Житие преподобного отца нашего Иллариона Великого

1. Приступая к жизнеописанию блаженного Илариона, призываю обитавшего в нем Святого Духа, дабы Он, щедро наделивший его добродетелями, даровал мне, для повествования об них, (искусную) речь, для того, чтобы деяния сравнялись с словами. Ибо, как говорит Крисп [1] , доблесть тех, кои совершили подвиги, оценивается на столько, на сколько могли ее превознести словами отличные таланты.

Великий Александр Македонский, которого Даниил [2] зовет овном, пардом, козьим козлом, придя к могиле Ахилла, сказал: «Счастлив ты, юноша, получив великого глашатая своих подвигов!» — он намекал на Гомера. Кроме того, мне предстоит повествовать о жизни и житии такого и толикого мужа, что, если бы существовал и Гомер, то и он или позавидовал бы материалу, [2] или пал бы под его тяжестью.

1

Саллюстий, Катилина гл. 8.

2

Дан. 8, 4 сл.

Правда, святый Епифаний [3] , епископ Кипрского Саламина [4] , весьма часто видевшийся с Иларионом, написал его похвалу в кратком послании, которое читается и теперь [5] , однако одно — восхвалять почившего в общих местах, иное — повествовать об его добродетелях. Посему и мы, руководясь более любовью к нему (т. е. Епифанию), чем желанием оскорбить его, и приступая к (продолжению) начатого им дела, презираем речи злословящих, которые, прежде унижая моего Павла [6] , может быть ныне будут унижать и Илариона: на первого они клеветали по поводу его уединения, второму они будут ставить в укор общительность; первого считали не существовавшим, потому что он всегда скрывался, второго сочтут пошлым, потому что его видели многие. Это же некогда делали и их предки фарисеи, которые не одобряли ни пустыни, ни поста Иоанна, ни учеников, ни пищи и пития Господа Спасителя. Однако я приложу руку к предположенному труду и, заткнув уши, пройду мимо псов Сциллы [7] .

3

† Мая 403 г.

4

Теперь Порто Констанца.

5

Оно не дошло до нашего времени.

6

Жизнеописание Св. Павла Фивейского (празднуемого 15 Янв.) написано Иеронимом около 374 г.

7

Мифическое чудовище, имевшее 3–6 голов различных животных, между прочим, и псов.

2. Иларион родился в селении Фавафе, лежащем приблизительно в пяти милях [8] к югу от Палестинского города Газы [9] ; так как родители его были [3] преданы идолослужению, то, как говорится, роза расцвела от терния. Будучи послан ими в Александрию, он был отдан грамматику, где, на сколько дозволял его возраст, представил большие доказательства таланта и нравственности: в короткое время он сделался дорогим для всех и знатоком красноречия. Но, что выше всего этого, он, веруя в Господа Иисуса, не находил удовольствия ни в диких страстях цирка, ни в крови арены, ни в разнузданности театра, но все его наслаждение было в церковном собрании.

8

В семи верстах.

9

Теперь Газзе.

3. Услышав про славное тогда имя Антония [10] , распространившееся по всем народам Египта, и возгорев желанием увидеть его, он отправился в пустыню. И как только увидел его, переменил прежнюю одежду, остался у него около двух месяцев, созерцая образ его жизни и строгость нравов: как он был част на молитву, как смиренен в обращении с братией, строг в порицании, быстр в увещании, и как никогда никакая слабость не могла сокрушить его воздержание и суровость его пищи.

10

Великий († 355 г. Память 17 Января).

Затем, не вынося долее множества тех, которые стекались к нему по причине различных страданий или нападений демонов, и не считая подходящим выносить в пустыне (пребывание) толпы горожан, и (рассуждая), что ему следует начать с того, с чего начал Антоний, что этот последний, как храбрый муж, получает [4] награду за победу, тогда как он еще не начал воинствовать — возвратился с некоторыми монахами на родину. Так как родители его уже умерли, то он часть имения оставил братьям, часть же роздал бедным, не оставив себе ровно ничего, опасаясь упомянутого в Деяниях Апостольских примера или наказания Анания и Сапфиры, и, в особенности, памятуя Господа, говорящего: «иже не отречется всего своего имения, не может быти мой ученик» (Лук. XIV, 33). Тогда ему было пятнадцать лет. Так, обнажившись и (вместе с тем) вооружившись о Христе, он вступил в пустыню, которая поворачивает в лево, на седьмом милиарие [11] от Майомы, пристани Газы [12] , по береговому пути в Египет. И так как эти местности были окровавлены разбойниками, и его близкие и друзья предупреждали его о грозящей опасности, он презрел смерть, дабы избежать смерти.

11

Почти в десяти верстах.

