Людас

Полковник поехал исполнять приказание.

Тем временем казацкая кавалерия приближалась к своему лагерю. Раздался залп запорожской артиллерии. Над головами у отступающих просвистели ядра, и попали в ря­ды, преследовавших их поляков.

– Молодец, Погребняк,- подумал Гетьман,- точно бьет из пушек.

Гусары замешкались от неожиданного артобстрела, а казацкая конница по проходам вернулась в свой лагерь. Запорожская пехота, тут же заполнив проходы между артил­лерией, открыла беглый огонь по гусарам. Первые ряды ляхов смешались, и атака захлебнулась. Казацкая кавалерия перегруппировалась и по тем же проходам вернулась на поле боя, пропущенная своей пехотой. Из леса, который располагался по левую и правую сторону поля боя, выехали засадные казацкие полки и ударили по флангам поляков. Началась безжалостная рубка. Тяжелая кавалерия поляков - гусары, несла огромные потери так, как в смешанном порядке они были малоэффективны. Упавшие с коней всадники с трудом могли подняться на ноги потому, что железные латы тянули их к земле. Практически весь цвет польской армии был уничтожен.

– Смотри, пан полковник,- обратился Олег Дубовой к Игнату,- драгуны обходят справа.

Головань развернул часть своего полка и направился наперерез польской кавалерии, пытавшейся зайти с фланга. Отряд Игната столкнулся с драгунами лоб в лоб, успев сделать выстрел из пистолетов. От этого много польских всадников попадало на землю. Завязалась битва на саблях и рукопашная. Отчаянно дрались и те, и другие. Пол­ковник Ружанский уже зарубил трех казаков, когда перед ним появился Игнат. Начался поединок. Силы казались равными. Никто не мог нанести смертельного удара. Из­ловчившись, Головань уклонился от прямого удара Ружанского, и сам рубанул его саблей по шлему изо всей силы. Клинок Игната разлетелся на мелкие части. Из-под лоп­нувшего шлема Грея потекла кровь, заливая ему глаза. Но Ружанский удержался в седле и нанес ответный удар наотмашь слева направо. Головань увернулся, и кончик саб­ли Греся разрубил ему щеку, не причинив большого вреда.

Олег Дубовой, увидев, что Головань остался без оружия прокричал:

– Игнат, держи!

И бросил ему свою саблю. Головань подхватил на лету клинок, и тут же вонзил его в грудь Ружанскому, пробив железные латы гусара. Гресь покачнулся и упал на землю. Подъехавший к обезоруженному Дубовому драгун, со всей силы рубанул Олега по голове. Дубовой пытался закрыться рукой, но клинок отрубил ему кисть. Казак упал рядом с польским полковником.

Тем временем основные силы Запорожцев, закончили разгром гусар и атаковали лагерь противника. Беспорядочный огонь польской артиллерии не смог остановить ла­вину казаков. Въехав в расположение ляхов. Запорожцы обнаружили там только пустые шатры, наспех разбросанные вещи и множественные польские знамена.

Гетьман Шульга выехал на холм и проговорил:

– Браты - казаки, наша, правда, крепче ляшской!

Окружавшие его Запорожцы радостно приветствовали Гетьмана. Шульга продолжал говорить:

– Правда, ясновельможные так быстро уехали, что даже не успели с нами поздороваться. Но ничего, мы им уже свой привет передали.

Казаки дружно засмеялись

35. Кровавая тризна.

. Поле боя было заполнено убитыми и ранеными. Казаки ходили и пытались отыскать своих товарищей в надежде, что те окажутся еще живыми. Пленным полякам разре­шили похоронить своих земляков, павших в сражении. Игнат отыскал Олега Дубового. Его дядя лежал с раскинутыми руками, как будто хотел обнять весь мир. Открытые глаза неподвижно смотрели в голубое небо. На голове запеклась кровь. Головань склонился над ним и поцеловал его в холодный лоб.

“Вот сокол ты и завершил свой полет над степью. Больше в небо тебе не подняться”,- размышлял Игнат. В это время рядом раздался стон. Головань оглянулся и увидел, что польский полковник, с которым он сражался, пошевелился.

“Ну и сильно же жизнь засела в этом ляхе,- подумал Игнат.- Я же его в грудь саблей ударил, а он живой. Наверное. Господь решил, что ему рано еще умирать”.

