Шрифт:
Марк Аврутин
Застигнуты врасплох?
В каком только сочетании не встречается в литературе, посвящённой Отечественной войне 1941-45 годов, фраза о том, что Советский Союз и его Красная Армия оказались «застигнутыми врасплох». Некоторые авторы добавляют ещё «в тактическом отношении» застигнуты врасплох. Однако и это добавление не раскрывает той ситуации, оставляя её по-прежнему малопонятной. То ли страх кого-то обидеть при отсутствии достаточных доказательств, то ли просто неспособность понять то, что произошло — таким невероятным оно было — мешает авторам, пишущим о войне, правдиво рассказать о возникшей ситуации в первые часы и дни войны. Попробуем её реконструировать, используя факты, которые могут быть признаны достоверными, и не потому, что они подтверждаются какими-то неопровержимыми документами, а скорее потому, что они не противоречат общей логике развития событий тех дней.
Итак, нам известно, что Сталин
По указанию Сталина дополнительно к уже предпринятым мерам по созданию «благоприятных условий» для воскресного отдыха офицеров, Жуков рассылает в войска директиву, запрещающую реагировать на возможные провокации со стороны немцев, что уже противоречит воинскому уставу и должно расцениваться как преступление. Но этого Сталину кажется недостаточным: каким образом этот секретный приказ начальника Генерального штаба Красной Армии будет доведен до сведения каждого солдата, заступающего на караульную службу? А главное, как он будет понят солдатом, у которого в голове доведенные до автоматизма реакции на основные положения «Устава караульной службы»? Не выдать оружие солдату, стоящему в карауле, нельзя, а вот не выдать ему патроны — можно. У остальных же солдат и офицеров, не занятых несением караульной службы оружия в мирное время нет. В Красной Армии, потом в Советской, теперь в Российской пуще всего боялись и боятся вооружённого солдата — «человека с ружьём» — наверное, до сих пор находясь под сильным впечатлением от одноимённой пьесы.
Теперь уже начинает проясняться смысл этой таинственной фразы «застигнуты врасплох». Во-первых, Красная Армия не имела Верховного Главнокомандующего. Ставка Верховного Главнокомандования под председательством Сталина была создана лишь 10 июля. Армия не только не была приведена в состояние повышенной боевой готовности, но, напротив, была фактически разоружена. За это должностное преступление должны были понести уголовную ответственность в первую очередь Тимошенко и Жуков. Но они исполняли указание Сталина и поэтому всё обошлось. В самые первые дни войны немецкие танковые войска, не встречая сопротивления и покрывая по 80 километров в день, разбили советский фронт на отдельные очаги. Но при этом танкисты оказывались оторванными от своих основных частей. Однако советские войска по указанным выше причинам не могли воспользоваться этим обстоятельством и лишь откатывались назад, не имея ни приказа, ни оружия для вступления в контакт с противником, пока не оказывались окружёнными немецкими войсками второго эшелона.
Лишь поздно вечером 22 июня в войска ушла первая директива военного времени, за подписями Тимошенко и Жукова, которая предписывала обрушиться всеми силами на врага и уничтожить его, т. е. приказывала войскам перейти в контрнаступление, минуя стадию обороны. Как ни странно, несмотря на никуда не годную и в мирное время связь, а с началом боевых действий и вовсе приведенную в состояние полного хаоса, эта директива была получена штабами если не всех, то, по крайней мере, некоторых фронтов и армий. Однако к этому моменту была уже практически полностью уничтожена фронтовая авиация. Только на лётных полях в Белоруссии, расположенных так близко от границы, что самолёты просто не успели бы взлететь, если бы даже попытались сделать это, было уничтожено 6000 самолётов, стоявших рядами. Так ряд за рядом они и были уничтожены, в том числе и самолёты разведки. Поэтому в штабах армий, корпусов и дивизий не могли уже определить, где находится противник. Наступление, а не попытка прорыва отдельных частей, уже находившихся в тылу у немцев, и было, вероятно, воспринято как переход с оружием на сторону противника.
