Объект Х

– Седьмой на связи!

– Товарищ седьмой, здравствуйте. Говорит Дубов, то есть Иванов. Подтвердите прием.

– Здравствуйте Александр. Рада вас слышать.

– Необходимо информировать контактное лицо по программе "химприбор". Я сегодня буду с ним связываться, передам перечень оборудования и реактивов. Пусть подготовят сопроводительную записку по эксплуатации. Как поняли?

– Вас поняла. Прием.

– Вечером необходимо встретиться, обсудить детали...

– У вас?
– голос Маши звучал немного взволнованно.

Дубов поглядел на Тараскина и Шарапова и кивнул:

– Да..., мои ребята должны ознакомится с личным делом контактного лица из речного объекта, вы меня понимаете...

– Да, да, конечно, я закажу на них пропуска... на пять часов. Надеюсь, они знают, куда ехать?

– Конечно. Итак, в пять я жду вас в четыреста четвертом... Конец связи.... "Вернее, начало", - подумал Дубов.

– Куда нам ехать?
– с унылым видом спросил Тараскин, - К пяти, правильно?

– В управление..., местное. Изучите досье на Рыбакова. Потом можно попить пива.

– До какого часу?

– Ну-у, часов до восьми-девяти. Ключ от номера передадите мне... э-э-э, Тараскин, как передадите ключ?

– Может через дежурную по этажу?
– изображая тяжелый мыслительный процесс, предположил тот.

– Расшифровываться нельзя!
– сурово изрек Дубов, - Передачу ключа осуществите по варианту Б-2.

Он закурил сигарету и вышел на балкон. Панорама расстилавшегося перед ним города настраивала на сдержанность и деловитость. Дубов ощущал огромный груз ответственности, висящий на нем, и еще раз подумал о том, как лучше провести встречу с Машей. В оперативных целях, разумеется.

– Ты все понял насчет ключа?
– мимоходом бросил он Тараскину, проходя мимо него к выходу.

– Ага..., - Тараскин судорожно сглотнул и молча проводил взглядом Дубова, выходящего из номера. Как только закрылась дверь, он бросился к Шарапову и начал его трясти. Минут через пять тот открыл глаза и уставился на Тараскина, потом отмахнулся от него:

– Ты чего, о...л, что ли? Чего надо?

– Ты знаешь, как передавать ключ по варианту Б-2?

– Чего, чего? Напился, что ли? Сейчас я тебе Бэ-один устрою, но больно!
– с этими словами Шарапов накинул на себя одеяло и отвернулся к стенке.

Тараскин закурил сигарету и достал из потайного кармана дорожный справочник оперативного работника КГБ. Одновременно он достал из холодильника бутылку пива.

НИИГЛАВХИММОР был типичным унылым строением времен освоения целины и покорения космоса: серые невзрачные стены с какими-то тусклыми больничными окнами с решетками по периметру первого и второго этажей, местами облупленная штукатурка и покосившиеся водосточные трубы.

Территория института, судя по окружающему его забору из бетонных плит, была весьма внушительной и можно было только догадываться, что на ней еще расположено и нужно ли это вообще для деятельности института.

Дубов решительным шагом вошел в проходную и небрежно кивнул вахтеру:

– Мне Змеева Николая. По срочному делу.

– Ишь ты какой!
– поднялся со стула вахтер - неопределенных лет мужик относительной выбритости в синей форме, - А ты кто будешь? Документ есть?

– Есть документ, - ответил Дубов, - И даже документ...

С этими словами он достал свое липовое удостоверение военнослужащего и сунул его мужику.

– Иванов, стало быть, - прочитал тот, - Александр Иваныч?

– Да, да, Иванов, - раздраженно ответил Саша, - Александр.

– К Змееву, стало быть?
– опять спросил вахтер.

– К Змееву! К Змей Горынычу!
– почти закричал Дубов, - Как ему позвонить!?

Вахтер минуты две добросовестно усваивал вопрос, потом взял замызганную тетрадь и начал её листать.

– Та-ак, Змеева, стало быть, та-ак, значит Змеева, - приговаривал он, аморфно перемещая грязный палец по странице.

Саша испытывал жуткое желание испробовать на этом враге народа свой коронный удар правой под подбородок и инстинктивно ощупывал то место под мышкой, где у него обычно была кобура с пистолетом.

– Змеев, Николай Васильевич, телефон 3-62, - наконец объявил вахтер, сделав над собой очевидное усилие.

– Точно 3-62?
– переспросил Дубов, - Может 2-87?

Вахтер долго смотрел на него непонимающим взглядом, потом снова уткнулся в тетрадь. Саша понял, что это еще минимум на полчаса и, подойдя к висевшему на стене черному телефону времен Отечественной войны (1812 года), набрал 3-62. После тягостной паузы раздался щелчок, от которого можно было лишиться слуха, и послышались тягучие плачущие гудки. Потом раздался еще более громкий щелчок и хриплый голос произнес:

– Лаборатория!

– Э-э-э, мне бы Змеева..., - спросил Саша.

– А кто его спрашивает?

– Иванов...

– Минутку!
– произнес голос и трубку с грохотом на что-то уронили. Потом Саша различил, как кто-то кричал на другом конце провода "Эй, змей! Тебя Лешка Иванов спрашивает!"

"Почему Лешка?" - мелькнуло в голове у Дубова и в это время трубка опять загрохотала и веселый голос рявкнул:

– Здорово, Лёха! Скильки лет! Где пропадал!? А я только сегодня собирался сотворить у себя маленький бордельерчик!

– Николай Васильевич, вы ошиблись. Это не тот Иванов. Это Иванов, который должен вам кое-что передать, а вы потом должны будете кое-что передать мне. Вы меня поняли?
– проникновенным голосом сообщил Саша.

– Не понял..., - растерянно отреагировал Змеев, - Вы от кого, собственно?

– Я от Маши..., из конторы, - вкрадчиво произнес Дубов.

– Из конторы...? А номер заказа не подскажете?

– Заказ государственный!
– повысил голос Саша, - По спецсписку! Вы меня понимаете?

"Господи, у них все такие тупые?", - мелькнуло в голове.

– Ничего не понимаю, - задумчиво проговорил Змеев, - Ладно, сейчас спущусь, разберемся. Вы в проходной?

– Да, в проходной...

– Хорошо, ждите..., - послышался оглушительный щелчок.

Саша повесил трубку и закурил. У него складывалось впечатление, что или он сходит с ума, или все вокруг уже сошли.

– У Змеева внутренний 3-62!
– вдруг крикнул ему вахтер, оторвавшись от тетрадки.

"Они", - облегченно подумал Саша, имея в виду, кто же все-таки не в своей тарелке.