Шрифт:
Эрвин Лазар
Кто завивает облака?
В этой сказке мы расскажем вам о двух подозрительных типах, похожих на бродяг. А также о всех тех, о ком в ней будет рассказано. А именно: о младшем ефрейторе гепарде Гéзе, о старшем ефрейторе медведе Мéдарде, о кабане Вольдемаре и о вороне Сиреносельско-Сероворонне, которая работает
В начале нашей сказки они с большим шумом приближаются к Квадратно-Круглому Лесу. Или, может быть, с маленьким шумом. Не знаю, с каким. Чаще всего шум поднимал тот подозрительный тип, который был поменьше ростом. Если они шли быстро, то он говорил:
— Куда ты так спешишь? Лес никуда не убежит!
А когда подозрительный тип, что повыше ростом, замедлял шаг, он говорил:
— Ну как ты можешь так плестись? Так мы никогда до Леса не дойдем.
Теперь уже, видимо, ни у кого из вас не остается сомнений в том, что подозрительный тип повыше был не кто иной, как кот Микка-Мяу, а подозрительный тип поменьше — не кто иная, как кошка Ватикоти.
С опушки Квадратно-Круглого Леса их сразу заметили двое служащих службы поддержания порядка.
— Ага! — воскликнул младший ефрейтор гепард Геза. — Вижу двух подозрительных типов. Очень похожи на бродяг!
— Само небо нам их послало! — обрадовался медведь Медард, но тут же, вспомнив, что он старший ефрейтор, добавил: — Урр-бурр-их-разбери-холеру-в-бок!
Услышав это, младший ефрейтор гепард Геза от восхищения едва не лишился чувств. О, неужели и он когда-нибудь научится говорить так же красиво!
— Выезжаем им наперерез! Вызвать патрульную машину! — гаркнул младший ефрейтор.
Медведь Медард кивнул.
Патрульная машина дремала под дубом. Это был кабан Вольдемар. Его специально покрасили в голубой цвет, а на боках прочертили белые полосы. Как и полагается патрульной машине, то есть патрульному кабану.
— Просыпайся! — толкнул его в бок младший ефрейтор гепард Геза. — В Лесу объявились подозрительные типы. Здорово смахивают на бродяг!
Кабан Вольдемар преспокойно повернулся на другой бок. Дело это, как он понимал, не могло быть сколько-нибудь срочным. В противном случае гепард Геза воспользовался бы своими собственными ногами, а не кабаном Вольдемаром, заменяющим патрульную машину, то есть не им. Хотя бы потому, что гепард Геза бегает по крайней мере в пять раз быстрее, чем он. Чем кабан Вольдемар то есть.
— Ладно, ладно, — пробормотал кабан. — Только вот аккумулятор заряжу.
Сказав это, он съел четыре желудя, два барбарисовых корня, три побега вяза и, по ошибке, речной камешек.
— Что-то улитки в последнее время твердоваты стали, — заметил кабан уныло.
Тут к патрулю подошли Микка-Мяу и Ватикоти.
— Добрый день, добрый день! — поздоровались они. — Здесь начинается Квадратно-Круглый Лес?
— Здесь! — ответил старший ефрейтор медведь Медард. — Добро пожаловать! Идите-идите, не беспокойтесь, мы вас скоро арестуем. Только вот патрульную машину починим.
— И не пугайтесь! У нас еще, возможно, будет сирена, — добавил гепард Геза.
— Желаю успеха, — сказал кот Микка-Мяу.
— И шурр-мурр, — прибавила
кошка Ватикоти, просто чтобы что-нибудь сказать. Она всегда должна что-нибудь сказать. Непременно.И коты пошли дальше.
Кабан Вольдемар зарядил наконец свой аккумулятор. Правда, пока они разговаривали, он успел съесть фуражку гепарда Гезы. Младший ефрейтор завизжал было от возмущения, но медведь Медард успокоил его:
— Ты и без фуражки прекрасно выглядишь. Пойди сходи за сиреной.
С сиреной тоже возникли сложности, поскольку она в это время как раз загорала, сидя на кончике ветки. Сирену звали Сиреносельско-Сероворонной.
— Сами себе повоете, — сказала ворона раздраженно. — Ишь приспичило! Только солнце выглянуло…
— Отставить пререкания! — отрезал гепард Геза.
Но сирена Сиреносельско-Сероворонна все пререкалась:
— Попросите дрозда Реже, он вам повоет…
— У него грозности в голосе не хватает, — оборвал ворону младший ефрейтор.
Наконец все было готово. Ворона Сиреносельско-Сероворонна села на голову кабана Вольдемара, а медведь Медард и гепард Геза уселись ему на спину.
— Включить четвертую скорость! — гаркнул младший ефрейтор.
— Так ты мне переключатель скоростей сломаешь. Давай сначала первую, — сказал Вольдемар, не двигаясь с места.
— Ну ладно! Включить первую скорость! — согласился гепард Геза.
Кабан Вольдемар побежал трусцой. Сирена Сероворонна закаркала.
— Слабовато, — сказал ей гепард Геза, — голос у тебя уж очень скрипучий.
Ворона обиделась и уже взмахнула крылом, собираясь улететь, но тут вмешался медведь Медард:
— Очень хорошо! Божественно! Ты превзошла самих Баламбера Ветрокрика и Сидонию Выпь.
Тогда ворона решила остаться. И сирена снова взвыла.
К этому времени кабан Вольдемар двигался уже с четвертой скоростью — иначе говоря, пыхтел в четыре раза громче, чем на первой скорости. А быстроты не прибавилось нисколько.
— Похудели бы вы, ей-богу, — это пошло бы вам на пользу, — простонал он. — Вернее, мне пошло бы на пользу. Я же вам говорил: нельзя все время объедаться. Со времени последней поездки вы прибавили по крайней мере пять кило.
— Ну уж только не я, — запротестовал гепард Геза, — посмотрите на мою фигуру — орхидея!
— Да не орхидея ты, а гепард! Ге-пард! Когда же ты наконец запомнишь? — вскипел вдруг медведь Медард. — И не хочешь ли ты тем самым сказать, что это я прибавил пять кило?!
— Да нет, что вы, — испугался младший ефрейтор, — нет, нет! Это, скорее всего, сирена Сероворонна прибавила пять кило.
Ворона поперхнулась очередным завыванием:
— Я-а-а? Пять килограммов! Да во мне всего-то не больше полкило!
— Интересно, — произнес задумчиво медведь Медард, — а сколько же это могло быть, когда в тебе было на пять килограммов меньше?
— Когда во мне было на пять килограммов меньше, я была семью несуществующими воронами, — хихикнула ворона.
— Не понимаю, — пробормотал медведь Медард.
— Я тоже только наполовину понимаю. То есть наполовину не понимаю, — неуверенно заметил гепард Геза.
— Если вы не прекратите, я нарочно сломаюсь, — пыхтел кабан Вольдемар. — Сроду терпеть не могу арифметику. И вообще я устал.