20 лет

Само это слово не вызывало ничего, кроме неприязни, дискомфорта, отвращения. Секс, похоть, сношение, вожделение, порно - для меня эти слова имели единое значение, единый смысл, какими эпитетами, поэтизмами и сантиментами их ни надели. Моё сознание категорически не принимало данную формулу любви. Данную суть любви. Романтично? Сентиментально? Трогательно? Ничуть. В десятом классе мы поспорили на этой почве с Климтом, но прошло три года. Изменилось многое, только не это. Я по-прежнему оставалась противницей физической близости такого рода. Однако, сидя той ночью у окна, поймала себя на мысли о том, что изредка, но всё же случались моменты, когда после того, как мы с Марком желали друг другу спокойной ночи, и он выключал свет, снимая в темноте футболку, оставаясь в серых спортивных штанах, что-то во мне ёкало. Чем это являлось? Возбуждением? Смущением? Не знаю. Подобные вспышки были мимолётны, я не успевала заострить на них внимание, подвести под определённые понятия, раздув до "нечто". Это "нечто" просто случалось и всё.

А что, если я действительно хотела Марка? Возможно ли это? Да и что значит "хотела"? Хотела прижаться к его раздетому телу? Хотела поцелуев и объятий? Хотела быть оттраханной? Я не понимала. Не хотела понимать и принимать подобную правду. Марк нравился мне как личность, как парень. Потерять его было страшно, но и становиться полностью прирученной не казалось правильным. Я боялась проникнуться к этому человеку каким-то великим чувством, поскольку знала наверняка, что в скором времени что-то в любом случае нас разлучит. Готовить себе заранее очередную дыру в душе не представлялось разумным, мне было удобно ни к чему не обязывающее сожительство, основанное не на страсти, чувственности, ласке, ревности, а на поддержке, какой-то рациональности, дружбе. Такая почва надёжнее, нежели та, которую то заливает, то выжигает, но всё-таки мы с Марком жили вместе несколько месяцев, спали в метре друг от друга, и только в ту ночь я всерьёз вдруг осознала, насколько этот факт нелогичен.

Когда ближе к часу ночи в коридоре хлопнула железная дверь, и послышались его негромкие, уверенные шаги, моё нутро предательски напряглось.

– Ты чего в темноте?
– несколько испуганно произнёс он, включив с порога свет.
– Всё нормально?

– Да, - кивнула я, щурясь.
– Привет.

– Привет.

– Тебя не замело?

– Не совсем, как видишь. Вкусно пахнет.

– Это рыба. Запечённая.

Услышав о рыбе, Марк расплылся в счастливой улыбке. Пока он раздевался, разувался, пока ходил мыть руки, я накрыла на стол, поставила кипятиться чайник. Ничего особенного не произошло, но я впервые за время совместного провождения испытывала волнение. Вернувшись из мойки, Марк снял свитер, надел чёрную футболку, идеально сидевшую на нём вместе с зауженными джинсами. Тёмные гладкие волосы оставил распущенными, заправив мешающиеся пряди за уши. За столом я практически ничего не говорила, всего пару раз оторвала глаза от тарелки. Появилось непривычное смущение, стеснение, а, сталкиваясь взглядом с Марком, убеждалась в том, что желание, которого я остерегалась, которое в принципе презирала, вышло из-под замка и вступило в полную силу.

– Чем занималась сегодня?

– Как и всегда. Ничем примечательным.

– Как у мамы дела? Созванивались?

Марк всячески пытался разговорить меня, но напрямую вопросами вроде: "Что не так?" не атаковал, так как подобные уходы в себя стали для меня обыденным делом, поэтому очередную неразговорчивость воспринял, как участившееся за последний месяц плохое настроение. Его настроение при этом подкосилось тоже.

Закончив с холодной рыбой, мы молча выпили по бокалу сладкого чая, убрали со стола, и пока Марк по своему настоянию мыл на кухне посуду, я сходила умыться, переоделась в пижаму, расчесалась. Лицо горело. Да и не только лицо, собственно, и это отнюдь не было приятным ощущением. В те мгновения я не питала к себе ничего, кроме разочарования, злости и непонимания. Может, конечно, накрутила себя. Может, сработало самовнушение. Какое-то помутнее на фоне психического расстройства. Кто теперь разберёт? Я физически испытывала тягу к Марку, притяжение, как не скажут в женских романах - отрицать это было глупо, но и что с этим делать, как контролировать, не имела понятия.

Зарывшись в одеяло и уткнувшись носом к стене, слушала Love is Blindness Джека Вайта, когда почувствовала нерешительное прикосновение. Повернувшись и различив в темноте стоявший рядом с кроватью силуэт Марка, разумеется, в связи с недавними мыслями, вздрогнула, резко выдернув из ушей наушники.

– Слышишь меня?

– Теперь да.

– Говорю, спокойной ночи.

– Спокойной.

