ДТЯМЪ

Можетъ быть слыхали вс вы — и не разъ, Что на свт есть поэты? А какія ихъ примты, Разскажу я вамъ сейчасъ: Ужъ давнымъ давно пропли птухи… А поэтъ еще въ постели. Днемъ шагаетъ онъ безъ цли, Ночью пишетъ все стихи. Беззаботный и безпечный, какъ Барбосъ, Веселъ онъ подъ каждымъ кровомъ, И играетъ звонкимъ словомъ И во все суетъ свой носъ. Онъ хоть взрослый, но совсмъ такой, какъ вы: Любитъ сказки, солнце, елки, — То прилежне онъ пчелки, То лниве совы. У него есть блоснжный, рзвый конь, Конь-Пегасъ, рысакъ крылатый, И на немъ поэтъ лохматый Мчится въ воду и въ огонь… Ну такъ вотъ, — такой поэтъ примчался къ вамъ: Это вашъ слуга покорный, Онъ зовется „Саша Черный“… Почему? Не знаю самъ. Здсь для васъ связалъ въ букетъ онъ, какъ цвты, Вс стихи при свт свчки. До свиданья, человчки! — Надо чайникъ снять съ плиты… 1920

ВЕСЕЛЫЕ ГЛАЗКИ

Въ раю

По лиловымъ дорожкамъ гуляютъ газели И апостолъ ома съ бородою по грудь… Ангелята къ апостолу вдругъ подлетли: „Что ты, ддушка, бродишь? Разскажи что-нибудь? Какъ шалилъ и игралъ ты, когда былъ ребенкомъ? Разскажи… Мы теб испечемъ пирожокъ…“ Улыбнулся апостолъ. „Что жъ, сядемъ въ сторонк, Подъ тнистой смоковницей въ тсный кружокъ“. „Былъ я мальчикъ румяный, веселый, какъ чижикъ… По канавамъ спускалъ корабли изъ коры. Со стны ребятишки кричали мн: „Рыжикъ!“ Я былъ рыжій — и билъ ихъ и гналъ ихъ съ горы. Прибгалъ я домой весь въ грязи, босоножкой, Мать смялась и терла мочалкой меня. Я пищалъ, а потомъ, угостившись лепешкой, Засыпалъ до румянаго, новаго дня“. — А потомъ? „А потомъ я учился тамъ въ школ, — Вс качались и пли, — мн было смшно, И учитель, сердясь, прогонялъ меня въ пол. Онъ мн слово, я — два, — и скорй за окно… Въ пол я у ручья забирался подъ мостикъ, Рыбокъ горстью ловилъ, сразу штукъ по семи“. Ангелята спросили: — За хвостикъ? „За хвостикъ“. Ангелята вздохнули: — Хорошо быть дтьми…

Приготовишка

Длиннохвостая шинель. На щекахъ румянецъ. За щекою карамель, За спиною — ранецъ. Онъ ученый человкъ. Знаетъ, что ни спросимъ: Гд стоитъ гора Казбекъ? Сколько трижды восемь? Въ класс онъ сидитъ сычемъ И жуетъ резинку. Головенка куличемъ, Уши, какъ у свинки. А въ карманахъ — цлый складъ: Мохъ, пирогъ съ грибами, Перья, ножикъ, мармеладъ, Баночка съ клопами. Въ перемнку онъ, какъ тигръ, Бьется съ цлымъ классомъ. Онъ зачинщикъ всякихъ игръ, Онъ клянется басомъ. Возвращается домой: На — бекрень фуражка, Гордый, красный, грудь кормой, Въ кляксахъ вся мордашка. „Ну, что новаго, Васюкъ?“ — Выбжитъ сестренка. Онъ надувшись, какъ индюкъ, Пробурчитъ: „Двченка!“… Схватить хлба толстый комъ, Сброситъ поясъ съ блузы И раскроетъ милый томъ — Робинзона Крузе.

