Сириус Б
Шрифт:
Глава VI
Танцевальный Космос
Силантий, конечно,
Твои бездонные глаза меня плени-и-или,
Их позабыть никак нельзя,
Они всегда стоят передо мно-о-ой...
– Ты счастлив здесь, Ломотанго?
– спросила вдруг Мари.
– Еще бы!
– непроизвольно воскликнул Силантий.
– Только вот...
– Что?
– Ведь это все сон?
– С чего ты взял, глупый?
– улыбнулась Мари.
– В жизни так не бывает, я знаю...
– тихо сказал Силантий.
– Как же все-таки тебя измучили эти постоянные перелеты к Сириусу-Б, - сказала Мари и легонько погладила Силантия по щеке.
– Нет, Ломотанго, это не сон. Это - самая реальная из всех реальностей, какие только есть в Космосе.
– Но, как такое возможно?
– удивился Силантий, делая низкую поддержку с переносом тяжести на согнутую в колене правую ногу.
– Или я чего-то не понимаю?
– Конечно, не понимаешь, и не только ты - все космические капитаны таковы. У них на уме только дальние перелеты, сражения с пиратами и зачистки монстров на поверхностях отдаленных планет, а вот Общая Теория Космоса всегда у них на последнем месте.
– Ну, так расскажи мне что-нибудь интересненькое о Космосе, - сказал Силантий с легкой иронией.
– А то ведь у нас, капитанов какая жизнь? Носишься по звездным просторам как угорелый, зачищаешь его от монстров и пиратов, хочешь как лучше, а потом над тобою же еще и подшучивают...
– Какой же ты все-таки смешной, мон кэпитэн!
– воскликнула Мари, смеясь.
– Ну, слушай, если хочешь...
А потом, не переставая танцевать, Мари начала рассказывать удивительные вещи про устройство Вселенной. Из ее слов получалось, что кроме бесконечного видимого Космоса, существует еще бесчисленное количество невидимых обычному глазу космосов, а сама Вселенная похожа как бы на многослойную дамскую перчатку. Причем эти слои не только бесчисленны, но еще и пересекаются друг с другом в самых неожиданных местах.
– Вот в одном из таких миров мы сейчас и танцуем, - закончила она.
– Ну, что, Ломотанго, понял ты хоть что-нибудь?
– Ну, а как быть с телом?
– спросил Силантий.
– Я что - переношусь сюда в своем теле сталевара, и что-то меня по дороге переодевает? Очень ловко, должен сказать, переодевает, я никогда ничего не чувствую...
Мари рассмеялась настолько сильно, что Силантию показалось, будто у нее началась истерика. Он даже быстро осмотрел капитанский мостик в поисках стакана и графина с водой.
– Нет, - сказала она, успокаиваясь и смахивая с пушистых ресниц набежавшие слезинки.
– Никто никого не переодевает по дороге. У человека, как и у всего остального в Космосе имеется множество тел, часть из них постоянно дежурит в параллельных мирах, надеясь, что когда-нибудь хозяин в них заглянет, и ты просто незаметно переходишь
Силантию вдруг привиделась огромная толпа других силантиев, которые стояли на противоположном берегу речки Бобровки и призывно махали ему оттуда руками, словно бы приглашая войти в холодную воду. Он даже потрусил головой, чтобы развеять это наваждение.
– Погоди-ка, Мари, - сказал он.
– Но тогда получается, что я и мое тело - это разные вещи?
– Именно, - подтвердила Мари.
– Дело в том, что на все эти тела существует только одно единственное сознание. Вот это сознание и путешествует, где ему вздумается, а тела... Тела - это что-то вроде одежды, это ты правильно подметил. Сменные тулубы, так сказать...
– А что же тогда случается с телом, которое покинуло сознание для того, чтобы отправиться в другие миры? Оно, что - того? Отдает концы? Умирает?
– Да нет же!
– воскликнула Мари весело.
– Космос, конечно, в чем-то жесток, но не настолько. Оставленные тела обычно начинают грустить - садятся где-нибудь в уголке и тихонько плачут. Ведь это очень тяжело для любого тела - быть оставленным единственным и неповторимым сознанием. Или же они бросаются во все тяжкие и начинают чудить, кажется так это называется в вашем космосе. Все зависит от темперамента конкретного оставленного сознанием тела, ведь у них есть не только эмоции, но и небольшое остаточное сознание.
– Остаточное сознание?
– Ну да. Такое как бы крохотное техническое сознание, позволяющее оставленным телам совершать простейшие действия - принимать пищу, ходить на службу, выдумывать глупые физические теории, решать уравнения, сочинять разную чушь и отправлять другие естественные надобности.
– Ну, мое тело не такое, - уверенно сказал Силантий.
– Оно грустить не станет. Обязательно придумает себе какое-нибудь подходящее занятие.
– Да, - охотно согласилась Мари.
– Некоторые оставленные сознанием тела больше склонны к различным действиям, чем к тихой грусти. Они всячески чудачат - работают на заводах и фабриках, играют в карты, грабят другие оставленные тела, ходят на выборы оставленных сознанием тел политиков, пьют самогон, пытаются как-то забыться, одним словом. Да, что там. Они даже женятся друг на друге и производят новые сменные тела для нужд своих космосов. Вот на что способны эти тела, не переживай за них Ломотанго, они не пропадут.
– Действительно, чего это я? Послушай Мари, а что происходит с моим здешним телом, когда я... Ну, это - улетаю обратно?
Щечки Мари тут же покрылись очень милым розовым румянцем, и она быстро сказала:
– Это сейчас не важно. В общем... с ним не происходит ничего плохого. Клянусь.
– А может, мы прогуляемся по кораблю? Посетим мою каюту и выпьем шампанского? Ведь если я капитан "Ломотанго", то у меня должна быть капитанская каюта?
– Конечно, у тебя есть роскошная капитанская каюта, но мы пока не можем ее посетить.
– Почему?
– расстроено спросил Силантий.
– Потому, что этот мир создается нашим танцем. Так уж он устроен. Если мы прекратим танцевать, он тут же исчезнет. Ты этого хочешь?
– Нет-нет, - быстро сказал Силантий.
– Конечно, нет. Но все же - как жаль...
– Не расстраивайся, мон ами, - прошептала Мари.- Если мы будем танцевать с полной самоотдачей, этот мир постепенно окрепнет и затвердеет. И вот тогда, мы сможем посещать здесь все что угодно - каюты, капитанские мостики, рестораны, другие планеты и самые отдаленные солнечные системы. Все.