В 100-150-ти километровой зоне, занятой немцами уже в первые дни войны, оказались не только сконцентрированные там советские войска первого эшелона, но и огромное количество складов с сотнями тысяч тонн боеприпасов, горючего и продовольствия. Таким образом, советские войска уже окружённые и те, которые ещё находились по другую сторону стремительно приближавшегося фронта, остались без снарядов, бензина и хлеба. Оказались потерянными материальные ресурсы Красной Армии, основная часть её ВВС, военной техники. Невозможным стало централизованное
управление войсками, которые в результате просто не знали, что им делать в быстро меняющейся обстановке. Если ко всему этому добавить, что у тщательно «просеянного и очищенного» офицерского корпуса Красной Армии была напрочь отбита охота и сама способность к принятию самостоятельных решений, то станет понятным, какой паралич охватил на всех уровнях командование советскими войсками и позволил немцам сравнительно легко добиваться победы в первые дни и недели войны.Однако так было далеко не везде. Разбежавшиеся солдаты, оказавшиеся впоследствии в категории дезертиров или пленных, собирались в лесах группами и начинали громить немецких зенитчиков, сапёров, снабженцев. Вскоре вся Германия узнала о сражениях в Беловежской пуще, в этом «зелёном аду», как его называли немцы. Русские солдаты, показавшие себя непревзойдёнными мастерами ведения войны в лесу, создавали укреплённые районы в тылу и на флангах у немцев. Русские отчаянно сражались, пытаясь прорваться из окружения, постоянно атаковали с непоколебимым упорством и героическим презрением к смерти. Немцам приходилось их буквально выкуривать из нор в лесной чаще.
Гораздо хуже, чем на центральном фронте обстояли дела у немцев на юге и на севере. Через пять дней немцы подошли к Риге, однако дальше продвигаться стало гораздо труднее. Под Таллином немцы впервые столкнулись с организованным сопротивлением, когда отступавшие войска получили артиллерийскую поддержку кораблей Балтийского флота. Налёты немцев на корабли и военно-морские базы успешно отражались. Люфтваффе несли большие потери, составившие за неполный месяц боёв 70 % от тех 1800 боевых машин, с которыми немцы начали операцию вторжения.
Уже в начале июля появились сообщения о первых танковых атаках русских. 8 июля 1941 года произошло первое танковое сражение в районе Борисова, в котором русские танкисты действовали весьма искусно, стараясь зайти немцам во фланг или в тыл. В том, что русские танки, превосходившие немецкие по своим техническим характеристикам, не стали эффективным оружием летом-осенью 1941 года, виновато высшее командование Красной Армии, не усвоившее основное правило ведения танковой войны: «не распылять силы — собирать их воедино, в кулак». Следовало бы сказать точнее: те, которые усвоили и это правило, и многие другие правила ведения современной войны не хуже Гудериана, Гота, Хёпнера, все были расстреляны вместе с Тухачевским.
Сталин был якобы потрясён тем, что армия не сумела сдержать первый удар. Но именно он то и сделал всё возможное и невозможное для того, чтобы это случилось. Всем известна его крылатая фраза «кадры решают всё»: кто же, как не Сталин, поставил во главе Красной Армии Ворошилова, Тимошенко, Жукова, Будённого, Кулика и других столь же «талантливых» военачальников? Кто создал авторитет Ворошилову и заставил поверить всю страну в то, что это он выиграл Гражданскую войну? Сталин сделал из Ворошилова, не умевшего даже читать карты, военного человека и назначил его Главнокомандующим северо-западным направлением, где разгром Красной Армии оказался столь внушительным и быстрым, как нигде в другом месте. Впрочем, нет, и на юго-западном направлении, которое возглавил другой дружок Сталина — Будённый, Красная Армия подверглась не менее громкому и позорному разгрому. Однако и тут основная вина лежит на Сталине, ибо даже Будённый осознал опасность окружения и хотел отступить, но Сталин даже слышать не хотел об отступлении и перебрасывал всё новые и новые соединения в уже переполненный войсками район излучины Днепра. Корпуса Будённого вынуждены были выполнять сталинский приказ «ни шагу назад». В результате пять советских армий были окружены в 210 км от Киева. Все попытки вырваться из окружения не привели к успеху, так как бездарное руководство не сумело сосредоточить атаки на каком-либо одном, наиболее слабом участке.
Это произошло в конце третьего месяца войны, когда уже нельзя было сослаться на фактор внезапности или на нежелание Красной Армии довоенного призыва сражаться. Значительную часть армии здесь составляли уже резервисты в возрасте от 35 до 45 лет, которые дрались упорно и яростно. И приказ № 270, объявлявший «злостными дезертирами лиц, взятых в плен…», был уже доведён до сведения личного состава. Приказ, переложивший вину за разгром Красной Армии в первые месяцы войны с Верховного командования на рядовой состав. Ведь понятно же, что из нескольких миллионов советских военнослужащих, попавших в плен в 1941 году, большинство составляли солдаты, хотя и офицеров было предостаточно. Армия была разгромлена из-за неумения, а не нежелания, воевать, из-за явного превосходства немецкого офицерского корпуса над советским, из-за сталинской кадровой политики, в результате которой армию наводнили офицерами, окончившими шестимесячные курсы. Вот поэтому немецкие корпуса повсеместно громили советские армии, воюя головой, а не ногами. Немецкие офицеры никогда не посылали своих солдат на верную смерть в бессмысленные атаки, старались найти и находили обходные пути или пробивали при помощи штурмовых орудий брешь в обороне противника, прежде чем начать наступление.