12 лет спустя
Шрифт:
– Хорошо, заодно нам надо перевезти готовые электродвигатели в Шауляй, с ними у нас бартер на солнечные батареи и пластиковые лодки.
– Не вопрос, только зачем вам солнечные батареи?
– Бартер с Тверью, в обмен на партию одежды и военной формы, наши запасы заканчиваются. Лодки нам – для исследования малых рек, как шлюпки и для рыболовов.
– Теперь еще одна операция, в которой вам уготована главная роль. Вскоре после постройки второго диска. мы спроектировали и запустили спутник для отслеживания наших дисков по излучению двигателей, как предосторожность на случай аварии. И вскоре мы обнаружили, что в центр Москвы хранится нечто, переизлучающее на той же частоте и создающее микро-искажения времени. Несколько пролетов на достаточном расстоянии уточнили, что оно находится в хранилищах Музея Востока. Наши ученые просчитали все варианты и пришли к выводу, что такие эффекты может давать только голографический
– Что там может быть?
– Самое интересное, что мы сами этого не знаем, хотя по огромному везению среди нас оказалась востоковед Ольга Брилева из этого музея, и писатель-историк Алексей Меняйлов. Последний по своему здоровью не прилетел, а Брилева с нами. Ольга, расскажи товарищам офицерам диспозицию. Русоволосая женщина лет сорока на вид встала, прикрепила к стене схему и начала рассказ:
– Сам музей находится фасадом на Никитском бульваре, перед ним двухполосная дорога, ограда и сквер. В музей есть два входа – служебный в крошечном дворике и парадный. Дворик правее парадного, то есть все входы с одной стороны. Основное здание трехэтажное, служебный корпус с хранилищами – шестиэтажный. Хранилища уходят в подвал на три-четыре этажа, подвалов несколько и они разной глубины. Я нарисовала по памяти план зданий, но как вы понимаете, спустя 12 лет я могу что-то путать. Опять же, я занималась скифо-меотскими культурами, и в хранилища сренеазиатских экспонатов просто не спускалась.
– А как в Уссурийске оказались? – спросил кто-то из офцеров.
– Случайно. В том районе нашли поселение и в нем крупный клад с меотскими предметами 26-вековой давности, я вылетела на раскопки, и тут началось. В числе копавших были два инженера с космодрома, находившихся в отпуске, они и увезли меня туда, когда началось. И отговорили пробираться к семье через полстраны.
– А сейчас вы кто?
– Единственный на весь регион археолог. Конечно, не самая нужная профессия сейчас, но руководство Усурийска решило, что раз в регионе есть древности, то кто-то должен их изучать и готовить себе смену, у меня даже целых пять студентов. Хотя от летчиков я и слышу шутки, что еще лет пять, и к моей профессии потребуется приставка «ксено» [1] , но я отношусь к этому с юмором.
1
«ксенобиолог», «ксеноархеолог» – эти термины зарезервированы для обозначения профессий тех, кто будет изучать животный мир и историю других планет.
– Итак, боевая задача – высадиться примерно в километре от музея, скорее всего на Тверскую площадь, на бронетехнике и бульдозерах подойти к музею, расчищая дорогу к нему, зачистить район, зачистить музей, задействовать освещение, возможно – осушить подвалы, и затем обнаружить искомый предмет. Затем на Тверскую приземлится легкий самолет, который и доставит артефакт в «Пламя», откуда его заберет следующий корабль на воздушной подушке, который и доставит его в создаваемую сейчас лабораторию в Жигулевских горах.
– Отчего там?
– У вас его долго держать нельзя – двигатели наших дисколетов его сотрут, к нам в Уссурийск тоже нельзя. Поэтому и строится бункер-лаборатория. Пока артефакта там нет, мы возим стройматериалы дисколетом, а электростанцию мы установим в двух километрах от лаборатории, и прокладываем подземный кабель.
Офицеры принялись обсуждать план операции.
Сразу стало очевидно, что надо блокировать или взорвать тоннель под Арбатом, и заблокировать все подъезды к музею, кроме бульвара, с которого пойдет техника. Уссурийцы предложили вариант, что малый диск «двойка» будет висеть на высоте в полтора километра над Новым Арбатом и по целеуказанию с земли отстреливать ИК-лазером зомби и особенно мутантов. Такое прикрытие военных не то чтобы обрадовало, но огневой мощи много не бывает. Высаживаться решили на Тверской площади, в голове колонны пойдет тяжелый бронированый бульдозер с лебедками и краном-манипулятором для расчистки проезжей части бульвара, за ним – БТР и грузовики пламеневцев. Сначала кто-то предложил чистить дорогу танком, но эту идею отвергли, неизвестно, в каком состоянии дорога, сколь глубоки трещины в ней, а танк существенно тяжелее бульдозера.
