Секвойя

— Да? И кому же? — едва сдерживая насмешливую улыбку, спросил Джастин.

Каролина повела плечами.

— Ну… Я… — она запнулась, а потом вдруг резко бросила, — я нашла бы, кому об этом рассказать.

Он усмехнулся, пристально глядя на нее:

— И как нелегальный ввоз наркотиков помог бы моему освобождению?

— Ты бы согласился на мои условия, только чтобы эта история не всплыла, — неуверенно сказала она.

— А зачем мне нужно, чтобы она не всплывала? — вздернул он бровь. Он все еще надеялся, что она сама поймет, какую чушь говорит.

— Ну, чтобы тебя не посадили! — возмутилась она. Что же здесь было непонятного?

— Но ведь я хочу, чтобы меня посадили, — улыбнулся он, глядя, как победоносная ухмылка сползает с ее лица. — Неважно, ты бы все равно этого не сделала, потому что Клод бы тебе за это спасибо не сказал, ведь участие его брата в этом куда больше, чем мое.

Каролина смутилась, потому что вдруг поняла, что несет полную ерунду. У нее не было достойных аргументов, чтобы убедить его, а шантаж был самым легким способом добиться желаемого. Она научилась этому у матери. Жаль, шантажировать Джастина было нечем.

— Уж не знаю, кто из нас двоих упрямее, но точно знаю, кто глупее, — ядовито улыбнулся парень. — И не заблуждайся, думая, что это ты спровоцировала меня устроить ту вечеринку. У меня были причины сделать это, и они никак не связаны с тобой, — сказал Джастин.

— Да ну? — недоверительно спросила она.

— Ну да, — резко бросил он. — Может быть, я тебя разочарую, но планеты крутятся не вокруг тебя. Тебе пора перестать считать себя центром Вселенной, — снова ухмыльнулся он, заставив ее поджать губы. Да, это был удар ниже пояса. — Это бы случилось, даже если бы ты не приехала в тот день, — пояснил он, наконец.

— Но ведь ты сам сказал, что не должен был идти на поводу у гнева. Гнев был вызван нашим разговором, не так ли?

— Нет, не так, — Джастин теребил пальцами край покрывала. Несмотря на то, что ему очень хотелось унизить ее еще больше за все то, через что она заставила его пройти, ее вопросы вызывали в нем такую тупую боль, что на сарказм сил не оставалось. — Моя злость имела другие причины. И по сравнению с ними, твое участие — такая ерунда, что никакого значения в суде бы не имела. Я сказал бы, что ты ни при чем, и мне бы поверили, потому что одному мне известно, почему я это сделал.

— И почему ты это сделал? — полюбопытствовала Каролина.

— Неважно. Я прошу тебя, просто не лезь в это.

— Только если ты откажешься от своей идиотской затеи.

Джастин пристально посмотрел на нее. Она была настырной. И, несмотря на внешнюю хрупкость, кажется, была довольно сильной. К тому же, ее миловидное личико никак не выдавало ее истинного коварства. А она знала в этом толк. Ей же даже крыть уже было нечем, а она все равно стояла на своем. Странное сочетание упрямства и глупости. Он уже устал задавать себе вопрос, зачем ей это нужно, поэтому просто выбросил эти мысли из головы и отвернулся.

— Я не могу. Просто не могу. Ее кровь на моих руках, — он разглядывал свои ладони с нескрываемым ужасом.

— Но ведь ты сделал это ненамеренно… — осторожно сказала она, глядя, как его глаза становятся влажными.

— Да какая разница? — отчаянный крик разрезал тишину палаты.

Каролина вздрогнула.

— Ты хоть понимаешь, что я тогда чувствовал? — продолжал кричать он, приложив ладонь к груди. — Представь, что это случилось бы с твоим младшим братом! Благодаря тебе!

Каролина молча думала о том, что это было первым, что она представила, как только узнала об этой истории. Хотя она, конечно, не могла в полной мере ощутить этого.

Его лицо исказила гримаса презрения. Он был отвратителен сам себе.

