Неделя в декабре
Шрифт:
После чаепития в обществе Тони Дженни проделала то, что предвкушала весь день, — вошла в «Параллакс». Она знала, что Джейсон Пёсс появится там сильно позже нее, однако до этого ей нужно было переделать несколько дел.
Дженни любила бывать в «Параллаксе». Владельцам и распорядителям игры (двенадцати калифорнийцам китайской национальности, прочитала она где-то), похоже, удалось разрешить проблему, неотделимую от подобного рода миров и известную в роботехнике как эффект «зловещей впадины». Люди могут отождествлять себя с фотографически точно воспроизведенными человеческими существами, могут проявлять интерес к контурным изображениям или персонажам мультфильмов. Однако по мере того, как изображение персонажа развивается от грубого наброска к завершенной фигуре, возникает внезапный спад приязни к нему, спад сопереживания: отражающий таковое график обзаводится двумя пиками —
И потому, когда Миранда отправлялась на прогулку, или сталкивалась с соседями, или покупала что-нибудь в магазинах, она словно взаимодействовала с людьми из фильмов, с настоящими людьми, только немного уменьшенными. Она могла рассматривать их лица крупным планом и даже видеть поры на их коже. Это совсем не походило на детские компьютерные игры — нет, скорее Миранда становилась звездой собственного импровизированного фильма.
Сама же она мало чем отличалась от одного из трех женских макетов начального уровня игры. Впрочем, облик Миранды был обманчивым. Носила она стандартные джинсы и футболки, однако внешность ее Дженни создала из характерных черточек, позаимствованных у немалого числа актрис, певиц и моделей, существовавших в «Подлинной Жизни». Брови, например, принадлежали Памилле, миловидной солистке группы «Девушки сзади». В Мирандиной «походке знаменитости» голливудская звезда Джулиана Ричардс соединилась с эфиопской моделью Жери, не так давно вышедшей за футболиста Шона Миллса. Глаза имели ту же форму, что у Эвелины Белле, а цветом не отличались от знаменитых темных, орехово-шоколадных лучистых глаз Дженнифер Кокс.
Большая часть этих тонких, обошедшихся ей довольно дорого отличий попусту предъявлялась мускулистым, вооруженным до зубов воителям, которых она встречала в торговых центрах. Однако Миранда, совершенно как Дженни, одевалась не для мужчин и не для макетов мужского пола, но для собственного удовольствия. Ну так вот: какой наряд избрала бы она для вечера в клубе, соединенного к тому же с первым свиданием?
Пробродив пару часов по виртуальному универмагу, Миранда покинула его, унося черное платье, значительно выше колен, розовые туфельки на высоком каблуке и розовый же леотард от «Бутика модных девушек» Мэри Лу из Порта-Каскарина. По меркам «Параллакса» наряд был скромненький (большинство девушек танцевали там обнаженными по пояс, а то и украшенными всего лишь ремешком из тигровой шкуры), но все же куда более рискованным, чем тот, что Дженни носила в ПЖ.
Едва Миранда успела переодеться, как получила сообщение — вопрос, собственно, — не желает ли она перенестись в клуб по воздуху? Вопрос от Джейсона. «Еще бы», — ответила Миранда и несколько мгновений спустя оказалась рядом с ним в одном из самых новых клубов — в «Пургаторио». Знаменитый, специально приглашенный на этот вечер диск-жокей проигрывал музыку техно, хип-хоп, транс… много чего, позаимствованного из незаконных интернетовских сайтов ПЖ. Клуб выглядел просто фантастически — в нем имелся даже подсвеченный пурпурными лампами водопад, ниспадавший в бассейн, где могли поплавать — и плавали — все желающие! Дженни купила себе и Джейсону по бокальчику вина — за 100 вахо, которые она сняла со своей кредитной карточки, — и танцевала с ним под чистыми звездами.
Можно было бы и пощелкать кнопками, расположенными прямо у танцевальной площадки, однако они предлагали лишь то, что годилось для бабушек, поэтому Миранда накупила кучу фильмов — «Девушка с обложки», «Субботняя лихорадка», «Смуглая отрава» и «Трепетные бедра» — самый клевый набор для девушки вроде нее. Когда она раскачивалась и стремительно кружилась в танце, подол ее платья взлетал, выставляя напоказ розовый клинышек леотарда, и Миранда думала, что выглядит сексуальной, но и благопристойной — как балерина. У Джейсона вышли все деньги, и она купила ему пива, а сама пила родниковую воду, один литр за другим.
Около одиннадцати Джейсон предложил перебраться в стрип-клуб. Там под яркими потолочными светильниками вращались вокруг стальных столбов самые разные женщины. У сцены
стояла «чаша для чаевых», и Джейсон сказал: «Кинь туда пару вахо». В результате одна из танцовщиц отвела его в большую красную комнату за сценой. Миранда неуверенно последовала за ними.Танцовщица, встав перед Джейсоном Пёссом, проделывала кое-какие гимнастические упражнения, а он тем временем раздевался.
