Шрифт:
Глава 1.
– Дед, ты труп-то видел?
– в который раз за сегодняшний вечер вопрошал рослый детина, сжимая в руке топор.
– Да вон же он валяется, курья твоя башка!
Дедок энергично тыкал пальцем в алое пятно, сильно контрастирующее с белым снегом. На нем лежали обрывки ткани, некогда бывшие одеждой вперемешку с кусками разорванной плоти. Толпа недовольно ворчала, кто-то охал и изредка засыпал Кулая проклятиями.
– У тебя совсем крыша покосилась от безделья и пьянок! Пшел в дом, быстро!
– Бойкая старуха угрожающе сотрясала кочергой с крыльца, выдыхая белые клубы пара.
Заметно похолодало. Люди, так и не разглядевшие виновника собрания,
Мой дом находился в отдалении от деревни ближе к лесу. Но даже там я услышала испуганные крики и, с сожалением посмотрев на дымящуюся миску с остатками картошки, все-таки вышла узнать, что могло случиться. Первое увиденное мной - кровавые следы, ведущие в лес. Они отчетливо виднелись на снегу, даже сквозь зимний мрак. Все остальное закрывали спины деревенских жителей, испуганно жавшихся друг к другу. Подошедший староста поправил сползшую на глаза шапку и на мою радость отодвинул людей в сторону. Теперь хорошо просматривался весь участок. Еще немного понаблюдав за озадаченными мужиками, я вернулась в дом. Без аппетита доев остывшую картошку, забралась на печь, от которой шло приятное тепло, и быстро погрузилась в сон.
События вчерашнего вечера вызвали много шума среди жителей деревни. И я их в этом прекрасно понимала. Не часто прямо у тебя под носом загрызают человека. Этим несчастным оказался местный выпивоха, который уже давно забросил хозяйство и со слов главы деревни, только мешался. Вот вам, пожалуйста. Человеком он был не плохим, но стоило хоть капле спиртного попасть в рот, тотчас начиналась всеобщая головная боль. Закар кидался на жителей, приставал к девушкам и женщинам, вытаптывал грядки, пугал детей. В общем, делал множество вещей, из-за которых его невзлюбили, но ничего не могли поделать. Однако никто не желал ему такой страшной участи. Освободившийся дом тут же занял сын старосты со своей невесткой. Жители смотрели на это с неодобрением, но молчали. Все-таки портить отношения с местной главой было себе дороже. А уж в этом у меня имелся опыт.
Когда я только пришла в эту деревню худенькой семнадцатилетней девчушкой, все встреченные люди обходили меня стороной и завести с кем-либо разговор так и не получилось. Уставшая с дороги, я оставила лошадь возле колодца и отправилась на поиски здешнего старосты. Выбрав самый красивый и большой дом, откинула посеревшую от пыли косу за спину и звучно постучала по резной калитке. В ответ меня тут же облаяла костлявая собачонка и на крыльцо вышел парень, примерно того же возраста что и я. Хмурое выражение лица сменилось ярким румянцем. Следом показался толстый мужик, в дорогущей рубахе. Он смахнул крошки с пышных усов и вальяжно подошел к калитке. Однако, открывать не стал, выглядывая через вырезанные завитушки. Парень топтался позади, смущенно ковыряя пальцем в носу. Добрых полчаса я объясняла старосте, что ищу подработку и жилье. Тот неопределенно хмыкал и чесал толстое пузо. Помощь неожиданно пришла от его сына.
– Слышь, батя, у нас же ведьмовской дом освободился, чем не жилье?
– Да ты чего, Воряха, мухоморов наелся? Сам же сказал - ведьмовской он! От одной только избавились, как сразу вторую добровольно вселяем? Нет уж, с меня хватит!
– Господин староста, да какая ж я ведьма? Только отвары варить и умею, но это любая баба уметь должна, не приведи боги, кто заболеет. По хозяйству помочь могу и с детишками посидеть!
– Батя, ну ты посмотри на нее, и правда ж, ничего энтого...того самого, нету. А что волосы аки уголь, дык у каждого свои недостатки!
Я презрительно хмыкнула, но промолчала. Волосы у меня действительно выделялись среди жителей Родании, как цветом, так и густотой. Только, в отличие от многих я считала это достоинством.
Отец с сыном еще долго шептались между собой, яростно размахивая руками. За это время я успела сосчитать дома, которых оказалось всего шестнадцать, поглазеть на любопытных жителей и потрепать рыжую кошку, попытавшуюся прошмыгнуть мимо и в итоге оставившую на мне три глубоких царапины.
– Вот что, девка, - прервал мою ругань на хвостатую зверюгу задумчивый староста, - пройдешь дальше по дороге - упрешься в лес. Чуть правее будет дом. Его, конечно, немного подлатать придется, но либо так, либо никак. И чтоб как мышь сидела, да жителям по хозяйству помогала!
Все еще не веря в свое счастье, я поблагодарила старосту, заверив, что буду вести себя тихо и мирно, схватила лошадь и понеслась навстречу новому жилищу. Обитатели деревни провожали меня кто испуганными, а кто удивленными взглядами. Я приветливо улыбалась, пропуская мимо ушей ругань и оживленное перешептывание.
