007. Вы живёте только... трижды
Шрифт:
Джеймса Бонда перекосило.
— Ищите что-то, молодой человек? — окликнул его один из ассистентов.
— На самом деле, я просто ищу, где бы укрыться от слухов, — заискивающе улыбнулся Джеймс. — Вы тоже наверняка слышали про это возвращение Тёмного Лорда и всякую подобную ерунду?
Ассистент разом посуровел:
— Да это просто ерунда какая-то. Неужели никто не может приструнить этого Поттера, рассказывающего сказки?
— А Поттер рассказывает сказки?! — изумился Джеймс Бонд в теле Поттера.
— Конечно! — убеждённо ответил словоохотливый ассистент. — Ведь не может же быть, что Сам-Знаешь-Кто выжил после того сражения в 1981-м!
— Почему?
— Потому что после «Авада Кедавра» не выживают, — открыл великую тайну ассистент. —
— «Пророке», — автоматически поправил Бонд. — Но почему вы считаете, что Сами-Знаете-Кто использовал против мальчика именно «Аваду Кедавру»? Что, других заклинаний нет? Свидетелей-то не было, подтвердить никто не может.
— Ну а что же ещё? — развёл руками ассистент. — У меня сеструха родила недавно. А хахаль ейный, как услышал про беремчатость, поступил в военно-морской флот и уехал начальником гарнизона на Фолклендские острова, без права переписки. Так что сестрёнка моя родила и принесла ребятёнка в дом к нам с мамашей. Так вот, честно тебе признаюсь, — ассистент бросил на Джеймса взгляд исподлобья, — когда эта падла начинала орать, я ни о чём, кроме «Авада Кедавра», и думать-то не мог. А ведь я очень добрый, просто невероятной доброты человек. Только представь: визги, вопли, ор, изо дня в день, неделя за неделей…
Джеймс вспомнил свои нечастые пересечения с годовалыми детьми и согласно кивнул.
— И это я ещё про ребёнка не рассказывал, — сокрушённо покачал головой ассистент.
— Так вы считаете, что Сами-Знаете-Кто не вернётся и вернуться не может? — вернул разговор к предыдущей теме Бонд.
— Нет, конечно, — пожал плечами ассистент. — И все, кто говорит иначе, просто пытаются оправдать попытку переворота, который задуман этим Гарри Поттером и его подручным, Альбусом Дамблдором.
После второго упоминания в голове Джеймса что-то щёлкнуло:
— Погодите. Со своим подручным Дамблдором? Вы ничего не путаете? Поттер ведь — юноша, подросток! Как же его подручным может быть опытный и мудрый маг? Точно не наоборот?
— Я ничего не путаю! — насупился ассистент. — Сам посуди: ну кто такой Дамблдор? Директор школы. В прошлом прославился победой над Гриндевальдом, за что ему дали орден Мерлина и пропихнули в Визенгамот. Но с тех пор он ничем себя не проявил, в Первой магической войне в первых рядах не сражался, и влияния на её исход не оказал. Сейчас его и из Визенгамота попёрли… А с другой стороны — восходящая звезда, победитель Ну-Ты-Знаешь-О-Ком-Я, самый юный ловец в истории «Хогвартса», золотой мальчик, змееуст, убивший василиска, победитель Турнира Трёх Волшебников. Причём он сумел убить Седдрика Диггори и выкрутиться. Ну и у кого из них двоих больше шансов быть мозгом операции, а у кого мозгов нет совсем? Кто за кого должен держаться, кто у кого должен в подручных бегать?
— Эй, Хью, у тебя что, мозгов нет? — рявкнул продавец. — Хватит пацану зубы заговаривать!
— Ладно, давай к делу, парень, чего тебе отсыпать? — опёрся на прилавок продавец. — Навозные бомбы кончились.
— Мне, пожалуйста, две пачки Сахарных перьев, — Джеймс суетливо выгреб на прилавок кучу мелочи. — Если можно, без лягушачьей икры.
— Можно, — кивнул Хью. — Семь сиклей и двенадцать кнатов. Оплати в кассу.
— Спасибо, — Джеймс получил пакетик. — А разрешите ещё вопрос? Вот вы содержите целый магазин всяких волшебных шуток. Но школьников выпускают в Хогсмид только три раза в год. С чего ваш магазин живёт всё остальное время? Или вы за эти три дня делаете кассу так, что можете легко существовать весь год без продаж вообще?
Продавец посуровел:
— Парнишка, бери свои Сахарные перья и проваливай отсюда.
