007. Вы живёте только... трижды

— Это Поттер, — Минерва МакГонагалл откашлялась и, набрав воздуха, продолжила: — Он обратился ко мне с просьбой изменить его учебное расписание.

— Ух ты! Интересно, почему это наш чудо-мальчик решил озаботиться своим образованием сейчас? Он же, вроде бы, был счастлив изучать те же предметы, на которые записался его приятель Уизли? А наше рыжее солнышко пятого курса выбирало предметы по принципу «меньше знаешь, крепче спишь», и с первой половиной этой фразы оно отлично справляется. Что Поттер захотел изучать?

— Вот список, — Минерва протянула директору украшенный витиеватой подписью свиток пергамента. — Он просит изучать магловедение, нумерологию, теорию магии и вурдалаковедение [78] . Вместо этого он готов пожертвовать уходом за магическими существами. В приложении А он аргументировал свою просьбу пространным эссе на тему ответственности мага перед современной магической наукой, в приложении Б привёл несколько вариантов собственного расписания, основанного на предполагаемой сетке уроков, которую он рассчитал с помощью методов статистического анализа, исходя из расписаний Хогвартса за последние 13 лет, а в приложении С привёл список литературы по соответствующим предметам, которую он успел прочитать, и по содержанию которой он готов держать экзамены, чтобы доказать своё право обучаться на этих курсах.

78

Предмет под названием Ghoul Studies упоминается в фильме «Гарри Поттер и узник Азкабана».

Тяжёлая часть свитка выскользнула из руки декана. Свиток, удерживаемый за свободный конец, развернулся до пола и покатился по кабинету, продолжая разматываться.

— Тот-Кого-Нельзя-Наказать решил сменить амплуа?! Надо намекнуть ему, что место зануды-заучки уже занято. — Альбус схватил свиток и вчитался. — Это что, список литературы?! — Директор пробежался глазами сверху вниз. — Сто восемьдесят семь пунктов?!

— Мальчик почти месяц жил в доме с очень хорошей библиотекой и без должного наблюдения, — пожала плечами Минерва. — Согласись, Альбус, в том, что касается вурдалаковедения, мало какая библиотека сравнится с собранием, подобранным Блэками. И у него был хороший учитель, Римус Люпин.

— Да, тут ты права, эта шавка в самом деле кое-что знает, — пробормотал директор, пробегая глазами по заполненным каллиграфическими закорючками строчкам. — Но что делать, я не мог выставить этого оборванца, ведь он школьный друг хозяина дома. Ох уж эти мне идеализированные воспоминания о школьных годах… Не удивлюсь, если эти два прикроватных коврика даже блох делят по-братски!.. Что?! Он вписал сюда «Курощение полтергейста»!

— Да, Альбус, — покорно кивнула Минерва, признавая несомненную грамотность директора.

— Но эта книга была запрещена ещё лет четыреста назад, и я думал, что все существующие экземпляры давным-давно изъяты и уничтожены! Тем более, их ведь никак не могло быть много. Чтобы пройти защитные заклинания, уничтожающие память переписчика, эту книгу необходимо переписывать кровью приносимого в жертву духа степенью не ниже третьей. А такие духи очень не любят, когда их начинают приносить в жертву, уж я-то знаю, перед дождями колено до сих пор ноет.

— Я в курсе, Альбус.

— И как он смог её прочитать, ведь кровь духа невидима?

— Очевидно, выучил Апарециум, — Минерва попыталась забрать у Дамблдора свиток.

— Как?! По книгам? Какая книга правильно опишет инициализрующий жест? — Дамблдор, как и полагается перешагнувшему за столетний рубеж старику, был несколько старомоден.

— Поттер мог спросить у Сириуса, зачем ему в библиотеке пустая книга. Какая разница, откуда? Факт, что Поттер его уже знает. Или его, или какое-нибудь аналогичное заклинание.

Альбус выпустил свиток и опёрся о свой стол. Минерва сноровисто скатала пергамент.

— Знаешь, что мне не нравится? — директор потёр ладонью лоб, словно страдая от мимолётного приступа мигрени.

— Кроме появления у Поттера мозгов? — подняла бровь Минерва. — Между прочим, он попал с одним из предложенных расписаний точно в ту сетку уроков, которую мы запланировали на этот год. А мы ведь стараемся их менять случайным образом, чтобы не получилось, что один и тот же преподаватель из года в год вынужден преподавать на последних парах. Ну, за исключением Авроры Синистры, у которой выбора нет, ибо — астрономия.

— Да нет, это меня как раз не сильно беспокоит, — отмахнулся Альбус, ещё не подозревая, насколько он ошибается. — Орудие с мозгами всегда полезнее орудия без мозгов. Подумай, Минерва, он отказывается от Ухода за магическими существами!

— Это естественно, — возразила Минерва, — мальчик потерял память и не знает о Хагриде ничего, кроме того, что ему рассказывали Рон с Гермионой. Возможно, его не восхитила мысль об огромном и не слишком умном получеловеке-полувеликане. Тем более что сейчас он куда-то запропастился, — а куда, кстати?

— И Рон, и Гермиона души в Хагриде не чают, — отмахнулся Альбус, сложил руки за спиной и начал в глубоком раздумье прохаживаться по кабинету. Золотые очки в форме полумесяцев зловеще поблёскивали. — Они без труда доказали бы Поттеру, что единственная радость в его школьной жизни — пообщаться с нашим лесничим. Но Уизли и Грейнджер потерпели неудачу. Это означает, что Поттер перестал слепо идти на поводу у друзей. Мы лишились ещё одного рычага влияния на мальчика.

Минерва порывисто сняла собственные очки и начала протирать их скомканным в кулаке платочком, забыв о растёртой по платочку лимонной дольке. О таком следствии из просьбы Поттера она даже не задумывалась. Именно поэтому она безусловно признавала лидерство Дамблдора в сложных политических интригах, которые тот вёл одновременно на нескольких фронтах и на нескольких уровнях.

— Мы не можем угрожать ему отправить его к родственникам, потому что теперь у него есть Сириус, который будет счастлив приютить его на каникулах, — раздумывал Альбус вслух, гуляя по кабинету и загибая пальцы. — Мы не можем повлиять на него через Хагрида, потому что он забыл, кто такой Хагрид, и, отказавшись от урока по уходу за магическими существами, у него не будет возможности сойтись с Хагридом заново настолько близко, как это было раньше. Он только что продемонстрировал, что уже вышел из-под влияния Уизли и Грейнджер. — Дамблдор посмотрел на свои пальцы. — Получается, у нас осталось всего два рычага влияния на Поттера: его полёты на метле, то есть квиддич, и его влюблённость в младшую Уизли.

— Почти что так, Альбус, — кивнула Минерва, водружая на нос лимонно-жёлтые очки.

— Почти?! — глаза под линзами в форме полумесяцев полыхнули ледяным пламенем.

— Он разучился летать на метле, — зажмурившись, выдохнула Минерва, — и терпеть не может Джинни. Считает её пустоголовой балаболкой, которая положила на него глаз. А что касается квиддича, то он согласен уйти из команды, потому что из-за выполнения домашних заданий у него не будет хватать времени на тренировки. Это есть где-то в приложении А, кажется, в середине четвёртого фута.