Костеръ

Эй, ребятишки, Валите въ кучу Хворостъ колючій, Щепки и шишки, А на верхушку Листья и стружку… Спички, живй! Огонь, какъ змй, Съ втки на втку Кружитъ по клтк, Бжитъ и играетъ, Трещитъ и пылаетъ… Шипъ! Кряксъ! Давайте руки И будемъ прыгать вкругъ огня, Нтъ лучше штуки — Зажечь огонь средь бла дня. Огонь горитъ, И дымъ глаза ужасно стъ. Костеръ трещитъ, Пока ему не надостъ… Осторожнй, дтвора, Дальше, дальше отъ костра — Можно загорться. Превосходная игра… Эй, пожарные, пора, Будетъ вамъ вертться! Лейте воду на огонь. Сыпьте землю и песокъ, — Но ногой углей не тронь, Загорится башмачекъ. Зашипли щепки, шишки, Лейте, лейте, ребятишки! Разъ, разъ, еще разъ… Вотъ костеръ нашъ и погасъ.

Трубочистъ

Кто пришелъ? Трубочистъ. Для чего? Чистить трубы. Чернощекій, блозубый, А въ рук — огромный хлыстъ. Сбоку ложка, какъ для супа… Кто навралъ, что онъ, злодй, Въ свой мшокъ кладетъ дтей? Это очень даже глупо! Разв мальчики — творогъ? Разв двочки — картошка? Видишь, милый, даже кошка У его мурлычетъ ногъ. Онъ совсмъ, совсмъ не страшный: Сажу высыпалъ на жесть. Бубликъ вытащилъ вчерашній, — Будетъ сть. Рано утромъ на разсвт Онъ встаетъ и кофе пьетъ, Чиститъ пятна на жилет, Куритъ трубку и поетъ. У него есть сынъ и дочка, — Оба бленькіе, да. Утромъ спятъ они всегда На печи, какъ два комочка. Выйдетъ въ городъ трубочистъ — И скорй на крыши къ трубамъ, Гд играетъ втеръ съ чубомъ, Гд грохочетъ ржавый листъ… Чиститъ, чиститъ — цлый день, А за нимъ коты гурьбою Мчатся жадною толпою, Исхудалые, какъ тнь. Разсказать теб зачмъ? Онъ на завтракъ взялъ печенку, Угостилъ одну кошенку, Ну — а та сболтнула всмъ… Видишь, вотъ онъ взялъ ужъ шапку. Улыбнулся… Видишь, да? Дай ему скоре лапку, — Сажу смоешь, — не бда. 1917

Передъ ужиномъ

За воротами на лавочк сидимъ — Петя, Нюша, Поля, Сима, я и Климъ. Я — большой, а остальные, какъ грибы. Всхъ насъ бабушка прогнала изъ избы… Мы рябинками въ изб стрляли въ цль, Ну, а бабушка ощипывала хмль. Что жъ… На улиц еще намъ веселй: Ветъ втеръ, солнце въ елкахъ все алй, Изъ-за лса паровозъ дудитъ въ гудокъ, Подъ скамейкой ловитъ за ноги щенокъ… Воробьи услись кучей на бревно. Отчего намъ такъ сегодня все смшно? Червячекъ ли влзетъ къ Сим на ладонь, Иль напротивъ у забора фыркнетъ конь, Иль за выгономъ заблеетъ вдругъ овца, — Все хохочемъ, все хохочемъ безъ конца…

Поздъ

Третій звонокъ. Донъ-донъ-донъ! Пассажиры, кошки и куклы въ вагонъ! До свиданья, пишите! Машите платками, машите! Машинистъ, свисти! Паровозъ, пыхти: Чахъ-тахъ. Похали-похали, Чахъ-тахъ-та’хъ. Кочегаръ, не звай! Ча’хъ-тахъ-та’хъ-тахъ, Вотъ наши билеты — Чурки, да шкурки, Бумажки отъ конфетъ! Подъ уклонъ, подъ уклонъ, Летимъ, какъ пуля! Первый вагонъ — Не качайся на стул! Эй вы, куда? Кондукторъ, сюда! Вонъ тамъ сзади Взрослые дяди, Тра’-та-та, тра’-та-та, Они безъ билетовъ… Зайцы-китайцы, — Гони ихъ долой! Ча’хъ-тахъ, та’хъ-тахъ, Машинистъ, тормозите! Чахъ-тахъ-та’хъ, Первый звонокъ! Чахъ-тахъ, Станція „Мартышка“… Чахъ-тахъ-тахъ, Надо вылзать.