Подоткнув мне у ног одеяло, он опустился на свой матрас, стянул футболку, поставил на телефоне будильник. Ещё раз бросил взгляд в мою сторону и, поглаживая пришедшую к нему Бусинку, размеренно улёгся на правый бок. Я в смятении выключила музыку, и уже скоро комнату залила жуткая тишина, разбавляло которую лишь равномерное кошачье мурчание. Прошло десять минут, двадцать минут. Тридцать. Час. Полтора часа. Уснуть не выходило, однако Марк, несмотря на моё ёрзанье, в какой-то момент засопел. Бусинка, перестав мурлыкать и топтаться на подушке, прыгнула на подоконник, где долгое время умывалась, после чего сладко свернулась клубком. Я же выбивалась из этой сонной идиллии. Когда лежать стало совсем невмоготу, поднялась с кровати, налила в темноте воды из чайника. Сделала несколько глотков, сидя на краю жёсткого, узкого матраса. Как это назвать? Чем? Тупым недержанием? Животным возбуждением? Адским любопытством? Жаждой новых ощущений? Чем ни назови, а природное начало во мне закричало в полную мощь. Не знаю, где произошла утечка, но то логическое продолжение совместного проживания, которого я опасалась допустить, полностью затмило мне мысли. Я хотела Марка. Примитивный, не безобидный вывод. Секс был естественен в той ситуации, в какой мы осознанно оказались, но не естественен для той меня, где я всё ещё была я.

– Ты чего не спишь?
– заворочавшись, прошептал Марк.
– Кир?

– Не могу уснуть, - призналась я.

– А сколько время?

– Около трёх.

– И ты всё это время сидишь? Может, тебе чай с мелиссой выпить? Мне помогало в своё время.

Я промолчала.

– Так что? Заверить?

– Чай? Нет, спасибо, не нужно. Это не поможет, тут проблема в другом.

– В чём?
– Марк, ничего не понимая, потёр глаза, принял сидячее положение.
– Что за проблема?

Как о таком сказать?

– Не думай об этом. Извини, что побеспокоила, - с этими словами я стремительно поднялась и залезла на кровать, накрывшись с головой одеялом. Так прошло минут семь-восемь. Стало нечем дышать.

– Марк?

– Да?

– Не спишь?

– Теперь тоже не могу.

– Прости.

– Перестань. Не ты меня разбудила, я сам проснулся.

– Ты можешь выспаться до обеда сегодня. Не обязательно вставать в восемь утра.

– Если получится.

– Можно кое-что спросить?

– Конечно.

Я долго не решалась.

– Ну? Что ты хотела?

– Мне не совсем удобно.

– В смысле? Что такое?

В этом ставшем родным голосе послышалось нечто тревожное. Марк, судя по всему, напрягся.

– С тобой что-то не так сегодня или мне показалось?

– Не показалось.

– Что случилось?

– Ты мог бы увидеть во мне девушку?

– Увидеть в тебе девушку?
– улыбнувшись, переспросил он.
– А, по-твоему, кого я в тебе вижу? Парня?

– Ты не понял меня.

– Поверь, отлично понял.

Я снова умолкла.

– Почему ты спросила?

– Не бери в голову. Просто ночной бред.

– Ладно.

– Спокойной ночи.

– Спокойной. Если в ближайшее время не сможешь уснуть, буди меня.

Примерно через полчаса дыхание Марка вновь стало глубоким, медленным. А я по-прежнему лежала с открытыми глазами, благодаря судьбу за то, что мне не надо было вставать утром на работу. Я, конечно, частенько выходила на смену не в самом бодром состоянии, но когда часы показывают четыре часа утра, а в семь тебе уже собираться, учитывая, что сна ни в одном глазу - перспектива далеко не радужная. Был, правда, однажды случай, когда я полночи проревела, проснулась утром - глаза опухшие. Счастье, что Галя не отказала тогда и вышла за меня, но регулярно надеяться на кого-то не входило в список моих привычек, поэтому благодарила природное начало за то, что это "нежданная страсть" не накрыла меня в ответственный момент. Хотя, не стоило торопиться делать выводы.

Той ночью мне так и не удалось уснуть. Я валялась, слушала на повторе Devil in the details, Twenty years, Protect me from that I want, Special K "Placebo", I will и Go slowly "Radiohead", Fuck you и Again "Archive", Невский проспект "Сплин". Несколько раз поднималась, подходила к окну взглянуть на белую безысходность в компании с Бусинкой. В семь она стала просить свой утренний завтрак в виде оставшейся с вечера рыбы. Исполнив пожелание, я переоделась в спортивный костюм, сходила умыться. Поставила греться чайник. Утро было странное, но при всём при этом в этой странности существовало что-то, чего я давно не испытывала. Внутренний забытый спутник подал сигнал. Может, действительно мы становимся такими, какие есть, оттого, что меняем мечты на сон?

Я с энтузиазмом выпила бокал кофе в прикуску с овсяным печеньем. Застелила постель, усевшись поверх пледа прислонившись к стене, начала читать "Бытие и ничто" Сартра. Удивительно, но после морально неспокойной ночи думалось вполне ничего себе. Я без проблем переключилась на книгу, отстранив навязчивую мысль на второй план, но, тем не менее, мой взгляд на Марка изменился, к счастью или к сожалению. Долго, однако же, до меня доходило, что этот человек на самом-то деле являлся парнем. Причём не братом, не каким-либо другим родственником. Он являлся парнем, который был готов встать посреди ночи и заварить мне чай с мелиссой, не требуя ничего взамен. Марк запросто мог бы своим обаянием за пару часов развести на секс практически любую девушку, но при всём при этом он находился рядом со мной, ни разу не сделав намёка на то, что я чем-то обязана ему за потраченное время. Потраченные деньги. Нервы. Ни разу не попытался напоить меня и перетянуть на себя одеяло. В век обесценивания духовного и нравственного это дорого стоит.