Ларек «Пузырек»
Шрифт:
— Молодым, — хохочут, — теорию еще, откуда дети берутся, учить надо!
Глава третья. С ЗАНЕСЕНИЕМ В ПРОТОКОЛ
Тамада опять стучит вилкой по бутылке. Куранты бьют ответственную минуту. Дорогие гости, не прячьте головы за пазуху, а деньги в карманах! Дружно соберем молодым на орехи!
Выходит Татьянкина крестная с подносом.
— Сейчас начнется рытье могил! — Татьянка мне шепчет.
— Ага, — поддакиваю, хотя сам думаю: при чем здесь рытье, когда подарки вручать будут?
Первыми
Выходит Татьянкин дядя:
— Дорогие, — говорит, — Таня и Леша, поздравляю вас и дарю…
Сам молча рисует углем на белоснежной от известки стене: рожки, ножки, голову, кудряшки — в сумме получается баран в натуральную величину.
Я подумал — у дяди не все дома, а гости кричат:
— Ура! Горько!
Пока мы с удовольствием удовлетворяли просьбу, Татьянкина тетя начала рисовать на другой стене прямоугольник, а в нем крупными буквами вывела: «ПАЛАС».
Хороший подарок, но что дальше?
Дальше пошла писать деревня в лице невестиной родни. А родни у нее — за день в окошко не перекидаешь.
«ПЫЛЕСОС ОТ ТЁТИ ПАШИ».
«САМОВАР САПОГОВЫЙ ОТ МАШИ И ВОВЫ».
«СТО РУБЛЕЙ НА ПОКУПКУ КОРАБЛЕЙ».
Резвятся углем вдоль стен, поперек и по диагонали.
«ОДЕЯЛО ИЗ…» Рядом каракатица нарисована.
— Из каракатицы? — тамада интересуется.
— Из верблюда!
— Если это верблюд, — тамада головой качает, — значит, я — трактор!
А гости поздравляют подарками дальше.
«ХРЮ-ХРЮ МОЛОЧНЫЙ».
«ТАНЯ + ЛЁША + СЕРВИЗ ОТ БРАТА ГОШИ».
«ВЕДРО МЁДА ЭТОГО ГОДА».
Исполосатили стены — места живого нет.
«НАБОР ПУСТЫШЕК ДЛЯ ПЕРВОЙ ДЮЖИНЫ ДЕТИШЕК».
— Ничего, — говорят, — молодая забелит!
Параллельно надписям гора денег на подносе растет.
— На самом деле, — на ушко спрашиваю Татьянку, — тебе эту живопись забеливать?
Оказывается, ей и не когда-нибудь, а непременно до завтрашнего утра. То есть — в самую брачную ночь!
— Брачная ночь, — говорю, — святое дело! Отдай — не греши!
Но хорошая хозяйка все должна успеть.
Вот уж действительно «рытье»… Традиции — лохмаче не придумаешь! В нашем селе такого варварства нет.
Один потолок чистым остался.
Да, думаю, Татьянке в брачную ночь глаз сомкнуть некогда будет.
— А ты мне помогать должен! — Татьянка говорит.
Тут дя Афанасий встает и начинает доставать откуда-то из-за пазухи деньги. Одну купюру, вторую, третью… Потом из-под стола молоток вытаскивает.
— Деньжата, — говорит, — дарю детишкам на молочишко, а Леше — персонально молоток! Клади под подушку — наследник родится.
Молоток как игрушечка, сам в руки просится.
— Желаю, — говорит дя Афанасий, — внести подарок в протокол.
Ставит табуретку на стул и лезет писать на потолке.
— Ну, дя Афанасий, — Татьянка грозится. — Припомню вам потолок!
— Не говори под руку! — сказал дя Афанасий с верхотуры, написал «МО…» и полетел в противоположную от потолка сторону.
Поймали его, но все же на чью-то вилку
напоролся вскользь.— Налейте, — за бок схватился, — пятнадцать капель, рану изнутри продезинфицировать от столбняка.
Поднесли ему фужер капель, нам с Татьянкой поднос с деньгами. Но тоже не в карманы распихивать — в банку трехлитровую полагается ссыпать. Утрамбовали мы под горлышко. Татьянка машинкой для закатывания законсервировала урожай. Получился трехлитровый банк под крышкой.
Неплохо «на орехи» собрали.
Если бы еще в настенный протокол не заносили…
Глава четвертая. ТИШЕ, ВАСЯ, ЖУЙ ОПИЛКИ
Забанкованные деньги бабушка на хранение унесла. В стеклянном банке они процентами не обрастут, но мы вовсе не собирались трястись над сосудом. Запланировали после свадьбы под мышку его и к морю, где персики и шампанское…
На свадьбе шампанского два ящика было. Татьянка подняла фужер и как заверещит, запрыгает пощикоточно. Вася-сосед вылезает из-под стола с туфлей невесты в зубах, синяк под глазом от каблука наливается.
Словил фонарь, пока перепонку туфли отстегивал.
Выкуп с Миши-подженишника заломил — полный туфель денег или пусть невеста неполноценная сидит.
Собрался круто компенсировать испорченную под столом фотографию. Я на одной свадьбе столкнулся с таким поворотом событий. Полвечера тюха-свидетель ходил среди гостей с протянутой туфлей: подайте, кто сколько может, невеста голая сидит! Гостям оно большая радость внеплановые убытки нести, кровные раскошеливать.
Неужели, думаю, Вася подгадит нашу свадьбу в самом начале.
Дя Афанасий со своим языком выручил.
— Деньги, — говорит, — навоз! Сегодня нуль, а завтра — воз!
Татьянка, молодец, сразу отрезала, что у нее туфель — не мусорная яма, всякий навоз туда пихать. И тамада поддерживает: слово невесты — закон! Меняй, Вася, пластинку с требованиями.
Вася недоволен, хотел по-легкому сорвать деньжат. И повеселюся, мол, на свадьбе и навар. А ему шлагбаум перед носом. Гуляй, Вася, жуй опилки, я начальник лесопилки.
Он не нытьем, так карканьем решил навредить.
— Пусть, — меняет Вася пластинку, — свидетель выпьет полный туфель водки!
Туфель у Татьянки — не «лодочка»-маломерка. Тридцать девятый размер, граммов триста войдет без напряжения. Для Миши-подженишника это верный аут на четвереньках. Он и без того зла в рюмках после тостов не оставлял, сушил до дна.
Но Миша вдруг говорит:
— Два туфля могу выпить, правый и левый!
Ничего себе, думаю, заносит Мишаню. Дергаю его за рукав: попридержи коней, водку туфлями хлестать! Свадьба только началась, у тебя куча обязанностей, а ты под стол, напившись, лезешь, друг называется.
— Спокойно, — Мишаня говорит, — два туфля осушу, если ты, Вася, выпьешь стакан шампанского, не прикасаясь руками!
К стакану, само собой. И к содержимому тоже.
Цирковой номер. Берет Мишаня граненый стакан, наполняет шампанским: пей, Вася, не стыдись!