Рассвет русского царства
Шрифт:
— В Казань! Я слышал, как один сказал, что таких ретивых они легко там продадут! И у одного из них я видел вышивку на кафтане. Полумесяц с мечом по центру.
Я заметил, как на этих словах дёрнулся Освальд.
— Вы знаете, кому он принадлежит? — спросил я у купца.
— Не уверен. Надо будет подумать. Может, что вспомню.
После этого Семён и Ратмир отправились в лес. И оттуда они вернулись уже без разбойника. Что с ним стало — у меня не было сомнений. Но, как я уже говорил, он выбрал свой путь… и проиграл.
— Нашли тело? — спросил я.
— Фрол, — ответил Семён. — Жаль, хороший
Я кивнул. Уже стояли морозы. Снег лёг, и вроде не собирался таять. Была возможность привезти его домой. Так почему бы не попробовать.
Мы двинулись дальше.
Освальд оказался неплохим попутчиком. Он много рассказывал о своих путешествиях, о торговле, о порядках в разных землях. Я слушал внимательно — информация всегда была ценна.
— В Литве сейчас неспокойно, — говорил он вечером у костра. — Князь Казимир ведёт борьбу за влияние с Московией*. Торговать становится всё труднее.
(От авторов: Претензии Москвы на спорные территории. В составе Великого княжества Литовского находилось много бывших земель Руси с православным населением (Киевская, Волынская, Смоленская, Минская, Полоцкая и другие земли). Иван III мог предъявить претензии на эти земли, как исконно русские, тем более что русско-литовская граница не была урегулирована).
— Почему же ты едешь в Казань? — спросил я. — Это же татарские земли. Разве там безопаснее?
Освальд усмехнулся.
— Безопаснее? Нет. Но выгоднее. В Казани всегда нужна мука и зерно. Платят хорошо, золотом. А золото не спрашивает откуда ты родом.
Его охранники были странной смесью. Литвины, поляки, один даже немец. С нами все говорили на ломаном русском, но мы как-то понимали друг друга.
Особенно меня заинтересовал один из них — Ян. Высокий худощавый парень лет тридцати, с длинными светлыми волосами и холодными серыми глазами. Он носил кольчугу западного образца и длинный меч. И даже конь… Всё выглядело очень дорогим. Что говорило о том, что он не простой охранник.
Вечером второго дня я подсел к нему у костра.
— Ян, можно вопрос?
Он посмотрел на меня, кивнул.
— Спрашивай.
— Ты из Литвы?
— Из Польши. Но служу литовскому князю.
— А как ты оказался в охране каравана?
Ян усмехнулся.
— Долгая история. Короче говоря, поссорился с воеводой. Пришлось уехать. Освальд платит хорошо, не задаёт лишних вопросов. Надеюсь, когда вернусь, воевода остынет и примет обратно.
— Понятно, — сказал я.
— А ты? — спросил Ян. — Зачем русскому парню идти в Казань?
— Друга ищу. Татары увели.
Ян присвистнул.
— Смелый ты. Или глупый.
— Скорее второе, — признался я.
Ян рассмеялся.
— Мне нравится твоя честность.
Вечером, когда караван остановился на ночлег, ко мне и Семёну подошёл Освальд.
— Митрий, Семён, нужно поговорить! — голос был серьёзным.
Мы переглянулись.
— Конечно, — сказал Семён.
Мы отошли в сторону от костра, где остальные готовили ужин. Освальд остановился у края
поляны, повернулся к нам.— Мне нужно кое-что прояснить, — начал он. — Я слышал, как вы допрашивали разбойника. Вы идёте по следу татарских воинов. И я понимаю зачем. Но есть одна проблема.
— Какая? — напрягся Семён.
— Те татары, что схватили вашего друга… — Освальд сделал паузу. — Они не простые разбойники. Это были люди Мухаммед-бека.
— «Всё-таки моя догадка о том, что Освальд понял кто напал на наш разъезд была правильной», — подумал я.
— Кто это? — спросил Семен.
Освальд тяжело вздохнул.
— Мухаммед-бек один из военачальников при дворе Ильхама Гали, правителя Казанского ханства. Его дальний родственник.
— Откуда ты знаешь, что это были его люди? — спросил Семён.
— Тот пленник, что вы допрашивали. Он говорил о знаке на кафтане. Я видел этот знак. Полумесяц с мечом. Это герб Мухаммед-бека.
Семён сжал кулаки.
— И что ты хочешь этим сказать?
Освальд посмотрел на него, потом на меня.
— Я купец. Мне не нужны проблемы с правителями этих земель. Если вы собираетесь устроить резню или что-то подобное, я должен знать заранее.
Семен, немного подумав, начал рассказывать.
— Хорошо. Расскажу правду. Пять дней назад мой сын, Лёва, был в дозоре. На него напали татары. Четверых убили. Лёву пленили. Мы нашли следы, пошли за ними. Теперь мы здесь. — Освальд слушал молча. — Мой сын — всё, что у меня есть, — продолжал Семён. — Если я не найду его… — Он ненадолго замолчал. — Я должен его найти. Понимаешь?
Освальд долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на меня.
— А ты?
— Лёва мой друг, — просто сказал я. — Мы вместе росли, вместе дрались, вместе охотились.
Купец медленно кивнул. На его лице промелькнуло что-то… Уважение? Сочувствие? Трудно было сказать.
— Вы храбрые мужчины, — наконец произнёс он. — Но… безрассудные. Вы понимаете, на что идёте? Если Лёву взяли люди Мухаммед-бека, он либо уже продан на невольничьем рынке, либо… — Освальд не закончил, но смысл был ясен.
— Либо мёртв, — закончил я за него. — Тем не менее мы попытаем счастье. И резни устраивать не собираемся. Мы хотим попробовать выкупить его.
— Слушайте, — наконец сказал купец. — Я не могу вам помочь напрямую. Это было бы слишком опасно для меня и моих людей. Но… — Он замялся. — Когда мы прибудем в Казань, я могу поспрашивать. У меня есть связи. Торговцы, менялы, люди, которые знают, что происходит на невольничьем рынке. Может быть, удастся узнать что-то о вашем Лёве.
Семён поднял голову, в глазах мелькнула надежда.
— Ты… ты сделаешь это?
— Сделаю, — кивнул Освальд. — Но без гарантий. Я только поспрашиваю. Всё остальное ваше дело.
— Спасибо, — обрадовавшись сказал Семён. — Спасибо тебе.
Освальд кивнул, собираясь уходить.
— Подожди, — попросил я.
Он обернулся.
— Что?
— Почему ты это делаешь? Ты сам сказал: тебе не нужны проблемы. Зачем помогать?
Освальд усмехнулся.
— Потому что когда-то давно я тоже искал кого-то. — Сделав короткую паузу добавил. — Младшего брата. Его тоже взяли в плен. Я не нашёл его. Может, у вас получится то, что не получилось у меня.