Молчаливый слуга
Шрифт:
Несмотря на боевой настрой в тот момент, когда дверь в комнату открылась, Джейн сжалась, часто задышала и чуть не заплакала от ощущения боли в груди.
Алекс зашел в комнату и удивился тому, что его жена от него не скрывается. Она сидела на ковре около камина в панталонах и маечке не по размеру и смотрела задумчиво на огонь. Стоило ему приблизиться и девушка, положив голову на колени, отвернулась. Алекс сделал несколько шагов, не решившись подойти ближе, сел в изножье кровати. Между ними была всего пара метров, а он все еще не смел прикоснуться к ней. Надо было с чего-то начать. Алекс перевел взгляд на огонь, его мысли устремились в прошлое. Теплый голос заставил Джейн поднять голову, прислушаться.
— Знаешь, я о том вечере помню все: цвет неба, чувство волнения, запах ванили,
Зрачки Джейн расширились, она чуть повернула голову. Алекс тем временем продолжал:
– И тогда я тоже был не прав, потому что чувствовал себя опытнее, мне казалось, что это забавная игра. Чувство превосходства не давало мне увидеть истину. И даже полюбив, я не прозрел. Я решил все за тебя, считая, что уж со своим то жизненным опытом все правильно сделаю. Моя жизнь до тебя не отличалась стабильностью. Я был призван ко двору, чтобы возложить на себя обязательства детектива, иначе спокойному существованию всего рода Бейкеров пришел бы конец. Собрав преданную команду профессионалов, я путешествовал по всему миру, ввязываясь в запутанные дела чужих людей. У меня даже дома не было. И тут я задумался над тем, что если моя жизнь всегда будет такой, то мне разве что и останется – проживать чужие судьбы. Вот так я, Роуз и Франсуа решились на побег. Он готовился еще задолго до твоего появления в моей жизни. Роуз постепенно переводила деньги в американские банки, наши корабли были перекинуты на периферию и больше не заходили в английские порты. Дом, который я строил в Англии, был возведен больше для отвода глаз. Потом появилась ты, и я решил, что надо спешить! Нам дали отличную возможность воплотить план в действие. Я должен был погибнуть от руки советника короля около берегов Индии, он уже готовил засаду, и эта инсценированная смерть принела бы мне свободу. Вернувшись в Англию, команда врага сообщила бы об успешности миссии. К Роуз, тем временем, шло другое известие. Именно из него она узнала бы, удался ли наш план. В случае его провала и моей смерти, ты оставалась свободной. И я сделал все, чтобы твоя память не цеплялась за нежные воспоминания о нашей семейной жизни. А потом ты прыгнула за борт, уже не веря в то, что на свете есть человек, который разделит твои беды, не нужны были тебе ни мой опыт, ни моя сила. Джейн, я прошу у тебя прощение не за измены, ведь их не было, не за холодность чувств, ведь я люблю тебя всем сердцем, а за то, что я возвысил себя над тобой, не увидел глубину твоих чувств и страданий, опустошив нашу семью духовно. Простишь ли ты меня когда-нибудь?
Алекс смотрел на рыжую макушку, он сказал все, что хотел. Теперь ему предстояла долгая борьба, на легкую победу он не рассчитывал. И тут Джейн вдруг резко повернула голову, с блестящими от гнева глазами она вскочила с пола. Пощечина была сильной, его жена была в не себя от негодования. Она прижала руку груди и поморщилась от боли, все еще не решаясь поднять взгляд, девушка задрожала.
— Джейн, не надо, пожалуйста, Джейн!
Эти слова, произнесенные с боязнью потери и мольбой, вывернули ее душу наизнанку.
Алекс вдруг услышал протяжный надрывный звук. Джейн судорожно дернулась грудью вперед, подавила приступ, часто задышала. Она зарылась пальцами в кудрявых рыжих волосах, вся затряслась от шока.
Прикосновение, осторожное, очень нежное, к ее талии, заставило тело девушки дернуться.
— Джейн! Моя Джейн! Моя любимая Джейн!
Слова были такими нежными, как будто Алекс уже пережил свой шторм и теперь звал ее в тихую гавань.
Девушка подняла голову, оставшись при этом сгорбленной словно подросток.
— Как ты посмел так поступить со мной? — спросила она его так, как будто он ушел в ту ночь от нее не физически, а духовно.
— Тогда я не мог иначе, тогда мне казалось, что так правильно.