Про Катюшу

На двор морозъ. Въ пол плачутъ волки. Снгъ крыльцо занесъ, Выблилъ вс елки… Въ комнат тепло, Печь горитъ алмазомъ И луна въ стекло Смотритъ круглымъ глазомъ. Катя-Катенька-Катюшка Уложила спать игрушки: Куклу безволосую, Собачку безносую, Лошадку безногую И коровку безрогую — Всхъ въ комокъ, Въ старый маминъ чулокъ Съ дыркой, Чтобъ можно было дышать — „Извольте спать! А я займусь стиркой…“ Ай, сколько пны! Забрызганы стны, Тазикъ пищитъ, Вода болтается, Катюша пыхтитъ, Табуретъ качается… Красныя лапки Полощатъ тряпки, Надъ водою мыльной Выжимаютъ сильно-пресильно, — И въ воду снова! Готово! Отъ окна до самой печки, Словно блыя овечки На веревочкахъ висятъ Въ рядъ: Лошадкина жилетка, Мишкина салфетка, Собачьи чулочки, Куклины сорочки, Пеленка Куклинаго ребенка, Коровьи штанишки И дв бархатныя мышки. Покончила Катя со стиркой, Сидитъ на полу растопыркой: Что бы еще предпринять? Къ кошк залзть подъ кровать, Забросить на печку заслонку Или Мишку постричь подъ гребенку?..

На верб

Солнце брызжетъ, солнце гретъ. Небо — василекъ. Сквозь березки тихо ветъ Теплый втерокъ. А внизу все будки, будки И людей, что мухъ. Каждый всунулъ въ ротъ по дудк — Дуй во весь свой духъ! Въ будкахъ куклы и баранки, Чижики, цвты… Золотыя рыбки въ банк Раскрываютъ рты. Все звонче надъ шатрами Вьется пискъ и гамъ. Дти съ пестрыми шарами Тянутся къ ларькамъ. „Верба! Верба!“ Въ каждой лапк Бархатный пучекъ. Ддъ распродалъ вс охапки — Ловкій старичекъ! Шерстяныя обезьянки Пляшутъ на щиткахъ. „Ме-ри-кан-скій житель въ склянк, Ходитъ на рукахъ!!.“ Пудель, страшно удивленный, Тявкаетъ на всхъ. Въ небо шарь взлетлъ зеленый, А въ догонку — смхъ… Вотъ она какая верба! А у входа въ рядъ — На прилавочк у серба Вафельки лежать. 1912

Бобина лошадка

Мальчикъ Бобъ своей лошадк Далъ кусочекъ шеколадки, — А она закрыла ротъ, Шеколадки не беретъ. Какъ тутъ быть? Подпрыгнулъ Бобикъ, Самъ себя вдругъ хлопнулъ въ лобикъ, И съ комода у дверей Тащитъ ножницы скорй. Распоролъ брюшко лошадк, Всунулъ ломтикъ шеколадки И заплъ: „не хочешь въ ротъ, Положу теб въ животъ!“ Бобъ ушелъ играть въ пятнашки, А за полкой таракашки Подсмотрли и гуськомъ Вмигъ къ лошадк вс бгомъ. Подобрались къ шеколадк И лизнули: „Очень сладко!“ Пиръ горой — и въ пять минутъ Шеколадк былъ капутъ. Вотъ приходитъ Бобъ съ прогулки. Таракашки шмыгъ къ шкатулк, — Бобъ къ лошадк: „Съла… ай! Завтра дамъ еще, — будь пай“. День за днемъ — такъ дв недли Мальчикъ Бобъ, вскочивъ съ постели, Клалъ въ животъ ей шеколадъ, И потомъ шелъ прыгать въ садъ. Лошадь кушала, старалась, Только кошка удивлялась: „Отчего вс таракашки Растолстли, какъ барашки?“ 1912

Лтомъ

За селомъ на полной вол Ветъ втеръ — самолетъ. Тамъ картофельное пол Все лиловенькимъ цвтетъ. А за полемъ, гд рябинка Вчно съ втромъ не въ ладу, Сквозь дубнякъ бжитъ тропинка Внизъ къ студеному пруду. Дружно выплыли утята. Впереди толстуха-мать. Облака плывутъ куда-то, Пахнетъ мятой. Благодать… Прудъ синетъ круглой чашкой. Ивы клонятся къ вод… На плоту лежатъ рубашки, А мальчишки вс въ пруд. Солнце брызнуло полоской. Тни вьются, словно дымъ. Эхъ, разднусь за березкой, Руки вытяну — и къ нимъ!