— Потрясающее отношение к клиентам, — прокомментировал Джеймс. — А общество защиты потребителей знает о том, что творится в вашей лавке?
— Вали-вали, —
продавец угрожающе поднялся, — а то с нашей брюквой познакомишься. Поверь мне, это не то знакомство, после которого можно жить долго и счастливо. Там вариантов всего два: либо недолго, либо долго, но очень несчастливо.— Я вас не боюсь! — пискнул Джеймс Бонд, схватил пакет, сделал неприличный жест продавцу и выскочил за дверь. Сердце колотилось, как бешеное. Конечно, со своим арсеналом он одолел бы и брюкву, и носорога, и стадо мамонтов, но тогда пошла бы прахом вся его маскировка.
Джеймс остановился передохнуть, взглянул на небо. Дождь уже перестал, но свинцово-серые облака по-прежнему низко неслись над землёй, едва не задевая шпили деревенских строений. За время пребывания суперагента в магазине главная улица не обзавелась ни конюшнями, ни ратушей, поэтому Джеймс тяжело вздохнул и отправился в сторону школы.
Стоило Джеймсу миновать последние дома, как хляби небесные разверзлись снова. Дорога к школе, и без того не пользовавшаяся особой популярностью, окончательно обезлюдела. Порывы ветра подхватывали дождевые капли и забрасывали их под зонтик с целеустремлённостью, заслуживающей лучшего применения; Бонд мгновенно вымок до нитки.
Суперагент как раз выбирал между возможностью припустить во все лопатки и добраться до школы, пока его не продуло пронзительным северным ветром, и между вариантом вернуться в Хогсмид и переждать очередной приступ ливня в каком-нибудь трактире, с ненулевой вероятностью попасть под следующий ливень, когда его ушей достигло низкое угрожающее рычание.
Джеймс хладнокровно остановился. Разумеется, он не испугался, — с чего бы ему пугаться? В одной руке суперагент держал зонтик, который сам по себе мог отразить нападение небольшой армии. Другой рукой он мог выхватить, на выбор, либо пистолет, либо волшебную палочку. И того, и другого хватило бы, чтобы остановить абсолютное большинство потенциальных противников. Но тут Бонду вспомнилась фигура дементора, встающая после выстрела в голову девятимиллиметровой пулей, и ему стало не по себе. Нет, Джеймс по-прежнему не испугался, но его рука покрепче сжала ручку зонтика.
— Кто здесь? — спросил Джеймс максимально спокойным и уверенным в себе тоном. К сожалению, впечатление было смазано, потому что ломающийся голос юноши пустил петуха в начале второго слога.
Рычание усилилось. Если раньше оно являлось простым предупреждением, то теперь это была откровенная декларация намерений. И эти намерения содержали безмерное количество сцен насилия.
Джеймс, всё ещё не решив, за что хвататься, за палочку или за пистолет, предпринял попытку тактического отхода на заранее подготовленные позиции. Иными словами, он направил зонтик примерно в ту сторону, откуда доносилось рычание, и начал пятиться обратно к деревне. Проблема в том, что низкочастотное рычание, казалось, исходит сразу отовсюду, поэтому решить, какие именно заросли вдоль дороги скрывают источник рычания, было невозможно. Попутно суперагенту пришлось выдержать короткую, но яростную битву с обезьяной, которая была превращена в человека толстым слоем цивилизации; очевидно, угрожающее рычание затронуло некие центры паники спинного мозга, и обезьяна внутри Бонда порывалась задать стрекача, или хотя бы залезть на самое высокое дерево и кидаться оттуда… Ну, чем-нибудь, что не жалко и чего много. У Бонда были обоснованные предположения на тему того, какой именно малоценной субстанции будет много, если он сейчас поддастся желаниям внутренней обезьяны, и его, цивилизованного суперагента, это слегка обижало.
Заросли слева от дороги раздвинулись, и оттуда показалась морда. Если бы Дали наглотался ЛСД и попытался изобразить льва, растущего из козла, у него получилось бы примерно такое же животное. Вишенкой на торте был размер этой морды: она могла бы использовать зонтик Бонда в качестве украшения в бокале коктейля. Морда прекратила рычать и явила на свет божий потрясающий набор клыков, каждый размером с руку взрослого мужчины.
Суперагент пересмотрел свои планы. Очевидно, тактический отход на заранее подготовленные позиции перестал отвечать сложившейся ситуации. Пора переходить к следующему пункту плана: просто драпать.