Дубового положили в братскую могилу вместе с погибшими казаками. Головань вернулся к польскому полковнику. Тот еще дышал и тихонько постанывал. На груди у не­го было кровавое пятно. Игнат спросил:

– Как тебя зовут?

Полковник открыл глаза и еле слышно ответил:

– Гресь Ружанский.

– Эй, хлопцы, кладите этого ляха на подводу и пусть его везут к нему домой. Скажите, что я приказал. Если доедет живым, то его счастье.

Когда стемнело, с поля боя убрали всех убитых и раненых. Похоронив погибших товарищей, казацкое войско вернулось в Пряжин. Всю ночь по степи бегали волки. Они чувствовали запах свежей крови в воздухе, но не могли понять, где, же добыча. Серые разбойники лизали землю в тех местах, где были лужи крови. Но от этого их аппе­тит становился еще большим, злость возрастала и она набрасывались друг на друга. При этом сиромахи угрожающе рычали, оскаливали пасти и безжалостно кусали своих же собратьев.

Игнат, проезжавший вместе со своим полком вдоль поля, подумал: “Смотри, все, как у людей. Друг друга грызут”.

Как только месяц вышел на середину неба, волки, как по команде уселись, задрали морды вверх и завыли, заглушая один другого. Очевидно, они хотели пожаловаться ме­сяцу на свои не увенчавшиеся успехом поиски.

36. Предательская встреча.

Князь Острожский поздно вечером ожидал тайного гостя в одном из своих имений. В полночь ему доложили, что прибыл незнакомец и, не называя своего имени, про­сит его принять. И показали князю перстень, который передал неизвестный. Ясновельможный внимательно посмотрел на кольцо и сказал:

– Впустите, я его давно жду.

Вошел человек средних лет. Под черным плащом виднелась казацкая одежда. Острожский сразу узнал лицо гостя, хотя тот и был в капюшоне; нос с горбинкой, черные усы и злобно сверкающие карие глаза.

– Здравствуйте, пан войсковой казначей,- поприветствовал вошедшего гостя князь.

– Я попрошу Вашу Милость, погасить свечи. Достаточно света и от огня в камине,- не отвечая на приветствие, произнес Андрей Копейка.- И, пожалуйста, без званий и имен.

– Похоже, что пан уже собственной тени боится?- иронично заметил ясновельможный князь.

– Вам хорошо говорить, Вы у себя дома. А если Запорожцы узнают, что я встречался с Вами, они со мной такое сделают, что даже сказать противно,- обиженно прогово­рил Копейка.

– Хорошо, перейдем сразу к делу,- продолжил разговор Острожский.- Необходимо устранить Вашего Гетьмана, пока он не устранил нас всех. Надеюсь, Вы понимаете, о чем я говорю?

– Еще бы не понять. Легко сказать устранить. А как? Для этого, по меньшей мере, нужны деньги. А войсковую казну сейчас охраняют люди Шульги так, что я и копейки взять не могу без прямого приказа Гетьмана. Не говоря, что нужен толковый план.

– О деньгах не беспокойтесь. Деньги будут, и не только для осуществления операции. Лично для Вас будет внушительная награда, если дело получится.

У казначея засверкали глаза. Князь это заметил и продолжал излагать:

– А план будет такой. Я и князь Потоцкий пошлем приглашение Вашему Гетьману на переговоры о мире. Попросим провести их в нейтральном месте, якобы опасаясь за свои жизни. Скажем в Глушевке, недалеко от границы, рядом с бывшим имением князя Вишневецкого. Вы сделаете так, чтобы Гетьман согласился. Мы готовы принять лю­бые его условия. И постарайтесь, чтобы охрана была небольшая. Наймете людей таких, для которых деньги являются основной моралью в жизни. И устроите засаду.

– План хороший,- задумчиво заговорил Копейка,- только Шульга не дурак. На такую встречу, он поедет с охраной, которую обеспечивать будет человек, пользующийся у него доверием. А у меня такого нет.

– Зато у меня есть,- твердо ответил Острожский.

Андрей недоверчиво посмотрел на князя и сказал:

– Я, конечно, ничуть не сомневаюсь в возможностях Вашей Милости, но этого не может быть, прошу прощения.

– Есть у вас в войске сотник Яворной,- ухмыляясь, проговорил Острожский,- если я не ошибаюсь, он был большим другом покойного полковника Кульбаса?