национальная калмыцкая статья» (ст. 206 старого Уголовного Кодекса), в Хонгоровой камере наблюдалось завидное разнообразие.
Так, цыганковатый, с жуликоватыми глазами, вертлявый Печкин по «специальности» был вор-домушник. Бомбил не навороченные особняки-хоромы и квартиры, а преимущественно убогие домишки и землянки, довольствуясь малым, за что получил погоняло (кличку – блатное) Кусошник. «Работал» нагло, небрежно, оставляя кучу следов. Но по какому-то невероятному везению долгое время не попадал в расставленные милицией сети. Эта невообразимая, почти мистическая, неуловимость доводила до бешенства начальника следственного отдела городской милиции товарища Громченко. Проживал Печкин с матерью в частном, небольшом, покосившемся домике. Но все засады не давали результата.
Наконец, поступила оперативная информация, что варнак приполз на свою хату и затаился там в обстановке строжайшей секретности. Громченко срочно собрал группу захвата и лично решил поучаствовать при задержании ненавидимого им Печкина.
По запарке вся группа ввалилась в дом, забыв выставить милиционера на крыльце. Плутоватый воришка, оценив обстановку, шустро выскочил в сени и набросил крючок, имевшийся на двери с обеих сторон, блокировав, таким образом, группу захвата, а сам огородами исчез в неизвестном направлении. Багровый до такой степени Громченко, что, казалось, его вот-вот хватит инсульт, орал в бессильном гневе:
«Печкин, сука, открой дверь!!! Поймаю, падла, на куски порву!!!».
Сгрудившись, сотрудники милиции плечами вышибли дверь, причем товарищ Громченко не стоял при этом в стороне, а принимал активное участие, но Печкина и след простыл.
Его потом вскорости все равно поймали, и по указанию Громченко, не забывшему большого позора (глухой форшмак – блатное) при неудачном задержании, Печкину основательно проверили детали каркаса грудной клетки, то есть, ногами пересчитали ребра.
Совсем иная история была у московского афериста Марата Хабибуллина. Как-то в Правительство республики позвонили из Москвы, и на другом конце провода солидный баритон сообщил, что известный либеральный журнал «Огонек» собирается опубликовать большой фоторепортаж о Калмыкии, как о процветающем, стабильном регионе, и с этой целью в Элисту командируется фотокорреспондент журнала Марат Хабибуллин. Лаковые материалы о себе любимых в Элисте очень почитали, поэтому Марата в аэропорту встречала правительственная делегация и две иномарки.
Элегантный Марат спускался по трапу легкой походкой кронпринца; ласковый степной ветер слегка кудрявил его густую шевелюру вольного художника,
гибкий торс облегала замшевая куртка, на одном плече небрежно висел швейцарский “Viktor Hasselblad” – мечта всех фотографов мира, на другом – кожаный кофр с фотопринадлежностями. Документы у корреспондента были в полном ажуре, его разместили в люксе лучшей гостиницы города и приставили специального человека, который выполнял две функции: удовлетворял запросы и пожелания гостя, а также другую, более специфическую функцию.Марат не только ел-пил за счет принимающей стороны, но и усердно работал. В его распоряжении были правительственная машина, водитель и специальный человек. Иногда, во время съемок очередного объекта на чело фотографа набегала тень досады:
– Не годится этот кадр для фоторепортажа, выпадает он из общей концепции!
Наутро он обнаруживал в кармане куртки конверт с зелеными купюрами, которые должны были способствовать восстановлению целостности концепции. Когда специальный человек деликатно поинтересовался, не желает ли господин Хабибуллин девочку, Марат скромно согласился:
– Можно. Желательно, чтобы с местным колоритом.
Ему была предоставлена красавица-студентка, органично сочетавшая местный колорит с международными стандартами.
Неладное заподозрил специальный человек. На то она и служба. Во-первых, командировка явно затянулась без веских оснований. Во-вторых, Марат не общался по телефону со своими шефами из редакции. В-третьих, спецчеловек, знакомый с основами фотографии, обратил внимание на то, что московский корреспондент щелкает затвором фотоаппарата гораздо больше, чем могло быть кадров на пленке. Ночью, когда Марат наслаждался «местным колоритом», человек тайком проверил в темноте фотоаппарат; пленки в нем вообще не было.
Последовал звонок в Москву, в редакцию журнала «Огонек». Там вполне определенно ответили, что командировка журналистов в Калмыкию в ближайшее время не планировалась, а человека по имени Марат Хабибуллин в штате редакции не существует. После чего аферист из Москвы сменил гостиничный люкс на камеру следственного изолятора.
Третий, по кличке Крестьянин (преступник из села – блатное) обвинялся в краже курицы. Над ним потешалась вся камера. Но, когда однажды веселье достигло апогея, главный Бембя урезонил сокамерников:
– Хорош зубы скалить! Крестьянину за эту херню могут запросто пятерик воткнуть (осудить на пять лет – блатное)!
Двадцатипятилетний Наран оказался в СИЗО из-за стечения роковых обстоятельств, собственного понимания справедливости и вспыльчивости характера. Он приехал из района в Элисту дня на три-четыре, чтобы купить двум своим малышам зимнюю одежду, и остановился на квартире у старшего брата. Когда запланированные покупки, включая подарок молодой жене, были сделаны, Наран решил к вечеру возвращаться домой. Он вышел из подъезда дома брата примерно в одиннадцать часов утра. Настроение у него было превосходное. До отъезда автобуса времени было более чем достаточно, и Наран решил погулять, воспользовавшись хорошей, солнечной с легким морозцем погодой.
У ближайшего киоска он с удовольствием выпил бутылку почти ледяного пива, приятно ломящего зубы. Неожиданно к нему подошел милиционер в форме с сержантскими нашивками на погонах:
– Ваши документы?
Наран слегка опешил:
– Не ношу я с собой паспорт.
– Тогда нам придется пройти в ближайший опорный пункт для выяснения вашей личности, - последовал холодный ответ.
– Ты чо, сержант? Мы же не в Москве, где всех с нерусскими лицами трясут на каждом углу. Ты калмык, я калмык. Чего я буду в своей республике таскать с собой документы?