Увидев дом, я опешила. "Немного подлатать" - было мягко сказано. Часть крыши прогнила и провалилась на чердачное пространство, дверь была распахнута настежь и поскрипывала на ветру. Окна целы, но их покрывал толстый слой грязи. Зато внутри стояла большая печь с полатями, деревянный стол и два стула. Все было в пыли, от которой я долго чихала, и в паутине, которую так же долго снимала с углов. Отремонтировать крышу и дверь мне помогли местные мужики, не верящие в проклятие,
наложенное на дом. От жен, конечно, потом получили, но и я и они работой остались довольны.Ведьмовская атрибутика была найдена мной гораздо позже. Когда я с трудом отворила кем-то заколоченную наспех дверь, ведущую, как оказалось, в маленькую пристроенную комнатку, на меня со скрипом повалился скелет. Благо, не человеческий. Скорее - какой-то крупной собаки, но и этого мне хватило. Я захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, попыталась восстановить дыхание. Следующий поход в ведьмино логово состоялся лишь спустя неделю. Поборов страх и волнение, я пнула скелет, напугавший меня до икоты и, освещая комнатушку пламенем свечи, прошла вглубь. Первое, что я заметила, была дверь. Видимо, черный выход. Слева у стены стоял небольшой сундук и пара столов с различными склянками и тряпками на них. Предвкушая преждевременную седину и заикание, я откинула крышку сундука. На дне лежала черная ткань, которую я поворошила рукой. В следующую секунду, вопя от ужаса, носилась по комнате, врезаясь в стены и круша столы. На моем лице сидело что-то махристое и многоногое. Тоже самое расположилось на груди и левом плече. Я пыталась отцепить эту мерзость, но они ловко перебрались на голову, намертво увязнув в волнистой шевелюре. Не придумав ничего лучше, я практически в слепую выбежала на улицу, бросившись к первому встречному мужику. Он долго не мог понять, что от него хочет обезумевшая девка, прыгающая вокруг и тычущая в свою голову пальцами. А я боялась, что он треснет меня по голове топором, который уверенно сжимал в руках, вникая в бессвязную мольбу. Когда я, наконец-то, смогла по-человечески попросить мужика достать "мерзопакостных тварей" из моих волос, он положил топор на землю и вскоре прилег рядом с ним в глубоком обмороке. Я залилась слезами, не зная, куда бежать за помощью. На мою радость, мимо проходила пожилая женщина, жившая по соседству. Она с легкостью извлекла четырех оголодавших пауков и умиленно следила, как они ловко спрыгивают на землю. Я же сравнявшись по цвету с травой, поблагодарила спасительницу и, переступив через валяющегося мужика, вернулась в дом. Больше я ту дверь не открывала, на всякий случай, подперев ее сундуком.
После нашего знакомства со старостой и его сынком, второй не раз пытался напроситься ко мне в гости. Может он и был идеалом для всех здешних молодушек, томно вздыхающих около окон, но точно не для меня. Рослый, грубоватый с вечно засаленными волосами и смешно вздернутым носом. В голубых глазах отражалась вселенская глупость вперемешку с заносчивостью. Рядом со мной он важно раздувался и каждый раз пытался приобнять или того хуже, ущипнуть за аппетитно выступающие округлости. На его же счастье - ни разу не получилось. Сначала я молча сторонилась, потом громко выказывала недовольство. Когда терпение лопнуло, я звучно влепила ему пощечину на виду у деревенских воздыхательниц. Да такую, что он еще пол дня ходил с отпечатком моей ладони. Скандал закатили страшный. Староста ворвался в мой дом, топал грязными сапогами по чистому полу, брызгал слюной, побил пару кружек и грозился выгнать меня на все четыре стороны. Но дальше слов ничего не пошло. Спустя неделю он успокоился, через месяц перестал каждый раз злобно коситься в мою сторону, а потом и вовсе забыл о случившемся. Воряха после того случая больше не лез. Он вообще старался обходить меня стороной, распуская всевозможные сплетни в кругу местных друзей. Я гордо игнорировала любые шуточки, решив, что обижаться на тех, кого обидели самим фактом их рождением - как минимум стыдно. В отличие от многих здешних жителей я была более-менее обучена грамоте и вечерами, когда все дела были сделаны, забиралась на печь и при тусклом свете пламени читала всевозможные книги, купленные мной в городе или подаренные в благодарность за помощь.
В третьем летнем месяце мне исполнялся двадцать один год. За прошедшие четыре года я уверила жителей, что никакой наследницей ведьмовской силы не являюсь, и ко мне можно обращаться за всевозможными советами и отварами. И хотя заходили они нечасто, мой авторитет возрос. Меня не перестали бояться, но начали уважать и даже пускать в свои дома. Я таким раскладом вещей осталась довольна.
Пару раз ко мне сватались Воряхины друзья. Все как на подбор высоченные, мускулистые, но с неизменно тупыми лицами. Сначала такое внимание даже льстило, но выпроваживать их становилось все труднее, и вскоре я узнала причину. Тому, кто сумеет меня захомутать, сын старосты пообещал десять золотых. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но не на ту нарвались. Сей полезной информацией поделился со мной единственный парень, с которым я хорошо общалась с самого приезда. Звали его Свейн. Хромой с детства и вечно сутулившийся при ходьбе, он был местным изгоем. Из-за постоянных насмешек со стороны ребят, он замкнулся в себе и общался только со своей бабушкой.
Наша дружба завязалась в момент, когда я возвращалась домой из города. Свейн неспешно шел по дороге, неся в руках большую корзину с яблоками. Я их безумно любила, поэтому поравнявшись с парнем звонко спросила:
– Не угостишь девушку яблочком?
Эффект получился неожиданный. Парень вздрогнул и выронил корзину. Яблоки, как живые, норовили укатиться подальше. Я смутилась и, кинув тяжелую сумку в сторону начала помогать с беглецами. Когда корзина наполнилась, парень наконец-то поднял на меня глаза.