Шрифт:
Айзек Азимов
Последний челнок
Этот рассказ был написан в честь первого челнока, «Колумбия», совершившего великолепный полет в апреле 1981 года. Редактор флоридской газеты, распространявшейся и на мысе Канаверал, в предвкушении торжественного момента попросил меня написать для них рассказ.
Я и написал, и 10 апреля 1981 года рассказ появился в приложении к газете под названием «Сегодня».
Вирджиния Ратнер вздохнула:
– Полагаю, когда-то должен быть и последний раз.
– Ее глаза с беспокойством обратились в сторону моря, сверкающего под теплыми солнечными лучами.
– Напоследок нам повезло - выдался отличный денек, хотя дождь с градом лучше соответствовал бы моему настроению.
Роберт Гилл, старший офицер Космического Агентства Земли, посмотрел на нее без особого сочувствия.
– Перестань хандрить. Ты же сама сказала: должен быть последний раз.
– Но почему мне выпало быть пилотом?
– Потому что ты наш лучший пилот, и мы хотим, чтобы все прошло без проблем. А почему я должен демонтировать Агентство? Удачного завершения!
– Удачного завершения?
– Вирджиния наблюдала за погрузкой, неподалеку выстроилась длинная цепочка дожидающихся своей очереди пассажиров.
Последний полет.
Она управляла челноками вот уже двадцать лет, и все это время знала, что когда-нибудь наступит последний рейс. Можно было бы предположить, что это знание ее состарит, но в волосах Вирджинии не появилось седины, а на лице - морщин. Может быть, жизнь в условиях постоянно меняющейся гравитации имела к этому какое-то отношение.
Однако мятежное настроение ее не покидало.
– Вот если бы последний челнок взорвался при взлете, в этом была бы некая впечатляющая ирония - или справедливость. Так мне по крайней мере иногда кажется. Протест самой Земли.
Гилл покачал головой:
– Строго говоря, я должен подать рапорт куда следует о том, что ты ведешь подобные разговоры - однако я прекрасно понимаю, что на тебя просто напал приступ ностальгии.
– Ну давай, подай на меня рапорт. Меня занесут в категорию неуправляемых особ и лишат лицензии пилота. И тогда я займу место среди последних шестисот шестнадцати пассажиров - пусть их будет на одного больше. Какой-нибудь другой пилот войдет в историю как последний...
– Я не собираюсь на тебя доносить. Не говоря уже о том, что никаких непредвиденных неприятностей ждать не приходится. Взлеты челноков совершенно безопасны.
– Не всегда, - мрачно заявила Вирджиния Ратнер.
– Был же случай с «Энтерпрайз-60».
– Нашла о чем вспомнить. Это произошло сто семьдесят лет назад, а с тех пор не зарегистрировано ни одной космической катастрофы. Теперь, после открытия антигравитации, никто не рискует даже своими барабанными перепонками; рев взлетающей ракеты - давно забытый анахронизм. Послушай, Ратнер, тебе пора на верхнюю палубу. До взлета осталось меньше получаса.
– Ну и что? Может быть, напомнишь мне, что взлет полностью автоматизирован и мое присутствие на капитанском мостике, по большому
счету, никому не нужно?– Ты это и без меня прекрасно знаешь, но по инструкции должна быть на своем месте -не говоря уже о традициях.
– А теперь мне кажется, ты стал жертвой ностальгического настроения - наверное, вспомнил времена, когда от пилота многое зависело и его имя не канонизировали только за то, что он присутствовал при окончательном уничтожении чего-то великого.
Потом Вирджиния Ратнер добавила:
– Ну, я пошла.
– И с этими словами направилась в сторону главного подъемника, где словно превратилась в пушинку, которую тащит вверх легкий ветерок.
Она вспомнила прежние дни, когда антигравитация еще не стала привычной и для старта использовались громадные установки, превышающие своими размерами сам челнок, да и работали они плохо, какими-то рывками, так что космонавты предпочитали обычные лифты.
Теперь каждый корабль имел собственные миниатюрные установки, создающие антигравитацию. Они действовали безотказно и использовались для подъема пассажиров, которые принимали это как должное, и для обычного груза - команда уже давно научилась обращаться с крупными предметами, не имеющими веса, но обладающими инерцией.
Ни один летательный аппарат, построенный людьми, не был столь великолепным и сложным, полностью компьютеризированным, как последние модели челноков, снабженные антигравитационными установками. За ними не угнаться обычной ракете, работающей на химическом топливе - примитивному динозавру!
Что же до кораблей, обитающих в космосе и перемещающихся от одной орбитальной станции к другой - или даже летающих на Луну, - им почти не приходилось иметь дело с гравитацией, поэтому это были простые и, в некотором смысле, хрупкие конструкции.
Вирджиния находилась в каюте для пилотов, панели приборов показывали состояние всех бортовых устройств, местонахождение грузов, число и расположение членов команды и пассажиров. (Никого нельзя оставить. Об этом даже и помыслить невозможно!)
Телевизионные камеры обеспечивали полный обзор того, что окружало корабль, и Вирджиния задумчиво смотрела вдаль, туда, откуда в далекие героические дни человечество впервые шагнуло в космос. Именно тут были задуманы и построены первые космические станции, автоматические заводы, требующие, впрочем, постоянного надзора - целые поселения, где жило до десяти тысяч человек.
Теперь с огромным технологическим центром было покончено. Его разобрали по частям, и вот осталась последняя база, последний полет последнего челнока. База будет стоять и после того, как улетит корабль, станет медленно ржаветь - превратится в грустный памятник прошлому.
Как люди Земли могли так быстро все забыть?
Вирджиния видела лишь море и землю - они были пустынными. Нигде не осталось ни построенных рукой человека зданий, ни самих людей. Только зеленая трава, желтый песок и голубая вода.
Время! Опытным взглядом Вирджиния уже видела, что пассажиры и экипаж заняли свои места, приборы работают четко и слаженно. Пошел отсчет последней минуты, навигационный спутник в небе подал сигнал, что путь свободен, и не было никакой необходимости касаться панели управления (она знала, что так и будет).
Корабль плавно и бесшумно поднялся в воздух - закончена работа, которая началась более двухсот лет назад. В космосе человечество ждало на Луне и Марсе, на астероидах и в мириадах других космических поселений.