12

Газа лежала в 12 стадиях (3,5 версты) от моря.

4. Все удивлялись его твердости, удивлялись возрасту: в глазах его светилось некое внутреннее пламя и искры веры. Щеки его были гладки, тело тонкое и нежное, не выносившее никаких изнурений и подвергавшееся влиянию даже легкого холода или жара. И так, прикрыв члены хитоном, и имея кожаное препоясание, данное ему при отправлении блаженным Антонием, и деревенский плащ, он наслаждался обширной и ужасной [5] пустыней, между морем и болотом, вкушая после заката солнца лишь пятнадцать смокв. И так как местность пользовалась дурною славой по причине разбоев, он не привыкал никогда жить в одном месте. Что было делать диаволу?

Куда обратиться? Он, который прежде хвалился, говоря: «на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой и буду подобен Вышнему» (Исаия XIV, 14), видел, что его побеждает отрок и попирает его ранее, чем смог, по возрасту своему, согрешить.

5. И так его чувства стали пробуждаться и воспламенять обычным огнем (страсти) его мужающее тело. Молодой воин Христов побуждаем был думать о том, чего не знал, и мечтать о прелести того, с чем не ознакомился по опыту. М так, в гневе на себя, ударяя в грудь руками — как будто он был в состоянии ударами рук изгнать помышления — он сказал: «Я добьюсь того, осел, что ты не будешь лягаться; я буду кормить тебя не ячменем, а соломой; я тебя изведу голодом и жаждой, отягчу тяжким бременем, буду преследовать зноем и холодом, чтобы ты думал скорее о пище, а не о сладострастии». И так поддерживая слабеющую жизнь через три или четыре дня соком трав и немногими смоквами, часто моляся и поя, копая землю граблями, дабы тягота труда усугубляла тяготу поста. Вместе с тем, плетя из камыша корзины, он подражал подвигам Египетских монахов и изречению Апостола, говорящего: [6] «кто не хощет делати ниже да яст» (II Солун. 3, 10); он так исхудал и тело его до того истощилось, что едва держалось на костях.

6. В одну ночь он начал слышать плач детей, блеяние стад, мычание быков, как бы вопли женщин, рычание львов, шум войска, и опять различные чудные голоса, (раздававшиеся) для того, чтобы он удалился, испуганный прежде звуком, чем видением. Он понял, что это демонское издевательство и, пав на колени, напечатлев на челе знамение Христа, и вооружившись оным, боролся еще сильнее, повергшись и желая как–нибудь увидать тех, от слуха которых он ужасался. Внимательными очами осматриваясь туда и сюда, он внезапно при свете луны увидел, что на него мчится колесница с несущимися конями, и когда он воззвал к Иисусу, вся прелесть была поглощена внезапно разверзшеюся перед его очами землею. Тогда он сказал: «коня и всадника вверже в море» (Исх. XV, 1) и: «сии на колесницех и сии на конех, мы, же во имя Бога возвеличимся» (Псал. XIX, 8).

7. Многочисленны были его искушения и разнообразны днем и ночью демонские козни: если бы я захотел исчислить все, то вышел бы за пределы книги. Сколько раз видел он на своем ложе обнаженных женщин, сколько раз великолепные яства во время голода! По временам чрез него перескакивал, во время молитвы, волк с воем или [7] лисица с криком, и, когда он пел, ему являлась в видении толпа гладиаторов и один, как бы убитый, пав к его ногам, просил погребения.

8. Однажды он молился, опустив голову в землю и, по свойству человеческой природы, мысль его, отвлекшись от молитвы, думала о чем–то другом; тогда на спину вскочил ему всадник и ударяя его в бока пятами, а в голову бичом, сказал:

«эй, чего ты дремлешь?», и издеваясь сверху, если он уставал, спрашивал, не хочет ли он ячменя?

