007. Вы живёте только... трижды

Полувеликан прохромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг них и норовил лизнуть в лицо.

— Что с тобой случилось? — спросил Рон.

— Говорят тебе: ничего. — Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. — До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось? Привет, Гарри. Соскучился?

— Хагрид, на тебя напали! — не унимался Рон.

— Сколько раз говорить — ерунда!

— А если бы кто из нас пришёл с фунтом фарша на месте лица, тоже сказал бы «ерунда»? — не отставал Рон.

— Ты бы сходил к мадам Помфри, — сказала Гермиона. — Раны нехорошие. Вон та, слева, выглядит похожей на перелом челюсти. И шина, которую ты наложил на ногу, совсем не добавляет тебе грациозности. Может, тебе аппарат Илизарова наколдовать? Я умею! Мне этим летом пришлось родителям помогать, у них один из пациентов платить не хотел.

— Без докторов обойдемся, ясно? — отрезал Хагрид.

Он подошёл к громадному деревянному столу, стоявшему посреди хижины, и сдёрнул с него посудное полотенце. Под ним оказался кровавый с прозеленью бифштекс размером чуть больше автомобильной шины.

— Фу, — высказался Рон. — Уж не кушать ли ты это собрался? Выглядит ядовитым.

— А как ещё ему выглядеть? Драконье мясо. Не для кушанья принесено.

Он схватил его, пришлёпнул к левой стороне лица и закряхтел от удовольствия; по бороде потекла зеленоватая кровь.

— Уже полегчало. Жжёт, а помогает.

Джеймс во все глаза смотрел на покалеченного полувеликана. Если бы подобные травмы получил обычный человек, его бы уже успели отпеть и засыпать землёй. Хагрид выглядел так, как будто он остановил «Хогвартс Экспресс» на полном ходу, а затем полез целоваться ко взбешённому кочегару, — ещё до того как тот отложил лопату.

— Так расскажешь нам, что случилось? — спросил Джеймс, отчаянно пытаясь придумать способ взять пробу драконьего мяса.

— Не могу, Гарри. Большой секрет. Рассказать — так не то что с работы уволят…

— А что ещё? — заинтересовался суперагент, для которого увольнение было самым страшным наказанием из всех возможных.

— Скажи, это тебя великаны отделали? — тихо спросила Гермиона.

— Великаны? — Хагрид поймал бифштекс, сползший почти до пояса, и снова пришлёпнул к лицу. — Кто тебе сказал «великаны»? Ты с кем говорила? Кто тебе наплёл, где я… Кто выдал, что я… А?

Джеймс коротко ухмыльнулся. Хагрид хранил секреты так же хорошо, как и любой маг. То есть примерно на уровне детсадовца подготовительной группы.

— Мы догадались, — извиняющимся тоном ответила Гермиона.

— Ага, догадались. — Хагрид сурово взирал на неё тем глазом, который не был закрыт бифштексом.

— Это… Ну, вроде как очевидно, — сказал Рон. — Подумай сам: тебя вместе с мадам Максим посылает на сложное, опасное, ответственное задание лично Дамблдор. Что общего между тобой и мадам Максим?

— Мы оба преподаватели, — пробурчал Хагрид, закрывая здоровый глаз.

— Вы оба полувеликаны, — продолжил Рон. — Это бросается в глаза чуточку сильнее, чем ваш статус преподавателей. Для чего могли понадобиться Дамблдору два полувеликана сразу после того, как Дамблдор узнал, что Сам-Знаешь-Кто возродился? Чтобы послать посольство к великанам и уговорить их не выступать на стороне Сам-Знаешь-Кого, как в прошлый раз.

Джеймс кивнул и мысленно присвистнул. Иногда Рон умел пользоваться логикой. Это следовало запомнить, или даже записать. Такой редкий момент… Хагрид сердито оглядел их, шмякнул мясо на стол и похромал к засвистевшему чайнику.

— Сроду не видал таких досужих ребят, — бурчал он, разливая кипяток по трём кружкам, размерами, формой и, чего уж греха таить, чистотой больше напоминающим поломойные вёдра. — Не в похвалу вам говорится, учтите. Любопытны не в меру. Нос суёте куда не надо. — Но в бороде как будто мелькнула улыбка.

— А куда надо? — немедленно спросил Джеймс.

— Так ты великанов искал? — с улыбкой поинтересовался Рон, усаживаясь за стол и беря в руки рогалик из каменного теста, размером в пол-руки.

Хагрид поставил перед ними чай, сел, подобрал свой бифштекс и опять пришлёпнул его к лицу.

— Ну. Искал.

— И нашёл? — спросила полушёпотом Гермиона.

— Правду сказать, найти-то не больно трудно. Не лепреконы ведь, понимаешь.

— А где они? — быстро спросил Джеймс. — Есть координаты, хотя бы в проекции Меркатора?

— Лепреконы? В Ирландии.

— Нет, великаны.

— В горах, — последовал невразумительный ответ.

— А что же, маглы их не…

— Да встречают, — мрачно перебил Хагрид. — Только говорится всегда: несчастный случай в горах. С альпинистами.

Он переместил немного бифштекс, чтобы полечить самый большой синяк.

— Давай, Хагрид, рассказывай, чем занимался, — сказал Рон. — Расскажи, как тебя уделали великаны, а Гарри тебе расскажет, как на него напали дементоры.

Хагрид поперхнулся с кружкой у рта и одновременно уронил свой драконий компресс. Слюни, чай и драконья кровь обильно оросили стол, и, пока он кашлял, мясо сползло со стола и с мягким шлепком упало на пол. Джеймса слегка затошнило.

— Как это напали дементоры?

— А ты не знал? — Гермиона широко раскрыла глаза.

— Гермиона, я сегодня вернулся! Ничего я не знал, пока меня не было. Я был на секретном задании, нельзя, чтобы совы ко мне летали всё время. Дементоры, Азкабан их возьми! Вы правду говорите?

— Ну да, — ответил Джеймс. — Они появились в Литтл-Уингинге, напали на нас с двоюродным братом и попытались высосать мою душу. Его душой, очевидно, побрезговали…

— Чего?!

— Но потом Дадличка отходил дементоров скамейкой, и они предпочли убраться восвояси, — продолжил Джеймс. — В общем, обычные летние каникулы обычного британского школьника. Расскажи лучше, как ты лето провёл.

Хагрид уставился на него здоровым глазом. Джеймс выразил лицом простодушие, но взгляд Хагрида выдержал твёрдо. Хагрид уступил.

— Ну, так и быть. — Он нагнулся и выдернул у Клыка из пасти драконье мясо. Джеймс почесал ухо и дважды щёлкнул по металлической пуговице, связывающей его с Лондоном. Техник, дежуривший у самописца, увидел условный сигнал и вызвал Эм.

— Хагрид, это не гигиенично, — сказала Гермиона, но полувеликан уже приложил отобранное у собаки мясо к подбитому глазу и, подкрепившись основательным глотком чая, столь крепкого, что в нём начала потихоньку растворяться ложка, приступил к рассказу: