Рассвет русского царства
Шрифт:
Семен тем временем хмыкнул.
— Слабо натянул. И угол неправильный. Еще раз. Стоишь, как медведь косолапый. Руки держишь… ааа, — махнул он, — доставай новую стрелу.
Я стрелял снова и снова. Семен стоял рядом, поправляя стойку, положение рук, угол наклона.
— Локоть выше. Тетиву к уголку губ, а не к подбородку. И НЕ ТЯНИ ТАК СИЛЬНО! — прикрикнул он. — Тетива лопнет, без глаз хочешь остаться? ВОТ ТАК! И дыши ровно.
Десятая стрела попала в дерево. Семен, улыбаясь присвистнул, но я заметил, что на самом деле он ожидал лучшего результата.
—
Так прошел еще месяц. Я работал в кузне, тренировался с мечом, учился стрелять из лука. Мой распорядок дня почти не менялся. И по факту у меня не было свободной минуты. Однако я не роптал, изучая обстановку вокруг.
А потом пришла весть, которую все ждали и боялись. Федор собрал всех на площади. Мужики, женщины, дети… все сбежались, чувствуя неладное.
— Слушайте! — крикнул Федор, вставав на бревно. — Дозорные видели отряд татар. Человек пятьдесят, может, больше. Они движутся в нашу сторону. Будут здесь через два-три дня. Боярин велел готовиться к обороне. Все мужчины, способные держать оружие, соберутся у ворот крепости. Ясно?
Толпа загудела. Кто-то закричал, кто-то заплакал. Федор спрыгнул с бревна и начал раздавать приказы.
Я стоял рядом с Григорием, чувствуя, как внутри все сжимается. Татары. Набег. И тут меня добил отец этого тела. Он положил руку мне на плечо.
— Готовься, Митька. Со мной пойдёшь.
«ЧТО БЛ@ТЬ»?!
Григорий сидел за столом, разложив перед собой кольчугу, и внимательно осматривал каждое кольцо, проверяя на разрывы.
— Отец, — позвал я, — мы идём сегодня на тренировку?
Он поднял глаза.
— Сегодня занятий не будет, — коротко ответил он, возвращаясь к осмотру. — Нам нужно готовиться. Времени мало.
Я кивнул, понимая, что скоро придут татары.
Осознавал ли я всю опасность, которую они несут? Однозначно, нет. Воспоминания Митьки были отрывочны. И были… именно воспоминаниями. Я их смотрел, но не проживал.
— Что мне делать? — спросил я.
Григорий отложил кольчугу и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Иди к Артему. Пусть подберет тебе копье по руке. — Он помолчал, потом добавил, объясняя: — Сабля для тебя пока тяжела. С копьем проще. Тем более на стене.
До кузни идти было недалеко.
По дороге я погрузился в свои мысли. Я видел смерть лишь однажды и то — свою собственную. Бетонная плита, темнота, конец. И что? Неужели теперь мне снова предстоит столкнуться с ней? Умру я окончательно, или попаду в новое тело?
«Не думай об этом, — сказал я себе. Умирать второй раз не хотелось, от слова совсем. — но тогда придётся сражаться… убивать! Смогу ли я вот так, взять и убить? Пусть и врага?»
Тяжело вздохнув, я продолжил путь.
«Ну почему я такой неправильный попаданец? Где мои плюшки?! Где, сука, эти рояли в кустах?!»
Свернув за угол избы, я, задумавшись, не заметил, что там кто-то идёт
и, в итоге, налетел на Ваньку Кожемякина. Того самого главаря моих одногодок, что избили меня в первые минуты моего пребывания в этом теле. Рядом с ним был рыжий, память подкинула его имя — Егор. А последнего, чернявого, звали Ждан.«А ведь эти имбецилы даже не догадывались, что в тот раз убили Митьку!» — подумал я.
— Ого, смотрите-ка! — расплылся в ухмылке Ванька. — Митя-нытик идет. Куда это ты так спешишь?
Я остановился. Тело на подсознательном уровне стало каменеть. Сердце бешено заколотилось. Но это были не мои чувства. Меня не могли пугать тринадцатилетние придурки!
И вместо страха, я стал ощущать злость. Адреналин ударил мне в голову. Я приготовился к драке, но начинать её первым не хотел.
— Дай пройти, — сказал я ровно. Чтоб потом если что не мучала совесть.
— Пройти, — передразнил Егор. — Слышь, Вань, это он нас просит.
— Слышу, — Ванька сделал шаг вперед. — А чего это ты такой смелый стал? Столько времени от нас как мышь бегал, а теперь что? Прошлый раз память отшибли напрочь, что ли?
Ждан захихикал.
— Может, он думает, что раз отец его десятник, то и ему теперь все можно?
— Ну раньше же он так не думал, — возразил ему рыжий. — Нет, тут что-то другое. Наверное, — сделал он паузу. — Просто мы давно его не колотили!
После чего все трое расхохотались.
— В последний раз говорю, — повторил я чуть громче. — Отойдите.
— Ой, да ты погляди! Голос-то как окреп! — Он толкнул меня в плечо. — А что, Митяня, как татары придут, ты нашел уже, где будешь прятаться? Какое-нибудь отхожее место, да?
Рыжий и чернявый переглянулись и заржали ещё громче.
Что-то внутри меня щелкнуло. Последнее терпение кончилось. Я вспомнил как дрался на улице, в секции рукопашного боя, армию… И как старшина Кулагин, постоянно приговаривал, когда я с ним отрабатывал удары.
«Бей быстро, бей жестко. Если драка началась, не останавливайся. Первый удар решает многое!»
Я шагнул к Ваньке и с размаху зарядил ему хук справа в челюсть.
Удар вышел резким, с доворотом корпуса. И следом левой в печень. Второй удар получился не такой, как первый, но Ваньке хватило. Он, словно рыба, начал хватать воздух ртом и рухнул на колени, схватившись за бок рукой.
Егор и Ждан застыли с открытыми ртами. Для них сейчас творилось что-то невообразимое.
И я не стал ждать, пока они придут в себя. Подскочил к Егору и, спружинив ногами, перенёс вес вперёд и со всей силы ударил кулаком в нос. Хруст. Кровь брызнула, залив тому лицо. Егор взвыл и покатился по земле.
— Аааа! Больно! Больно! Ма-маааа…
Чернявый начал пятиться назад, но я оказался быстрее. Шаг вперед, разворот, ребро ладони в горло. Не сильно, но достаточно, чтобы перебить дыхание. Чернявый схватился за шею и выпученными от страха глазами смотрел на меня.
— Не бойся, не умираешь, — похлопав ладонью по щеке сказал я Ждану. — Медленно дыши, и станет полегче.