Заодно уссурийцы предложили использовать «штурмтигренка» – сотворенное ими по заветам Мартина Хикмайера нечто на базе трактора, вооруженное пусковой установкой калибра 400 мм под неуправляемые ракеты весом 350 кг, из которых 200 приходились на взрывчатое
вещество. Машина имела круговое бронирование 20 мм, экипаж из водителя и трех заряжающих, десять ракет в установке и в боеукладке, бойницы для стрельбы из автоматов. В отличие от немецкого «Штурмтигра», машина имела более слабое бронирование, рассчитанное скорее на то, чтобы можно было отстреливать повисших на ней зомби без риска поразить экипаж.Планирование операции, на которую собирались послать два БТРа, три грузовика, бульдозер и «штурмтигренка», заняло полдня, затем леди Инна связалась с Уссурийском и диск с техникой в грузовом отсеке вылетел в «Пламя».
На следующее утро операция началась. «Четверка» выгрузила технику на Тверскую площадь и улетела обратно в ППД, «двойка» зашла на большой высоте в район Арбата и на мониторы в штабе и в бронетехнике по радио пошла картинка местности. Первым по проезжей части бульвара полз бульдозер, механическая рука подхватывала мешавшие проезду заржавевшие легковушки и переставляла их в «зеленку» бульвара, ехали не торопясь, иногда раздавались одиночные выстрелы. На перекрестке с Герцена колонна встала, вперед ушел бульдозер и расчистил проезд к музею, после чего около часа выкладывал баррикаду из легковых машин, блокируя проход и проезд с Арбата на Никитский. Затем бульдозер вернулся к колонне, ракетный недотанк поехал вперед, встал почти перед музеем и выпустил ракету в тоннель под Арбатом, в котором виднелось огромное скопление зомби. Рвануло так, что БТРы встряхнуло, облако серой пыли и дыма поднялось вверх огромным грибом. Машина откатилась назад, на броне были пара вмятин от кусков бетона.
БТР проехал вперед, метров на сто дальше входа в музей и немного развернулся, чтобы можно было стрелять из десантного отделения вдоль бульвара в сторону Арбата.
Бульдозер с кран-манипулятором уехал на Тверскую, расчищать ее ото всего и готовить посадочую полосу для «Аннушки».
Грузовики с десантом подкатили к входам в музей и зачистка началась. В основной экспозиции проблемой было только отсутствие света, зомби там оказалось всего три, и те при входе. В научной части пришлось возиться дольше – сложный лабиринт переходов, хранилищ, лабораторий, но и он был осмотрен, в нем оказалось тоже всего пять зомби, включая двух в каморке привратника. Сгрузили дизель-генератор и подключили его к сети музея, дав свет в подвалы и хранилища. Группы солдат аккуратно спускались в подвалы, но осмотреть удалось только минус первый этаж – дальше все было затоплено. Пришлось сгружать мотопомпу, тянуть заборные рукава в подвал и сбросные – в воронку от взрыва на Арбате. Откачка была делом долгим, несмотря на специально собранную мотопомпу с турбиной, качавшей несколько кубометров в минуту. Шланги содрогались, пока тонны воды неслись в воронку, освобождая подвалы. Минус второй осушили за час, и туда спустились солдаты и поисковая группа.
Вдруг спокойное течение водоотливных работ прервалось воплем:
– Мутант, берегись!
И сразу послышались автоматные очереди. Монстр бежал со стороны Арбата, причем как назло вдоль трубопроводов, и диск не мог стрелять по нему, чтобы не сжечь трубопроводы. Тварь имела странно выгнутые лапы и огромную круглую пасть без признаков головы, сзади мелькала туша и какой-то круглый курдюк. Под огнем из десятков стволов, включая два КПВТ, тварь сначала запнулась на перебитых лапах, а потом рухнула на землю. Бойцы подошли к ней, рассматривая монстра. А посмотреть было на что – на «задних» лапах и спине твари болтался пыльный пиджак, на котором что-то блеснуло. Одетая в черную броню леди Инна подошла к твари и сорвала блеснувший предмет с обрывков пиджака:
– Смотрите, значок депутата Госдумы!
Осмотр монстра показал, что круглым курдюком позади твари была как раз голова бывшего депутата, а в круглая пасть появилась у мутанта на месте анального отверстия. Было похоже, что и мозг твари переместился в крестцовый отдел позвоночника. Подошел еще кто-то из уссурийцев.
– А опять, жопожора застрелили?
– Кого-кого?
– Да мы так называем тип мутантов, которые часто попадаются при зачистке бывших госучреждений, мэрий, префектур. Мы таких тварей целый выводок во Владивостоке настреляли, а больше леопардами затравили. Нам нужна была база данных по предприятиям региона, вот и сунулись тогда в городскую администрацию. Хорошо, что кошечки их задирают на раз, а то нас всех бы сожрали.
Тем временем зачистка музея подошла к концу, научная группа с каким-то здоровенным детектором ушла в подвалы музея, но сигнал-отклик шел сверху, с верхних этажей. Через полчаса Брилева, леди Инна и десяток бойцов столпились в комнатке на четвертом этаже, глядя на невзрачную статуэтку танцующей девушки на огромной кубической подставке, наверно полметра на полметра.
– Отклик идет из этого ящика в основании статуи – сказал оператор поискового прибора.
– Сейчас, посмотрю журналы – отозвалась Ольга