Шрифт:
Глава 1. Пробуждение
Я лежала на снегу и не чувствовала холода. Черное глубокое небо качалось над головой, как теплая вода: вот-вот плеснет в лицо звездами. Над небольшой поляной склонились деревья. Редкие снежинки задевали ресницы, ложились на щеки. Мне было
Что-то треснуло среди елей. Я приподнялась на локте, но увидела лишь качающиеся ветви. Кажется, тень мелькнула в зарослях, но, наверное, мне показалось.
Я пожала плечами. И почувствовала мокрый снег в носке сапога.
Простуда, мелькнула мысль. Горячий чай, постель, носки из козьей шерсти. Не хочу. Похоже, отсюда надо выбираться. Только откуда - отсюда? И как я попала сюда?
– Нелла?
– послышался негромкий голос.
– Ты что здесь делаешь?
В двух шагах от меня стоял молодой мужчина. В наглухо застегнутой куртке из дубленой кожи, в теплых штанах. На поясе в открытую, без чехла, висел нож.
– Нелла?
– Я приподнялась и села.
– Меня так зовут?
– Ты что, память потеряла?
– Он присел рядом, покачал головой.
– Не шути так, плохая примета.
Я нахмурилась.
– Но я и правда не помню. Кто вы?
Теперь нахмурился он.
– Меня зовут Фор, и мы знакомы уже три года. Шапочно, не больше, но...
– Он оборвал себя.
– Ты давно здесь? Твой учитель, наверное, места себе не находит.
– Нет.
– Я с усилием вспомнила, как измеряют время. День, минута, час.
– Полчаса.
Фор внимательно оглядел меня: рубашку, меховой жилет, коричневые штаны. Конечно же, я не помнила, как их надевала. Наконец он легко коснулся моего подбородка пальцами и кивнул.
– Шрам совсем свежий.
Я моргнула.
– Шрам?
– Смотри.
– Фор запустил руку в карман и вытащил осколок зеркальца.
Я взглянула на свое отражение, и рука сама потянулась к горлу. Посередине шеи белел длинный тонкий рубец. Покрасневшая кожа бледнела на глазах. В уголке шрама запеклась капля крови.
Меня затрясло.
– Это... это вообще что?
– Причина, по которой ты ничего не помнишь.
– Какая причина? Что вообще происходит?
– Тебя убили, - очень спокойно сказал мой собеседник.
– Перерезали горло... бандиты, скорее всего. Не здесь: где-то еще.
– Но я же жива?
– Как видишь.
– Фор вздохнул.
– Давай я отведу тебя в хижину? Я расскажу, что с тобой случилось, а утром мы спустимся в поселок.
Я обвела взглядом поляну. Неподвижные черные ели, голые пеньки под снежной шапкой, и ни следа вокруг. Только следы Фора, и только там, где он меня нашел. Странно, не по воздуху же я сюда прилетела?
Фор посмотрел на меня и кивнул.
– Это я тоже объясню, - сказал он.
– Идем.
Я поднялась с земли, как с постели. Комок снега в сапоге хрустнул.
Тело было легким и непривычным. Словно бы раньше я изо дня в день бегала, упражнялась, а то и дралась. А мое ли это тело? И точно ли мое лицо?
– Фор?
– окликнула я своего спутника.
– Одолжи мне зеркальце еще раз.
Он без слов протянул мне осколок. Да, мое. Все знакомо: всклокоченные волосы, прямой нос, испуганные глаза.
– Меня что, ударили по голове?
– сказала я вслух.
Фор обернулся с тропинки.
– Скоро все узнаешь сама. Не торопись.
Тропинка спускалась вдоль елового подлеска. Фор ступал неслышно, а под моими ногами то и дело хрустели кристаллики снега, блестящие, как замерзшие слезы.
Еловая ветка скользнула по волосам. Хвойные иглы и снежинки просыпались на плечи. Слева журчала темная вода: где-то неподалеку бил родник или бежали потоки с невидимых в ночи гор. Тропинка стелилась под ногами, и мне вдруг показалось, что мы будем идти всю ночь.
– Почти пришли, - подал голос Фор.
– Дальше начнется дорога в поселок, а направо, за валунами, моя хижина.
– Расскажи мне обо мне, - попросила я.
– Кто я? И что со мной случилось?
– Сейчас, - не сразу ответил Фор.
– Тебе лучше посидеть в тепле.
– Мне не холодно.
– Скоро будет.
Мы вышли на лесной перекресток: широкая дорога пересекала узкую тропку. Впереди виднелась бревенчатая хижина.
– Ты без посоха, - заметил Фор, проходя к двери.
– Ближе к утру я схожу поищу.
– Но я не хромаю. Зачем он мне?
– Посох - не опора. Это твое оружие. Проходи.
Дверь открылась. Кажется, она была не заперта.
– То есть я умею убивать?
– уточнила я.
– Боюсь, что да.
– Он посторонился, давая мне пройти.
– Подожди, я зажгу лампу.
– Но если я умею драться, и ты ходишь с ножом наголо, здесь не так уж и безопасно?
– С логикой у тебя всегда было хорошо. Идем, хватит торчать на пороге.
Изнутри единственная комната была обшита деревянными панелями. Мои глаза привыкли к полутьме, и я легко нашла невысокую тахту, застеленную ветхим пледом. Едва оказавшись на ней, я с наслаждением стянула мокрые сапоги.
В руках Фора засветилась лампа. Сначала мне показалось, что стало темнее: бледный огонек освещал лишь хозяина дома и часть столешницы. Но пламя разгоралось, тени отступали, и на миг мне показалось, что я и правда вернулась домой.
Я осмотрелась. По углам висели связки лука, сушеных трав. На сундуке возле тахты белели полотняные мешочки. В полу был врезан люк.
– Погреб, - пояснил Фор.
– Некоторые овощи я храню на льду, но дедовский способ куда удобнее. Хочешь есть?
– Пить. Немного.
Он протянул мне кружку с водой. Я жадно приникла к глиняному краю.
Фор развел огонь в небольшой печке, и сразу стало теплее. Отсветы яркого пламени переплетались с тенями от лампы, и ночь за окном окончательно сменилась уютными сумерками. Я невольно придвинулась к краешку тахты, чтобы быть поближе к очагу. Фор уселся на пол рядом.
– Спрашивай, - просто сказал он.
– Почему я ничего не помню?
– Так бывает со всеми, кто умирает раньше срока, - ответил Фор, глядя в огонь.
– Где бы ты ни был, за морем или в пустыне, если ты не глубокий старик и не младенец, ты попадаешь сюда, на далекий север. И начинаешь жизнь заново.