Поводырь
Шрифт:
Свободный ход курка выбран. Не поклонись этот гризли, не начни говорить – одним богатырем на Руси стало бы меньше.
– Здоровеньки булы, ваше превосходительство! Вот вы где! А мы-то весь тракт облазили. Вас высматривали. Казаки мы. Командующий первою сотнею сотник Безсонов Астафий Степанович, Двенадцатаго коннаго полка Сибирскаго казачьяго войска. Со мною два десятка наисправнейших воинов. Другие-то вдоль дороги до самого Каинска сидять, вас ожидаючи.
Глупо было бы спрашивать у сотника удостоверение личности. Пришлось поверить на слово. И нужно сказать, как-то это легко у меня, прожженного циника и даже параноика, вышло. Смею надеяться, в людях я немного разбираюсь, а Безсонов на грабителя с большой дороги вовсе не смахивал.
– Рад вас видеть, сотник. Размещайте людей, позаботьтесь о лошадях и возвращайтесь.
А чем я не Мюллер? Генерал? Генерал. Немец? О, еще какой. Даже по-хранцуски парлять обучен. Третьим по курсу в Императорском училище правоведения был. Это вроде Высшей партийной школы и юридического факультета университета в одном флаконе. Латинский и французский языки. Этикет. Греческий, правда, незадолго до поступления Геры в этот светоч знаний заменили на естествознание. Но, судя по обрывкам его рассуждений, с таким же успехом могли и спиритизм преподавать. Естественные науки в этом веке еще выше плинтуса не приподнялись. Зато на специальных курсах проходили энциклопедию законоведения – начальный курс права, затем права церковное, римское, гражданское, торговое, уголовное и государственное, гражданское и уголовное судопроизводство, историю римского права, международное право, судебную медицину, полицейское право, политическую экономию, законы о финансах, историю вероисповеданий, историю философии в связи с историей философии права. Что-что, а параграфов и прецедентов в голову моего подопечного вкачали, как в Аль-Каиду денег. Только вот выходило, после анализа ответов на самые распростейшие вопросы, что с законами в моей теперь родной Российской империи совсем плохо. Такой бардачина с законами, что юридические консультанты олигархов двадцать первого века от зависти слюной бы изошли. Всегда находилось уложение, указ или постановление Сената, полностью противоречащее предыдущим постановлениям, указам или уложениям. И это не могло не радовать. Во-первых, мне, случись что, адвокат был бы не нужен. И во-вторых, то, что я собирался совершить, лучше всего делать в мутной воде и при слабой власти.
Конечно, слабой. Чем сильнее власть, тем больше порядок. А уж в сфере юстиции и подавно. Исполнители не должны отгадывать и бегать по любому поводу на самый верх. Они должны точно знать: кого, за что и куда. А в отношении особо упертых даже и наоборот: куда, за что, кого. В моей же ново-старой Родине легко могло получиться, что тебя в острог, а ты на них в суд за клевету и навет. Те к царю, а он это что вапче за тип? Тут ему кто надо на ушко шепнет – мол, милый парнишка, верноподданнически вас просит… И все! Суд закончен, ты в кабаке с фужером шампани, а злобные бяки, клеветники и наветчики – в Туркестане, абрекам лекции о пользе турнепса читают.
Гера мой вроде и гордится своим третьим местом по курсу в ИУПе. А и того, что попечителем здания на углу Фонтанки и Сергиевской улицы Высочайшим рескриптом принц и племянник императора Николая Первого Петр Георгиевич Ольденбургский назначен, друг и покровитель папеньки, Густава Васильевича Лерхе, тоже не скрывал. Потому как нет сейчас еще грани между личными успехами и блатом. Своим умом да энергией единицы на самый верх вылезают. Этот самый «верх» давно кланами да группировками, партиями, как ныне говорят, поделен. Через то и чин и должность Герману Густавовичу достались. Неужто думали, мода это новая – молодых охламонов губернаторами назначать?!
Ну, это по сравнению с другими правителями регионов мое новое тело относительно молодо. И сам я для них, конечно, «ваше превосходительство», но все-таки повеса и выскочка. А для двадцатилетнего станционного смотрителя я – представитель государя императора, действительный статский советник, то есть генерал-майор. Просто жуть, какой важный господин.
– Чего изволите, ваше превосходительство?
– А скажи-ка ты мне, любезный, – вальяжно вопросил я, спуская боек и бросая револьвер на стол. – Что за человек такой есть коллежский секретарь Караваев?