— Посмотри на себя, — тихо сказала она, когда он провел тыльной стороной ладони по щеке, вытирая слезы. — Тебе не кажется, что ты достаточно наказываешь себя сам?

Джастин отвернулся и запрокинул голову, словно пытаясь заставить слезы закатиться назад. Ему было так стыдно за то, что он не сдержался перед ней. Должно быть, теперь он выглядел слабаком в ее глазах. Каролина была первой, кто обратил внимание на его самоистязания. У него уже был Скутер, который сказал, что имя Джастина Бибера навсегда запятнано этой историей. Точнее, это было не все, что он сказал. Еще он сказал, что Джастин плохо выглядит. Как будто это было важно сейчас. Да, он бормотал какие-то слова поддержки, но в действительности он был так зол на парня, что ему плохо удавалось это скрывать. Джастин, конечно, понимал, что все эти события, произошедшие благодаря ему, сильно испортили жизнь многих людей, с кем он был связан. Еще месяц назад он и подумать не мог, как сильно все изменится всего за несколько дней.

Мама рвалась к нему, но она была где-то за границей, и Джастин запретил ей приезжать. Он хорошо знал ее. Она бы не смогла его поддержать по той простой причине, что переживала все, что с ним случалось, куда сильнее. Так что, это Джастину пришлось бы ее успокаивать. Вообще-то, он ничего ей и не говорил, и не сказал бы, если бы с его образом жизни и степенью публичности можно было хоть что-то удержать в секрете. Конечно, она быстро узнала обо всем из газет. Она бы рассердилась, ведь она всегда сердилась, когда узнавала о важных событиях в жизни сына не от него, но ситуация была уж слишком нетипичная. Мама звонила пару раз в день. Она много говорила о Боге, и о том, что у него свои планы на жизнь Джастина. Она всегда это говорила, что бы ни случалось.

Отец вообще не звонил. Хотя прямо сейчас он был двумя этажами выше. Джексон находился в этой же больнице, и Джереми не оставлял его одного в буквальном смысле ни на минуту. Он словно боялся, что Джастин снова причинит ему вред. Наверно, это не было удивительно, учитывая, что Джастин уже несколько раз пытался пробраться в палату младшего брата. Но всякий раз нарывался на отца.

За неделю Джереми ни разу даже не навестил Джастина. И Джастин не мог его в этом винить. Райан и Клод, в общем-то, были единственными, кому было не наплевать. Не считая небольшой стайки особо преданных фанатов, круглосуточно дежуривших у клиники. Но Клод был занят судебными делами, так что с Райаном Джастин проводил львиную долю времени. И Джастину даже казалось, что Райан не от праздного безделья торчит здесь целыми днями, похоже, он присматривал за другом, если тому вдруг придет в голову какая-нибудь роковая глупость.

Слезы высохли, хотя его глаза, должно быть, все еще были покрасневшими.

— Уйди, — попросил он, все еще не оборачиваясь.

Каролина не поверила своим ушам. Он ее гонит?

— Что? — на всякий случай переспросила она.

— Пожалуйста.

— Нет, — возмущенно воскликнула она. — И не надейся от меня избавиться!

Каролина поднялась с кресла и села на кровать рядом с парнем. Он все еще пытался спрятаться, делая вид, что увлеченно разглядывает подушку. Когда до нее дошло, в чем причина его странного поведения, она закатила глаза.

— Посмотри на меня, — она взяла его лицо в ладони и повернула к себе, — Джастин, я, может быть, и кажусь тебе бездушной сукой, но я бы никогда не стала винить тебя за слабость, — она усмехнулась. — Слезы — нормальная реакция. Поверь, ты еще отлично держишься! Ты очень сильный, и на самом деле я даже понять не могу, как тебе это удается. Будь я на твоем месте, я бы давно… — она бросила взгляд на окно и внезапно замолчала. — Ладно, возможно, я зря это сказала. Наверно, сейчас не тот момент, чтобы обсуждать способы свести счеты с жизнью, — махнула она рукой.