Танцовщица послала ему сообщение: «Мой последний клиент забыл купить себе хер».
«Умора», — ответил Джейсон. И расхохотался. Изначальные макеты предоставлялись игрокам лишенными половых органов, однако их можно было купить за приличные, правда, деньги. Джейсон Пёсс, как обнаружила вскоре Миранда, приобрел себе здоровенный член — черный, не в цвет остальной его кожи, — твердый торчок, доставивший танцовщице хлопоты с выбором позы, позволявшей принять его.
Дженни, нажав на компьютере клавиши D и С, вывела Миранду из комнаты на террасу клуба, а там нажала на Е, и Миранда пролетела над Каракасом — высоко, в пронизанном светом прекрасной луны небе — и вернулась в свой сверкавший новизной дом.
В реальности, или в «Подлинной Жизни», как он предпочитал ее называть, Джейсон Пёсс был тридцатипятилетним учителем по имени Рэдли Грейвс, преподававшим английский язык и литературу в средней школе округа Гэтфорд, находящегося в Люишеме, одном из южных районов Лондона.
Он смотрел на экран компьютера, откуда так неожиданно исчезла Миранда Стар. Сучка. Рэдли жил в современном многоквартирном доме, стоявшем над Темзой неподалеку от Кингстонского моста. Квартира у него была маленькая, но светлая и ухоженная. Каждую субботу он проходился по ней пылесосом, проверял, по порядку ли расставлены его книги и DVD, кроме того, раз в неделю сюда заглядывал мужчина, выполнявший то, что Рэдли называл «основательной уборкой».
Обнаружив, что Миранда Стар вышла из игры, Рэдли разозлился. Он надеялся, что понравится ей, что она захочет снова увидеться с ним; в том, что он поимел в ночном клубе другую женщину, Рэдли ничего обидного для Миранды не видел — это же шутка, не более. Похоже, Миранда была девицей строгих правил, и это пробуждало к ней еще пущий интерес. Большинство женщин «Параллакса» щеголяло грудями размером с дыню канталупу, которые удерживались на своих местах всего лишь полосками ярких тканей, и на каждом из доступных обозрению хрящиков этих бабцов висело по колечку. А эта девица, шатенка с карими глазами, носила джинсы и белую хлопковую рубашку. Первоначальными женскими макетами игры Рэдли никогда не интересовался, но полагал, что Миранда ушла от них недалеко, так и оставшись моделью входного уровня, — вернее, ее лишь отчасти усовершенствованной крестной матерью из подлинной жизни. И Миранда его возбуждала.
Но почему же она смылась? Люди, которых Рэдли встречал в «Параллаксе», были по большей части пресыщены сексом, попробовав его разок-другой, игроки — кроме закоренелых педиков и прочей подобной публики — довольно быстро проникались к нему равнодушием. И опять-таки, большинству обитателей «Параллакса» нравились его изготовленные на заказ, обошедшиеся ему в 300 вахо гениталии, а Миранда не написала о них ни слова.
Время было уже позднее, тем не менее Рэдли покатил ночным автобусом в город. Двухэтажный автобус был пуст, если не считать нескольких пьяных подростков лет пятнадцати. Рэдли их не боялся. Он регулярно посещал школьный спортзал и накачал себе крепкие мышцы на спине и плечах. В жиме лежа, к примеру, результаты у него были лучше, чем у остальных учителей, включая и преподавателя физкультуры Пола Уоттса. Он не курил, хотя и выпивал — не так уж и мало, чтобы справиться с трудностями рабочего дня; трижды в неделю устраивал себе пробежки по Буши-парку с рюкзаком весом в двадцать фунтов.
Учительство не было той профессией, о которой мечтал, с отличием закончив школу, Рэдли Грейвс, — ему хотелось поездить по свету. Единственный в семье ребенок, внебрачный сын коммивояжера — дитя одной ночи любви, — он воспитывался матерью, жившей в Малдене. Родной отец Рэдли изредка помогал им небольшими деньгами, как и постоянный любовник матери, шотландец по имени Колин, который заведовал камерой хранения, стоявшей на шоссе А3. Колин мог всю неделю не обращать на Рэдли никакого внимания. Он возвращался с работы около пяти, усаживался в гостиной перед единственным в доме телевизором, выкуривал сигарету за сигаретой и пил чай. По пятницам взрослые отправлялись в паб, предоставляя Рэдли право выбирать телевизионную программу по собственному усмотрению; время от времени, по субботам, Колин таскал Рэдли в парк «Хрустальный дворец», где покупал ему пирожок и чашку безумно горячего чая.