9. Итак, с шестнадцатого до двадцатого года жизни он защищал себя от жара и дождя небольшой кущей, сплетенной из тростника и смоквы. Затем он выстроил маленькую келлию, существующую и доныне, вышиною в пять футов, т. е. ниже его роста, длиною несколько побольше вышины его тела, так что можно было подумать, что это скорее могила, нежели дом. 10. Волосы он стриг раз в год, в день Пасхи, спал до самой смерти на голой земле и тростниковой подушке. Хитон, в который одевался, он никогда не мыл и говорил, что излишне искать чистоты во власянице. И он не надевал другой туники прежде, нежели совершенно разорвется прежняя. Зная наизусть священное писание, он читал его, как бы в присутствии Божии, после молитв и псалмов. И так как было бы долго в отдельности рассказывать о разновременных его восхождениях, я вкратце соберу их [8] перед очами читателя, в тоже время излагая его жизнь, и затем возвращусь к порядку повествования. 11. С двадцать первого по двадцать седьмой год, в течении трех лет, он ел пол секстария [13] чечевицы, смоченной холодной водой, а в течении других трех — сухой хлеб с солью и водой. Затем, с двадцать седьмого по тридцатый он поддерживал себя полевыми травами и сырыми кореньями некоторых злаков. А с тридцать первого по тридцать пятый он имел нищей шесть унций ячменного хлеба и слабо отваренные овощи без масла. Чувствуя же, что глаза его помрачаются и все тело стягивается от чесотки и какой–то парши, имеющей вид пемзы, к прежней пище он прибавил масло и продолжал эту степень воздержания до шестьдесят третьего года жизни, не вкушая, сверх этого, ни плодов, ни овощей, ниже чего другого. Затем, когда он увидал, что изнемогает телом и полагая, что ему предстоит близкая смерть, с шестьдесят четвертого года до восьмидесятого воздерживался от хлеба, вследствие невероятного пыла душевного, так что в это время; когда другие обыкновенно живут не так строго, он, как бы новичок, приступал к работе Господней. Ему приготовлялась из муки и крошеных овощей похлебка, весом — пища и питье — едва в пять унций; и он, ведя такой образ жизни, никогда не разрешал поста [9] до солнечного заката даже в праздничные дни или в тяжкой болезни. Но уже время возвратиться к порядку (повествования). 12. Когда он еще жил в куще, на девятнадцатом году его жизни, пришли к нему ночью разбойники, которые или полагали, что у него есть что–либо, что они могут взять, или считали для себя оскорблением, что одинокий отрок не боится их нападений. И так, с вечера до восхода солнца, бродя между морем и болотом, нигде не могли найти места, где он почивал. Затем, при дневном свете, обретя отрока, спросили его, как бы в шутку: «Чтобы ты сделал, если бы к тебе пришли разбойники?».

13

Секстарий — четвертая часть римского модия.

Он отвечал им: «Нагой не боится разбойников». — «Но за то», сказали они, «тебя могут убить». — «Могут», ответил он, «могут, и я не боюсь разбойников, потому что готов умереть». — Тогда, подивившись его твердости и вере, они признались в блуждании ночью и в ослеплении очей, обещая впредь вести более правильную жизнь. 13. Он уже провел в уединении двадцать два года, известный всем лишь по молве, распространившейся по всем городам Палестины; в это время некая женщина из Елевферополя [14] , видя, что муж презирает ее из–за бесплодия, — в течении пятнадцати лет она не принесла брачного плода — первая [10] дерзнула нарушить уединение блаженного Илариона; когда тот не подозревал ничего подобного, она, припав внезапно к его ногам, сказала: «Прости моей дерзости, прости необходимости. Что ты отвращаешь очи? Что бежишь от просящей? Смотри не на женщину, а на несчастную. Наш пол родил Спасителя. «Не требуют здравии врат, но болящии» (Лук. V, 31). Наконец он остановился и тогда только взглянув на женщину, спросил о причине ее прихода и плача. И узнав, поднял взоры к небу и велел иметь веру, затем, проводив ее слезами, по истечении года увидел с сыном. 14. Это начало его чудес сделало известным другое, большее чудо. Аристенета, жена Елпидия, бывшего в последствии префектом претория [15] , весьма известная между своими и более известная между Христианами, возвращаясь с мужем и тремя детьми от блаженного Антония, остановилась в Газе, ради болезни детей. Там, или по причине испорченного воздуха, или — как сделалось известным впоследствии — ради прославления раба Божия Илариона, они все трое заболели лихорадкой [16] и врачи отказались от них. Мать, рыдая лежала и (затем) переходя как бы от одного трупа к другому, не звала, кого оплакивать прежде. Узнав, что в соседней пустыне есть некий [11] монах, она, позабыв о пышности матрон — ибо сознавала себя только матерью — отправилась (к нему) в сопровождении рабынь и евнухов; с трудом убедил ее муж, чтобы она ехала верхом на осле. Когда она прибыла к нему, то сказала: «Умоляю тебя Иисусом, милосерднейшим нашим Богом, заклинаю крестом и кровью Его, возврати мне моих трех сыновей, и пусть прославится в языческом городе имя Господа Спаса, и вступит раб Его в Газу, и сокрушится идол Марны» [17] .

14

Теперь Бет–Джибрин.

15

Елпидий префект претория Востока, около 361 г. Должность префекта претория считалась одной из великих должностей.

16

Hemitritaeo — лихорадка, приступы которой возвращаются через 1 1/2 суток.

17

Языческое божество, которому поклонялись жители Газы.