В этот момент Джейн ненавидела мужчину стоящего
перед ней, ненавидела больше, чем кого-либо на этом свете. Это чувство затопило ее душу. Ей хотелось поступить с ним также, как он с ней, и сделать это сейчас, сию минуту. И в тоже время она не могла уйти от него, ибо его страдания перенеслись в ее душу. Как простить человека, который так решительно предал ее? Где найти силы? А если все повторится? Она видела его прекрасным сильным мужчиной, изменником, злодеем, предателем. И если Алекс так смело утверждает, что он совсем другой, тогда она никогда не видела его истинного лица.Очень глубоко вдохнув, она постаралась успокоиться. Алекс осторожно положил ее руки на свою грудь. Ладони девушки обожгло тепло, она открыла глаза и резко сжала руки в кулачки, избавляясь от непривычного ощущения. Муж раскрыл ее ладони и снова прижал к себе. Джейн лишь молча ловила ртом воздух и ошарашенно смотрела то на свои руки, то на лицо мужа.
— Джейн, все хорошо! Прошу тебя, не бойся! — шептал Алекс, все сильнее прижимая девушку к груди. Он начал не спеша целовать ее лицо, и грудь девушки заходила ходуном, она задыхалась.
— Джейн! Джейн, моя Джейн! – слышала она его нашептывания. Он хотел успокоить девушку, а Джейн казалось, что ее тело потеряло чувствительность, и в то же время в комнате стало так холодно, что кожа ее заледенела. Руки Алекса стали суетливы, они сминали ткань. Он приподнял ее над полом, потом прильнул ко рту, заставил впустить его, подчиниться. Грудь Джейн высоко вздымалась от волнения, она осторожно впустила своего нежного мучителя, прерывисто вдохнула с призвуком. Следующая встреча, и она опять сделала вдох, производя тихий короткий звук. Девушка чувствовала, что при каждом ее ответе Алекс все нетерпеливее ласкает ее. Он свозил ткань, сминал в своих объятьях, яростно целовал ее лицо и губы. У него не было выбора, когда он сидел в темной каюте, и в тот момент, когда Джейн, мучимая кошмарами, выбегала на улицу и рыдала так, что у Грота и Джеймса душу рвало на части. И как они удивлялись, видя Алекса лишь молчаливым и сосредоточенным на деле. Вот уж у кого души не было вовсе! Но никто, кроме Джейн, не видел его дрожащих рук, напрягшегося до боли тела, его безумия в глазах лишь от одного прикосновения к любимой, от ее взгляда, от ее слова. Все переживания, замкнутые в одном человеке, проявились за одно мгновение, и он сорвался.
— Моя Джейн, моя любимая Джейн, — тихо с отчаяньем шептал он, боясь отпустить ее хотя бы на мгновение.
Эти ласки были на грани отчаяния, Джейн чувствовала, что каждое прикосновение Алекса было наполнено болезненностью и возбуждением. Он так долго искал ее, что попросту сошел с ума от ожидания того момента, когда у него появится возможность просто прикоснуться к ней.
Она осторожно робко провела кончиками пальцев по колючей щеке, и Алекс замер, он как будто прислушался к ней. Пальчики дотронулись до его подбородка. Прервав поцелуй, Джейн посмотрела на хмурое лицо, в глаза, затуманенные страстью. Она прислонилась губами к размашистой брови, колючей щеке, и Алекс шумно коротко выдохнул.
— Я люблю тебя! — тихо сказала она. — Я не оттолкну тебя и не исчезну. Тебе не нужно больше бояться, только не делай мне опять больно, мне было очень плохо все это время.
Алекс посмотрел на свою руку, сжимающую ткань маечки, на смятые кружевные панталончики. В его руках было сокровище, хрупкое и сияющее, отзывающееся тонким голосочком на прикосновения, словно хрусталь. Резко разжав ладони, он отпустил свое наваждение, и к его удивлению, Джейн не сбежала. Она провела по его виску, ее взгляд был изучающим, обеспокоенным.
Джейн приложила лоб к колючему подбородку, обвила руками шею мужа.
— Отнеси меня в кровать, сегодня холодно, я замерзла, — сказала она так, как будто это было обыденностью их жизни.
В этот вечер Джейн нашла душевный покой. Как бы несправедлив был бы этот мир к женщине, в своей семье, в своем доме она не должна быть ущербна и, в то же самое время, не в ее обязанностях волочь все проблемы на своих плечах, она должна быть равной и свободной!
Они забыли про ужин, про мир и людей, значение имело каждое прикосновение и признание. Не было больше борьбы и сражений.