– Капитолий Игнатьевич? Милейший человек, – испуганно затараторил парень. – Широчайшей души господин. Контролером губернской почтовой конторы служит. Инспектирует по Каинскому округу. Как бы ни приехали с друзьями, так обязательно и медку не побрезгует отведать,
и рубль даст. Так-то жалованье у меня и до пятнадцати рублев за год недотягивает. В скудости пребываю, в бедности. А ить и платье не казенное, и мундир. Да я разве не понимаю. Честь почтового департамента блюду.Пятнадцать рублей – годовая зарплата? Господи боже, как он на эти гроши существует-то? Крестьянам и то полегче. Подворье, домашний скот. Огороды там, зерно. А этот же все покупать вынужден.
– А он что?
– Так я ж и говорю, ваше превосходительство. Я разве ж с жалобой? Я понимание имею. Государева служба-с. А он, как бы ни приехал, так рупь дает. Бывает-то часто по казенным делам. Порядок пригляда просит, рази я без понятия… Но строг! Как ни приедет, друзей в черную, а сам и выспросит все, и журналы учетные просмотрит. И медку не брезгует отведать…
– А метеорологией сам решил заниматься?
– То его светлость упросил. И термометр, и барометр его же. Анемометр по его же чертежам… Добрейшей души человек. Просвещеннейший.
– Его светлость?
– Ах, ваше превосходительство. Вы у нас человек новый, а князь Николай Алексеевич Костров уж давно изучениями сибирскими занят. Хоть и сам жалованье надворного советника получает, а по пятидесяти копеек с попутными гостями передает.
– Что-то не припомню штатного положения в губернском правлении по метеорологии…
– Что вы, что вы, ваше превосходительство…
– Что ты, право, с этим превосходительством зачастил. Герман Густавович я. В крайнем случае, господин губернатор.
С юмором у парня совсем туго, и шутки он не понял.
– Герман Густавович, его светлость при губернском правлении комиссионером соляной операции служит… И в Русское географическое общество сообщения отсылает, где и моя лепта малая…
– Похвально, – только и нашелся я что сказать.
Ну, с пресловутым местным бэтменом Караваевым все понятно. Служит себе мужчинка инспектором, а значит, имеет право почтовые станции посещать и документы смотреть. А в журналах все подорожные расписываются. Кто, куда, откуда, зачем. Коли мозги в голове, а не на метр ниже, несложно понять, кого стоит встретить в пустынном месте, а кого себе дороже. Пригрел чиновничек десяток варнаков, приручил да и натравливает. А сам в полной безопасности. Даже случись облава – ему-то что? Его только предупредить должны. А он уже и татей своих. На один только вопрос моя паранойя ответ не нашла: Гера-то чем ему помешал? Думаю, ничем. Как говорится – ничего личного, просто бизнес. Или, если по-нашенски, заказали меня. Что душегубам-то? Одной загубленной душой больше, одной меньше – все едино. И либо о-о-очень хорошо заплатил неведомый пока вражина, либо не может господин Караваев, он же Капитолий свет-Игнатьевич, этому «кому-то» отказать. Например, тому, кто от беды бережет. Верхнему «папе». И вот доберусь я все же до губернского стольного града Томска и раскрою что-то этакое, прямиком к южному берегу моря Лаптевых ведущее… Тут сразу «крыше» и поплохеет. А значит, и самому робингуду.
Логично было еще узнать – с какой такой радости сотню здоровых мужиков из теплых казарм сорвали новенького губернатора встречать? Яйца в седлах морозить. Неужто я сам бы не доехал? Мне бы еще «максим» на крышу – так точно бы доехал…
А вот что казачки свершили бы, если бы нашли мое тело бездыханным на тракте да троих придурковатых грабителей? При учете, что сотнику строго-настрого приказано было меня в дороге сыскать и в Томск сопроводить? Да порубали бы в капусту! Потом, может, и подумали бы, что надо было вязать да в острог тащить. Но сначала бы точно порубали. И концы в воду ушли бы безвозвратно. Ну, напали тати на карету. Ну, убили. Не повезло. А чьи людишки, кто кого о чем попросил? Только Бог ведает. Зачистили хвосты-то.
Только ошибка вышла. Душегубов самих приголубили. Проверить исполнение задания Караваев не успел, а тут и казаки. Наверняка поторопились приказ исполнить – всю дорогу коней нахлестывали. И самое забавное, что Безсонов мне легко расскажет, от кого инициатива исходила об его февральском вояже.
Дорофеюшка же, со своей башней и князем Костровым, меня потряс до глубины души. На его-то доходы только с хлеба на воду перебиваться, а он в Русское географическое общество статьи пишет. И ведь наверняка их, эти его сообщения, благосклонно принимают. Может, и благодарственные письма шлют. Значит, не без таланта парнишка.