2008_52(600)

"Рыночники" на дискуссии утверждали, что этот закон является постоянно действующим, обязательным для всех периодов исторического развития. Используя это утверждение как таран, они пропагандировали систему хозяйственного расчёта между обществом в целом и отдельными его производственными единицами на основе общественно необходимых затрат труда и распределения дохода предприятий. Сущность его состоит в том, что каждое предприятие и его подразделения в денежной форме соизмеряют затраты на производство и результаты своей хозяйственной деятельности, покрывают свои расходы денежными доходами от реализации продукции, тем самым обеспечивая рентабельность и самоокупаемость всего общественного производства. Чтобы создать, вольно или невольно, видимость соответствия хозрасчета основному закону социализма, «рыночники» демагогически заявляли, что он принципиально отличается от коммерческого расчёта капитализма, так как базируется на общественной собственности на средства производства и осуществляется в интересах всего общества. Якобы он позволяет сочетать интересы общества с интересами отдельных коллективов предприятий и каждого трудящегося. В приведенных соображениях ключевым словом является "рентабельность".

Отвечая как «рыночникам», так и «нерыночникам», Сталин опровергает мнение, "что закон планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства уничтожают принцип рентабельности производства. Это совершенно неверно. Дело обстоит как раз наоборот. Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства и в разрезе, скажем, 10–15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства, избавляя нас от периодических экономических кризисов, разрушающих народное хозяйство и наносящих обществу колоссальный материальный ущерб, обеспечивая нам непрерывный рост народного хозяйства с его высокими темпами". Если идти начертанным «рыночниками» путем, то надо закрыть "ряд пока еще нерентабельных предприятий тяжелой промышленности, где труд рабочих не дает "должного эффекта", а открыть "новые предприятия безусловно рентабельной легкой промышленности, где труд рабочих мог бы дать "больший эффект"… "отказаться от примата производства средств производства в пользу производства средств потребления. А что значит отказаться от примата средств производства? Это значит уничтожить возможность непрерывного роста нашего народного хозяйства, ибо невозможно осуществлять непрерывный рост народного хозяйства, не осуществляя вместе с тем примата производства средств производства". По Сталину "сфера действия закона стоимости ограничена у нас наличием общественной собственности на средства производства, действием закона планомерного развития народного хозяйства — следовательно, ограничена также нашими годовыми и пятилетними планами, являющимися приблизительным отражением требований этого закона".

Сталин подчеркивает, что "стоимость, как закон стоимости, есть историческая категория, связанная с существованием товарного производства. С исчезновением товарного производства исчезнут и стоимость с ее формами и закон стоимости". И добавляет: "Там, где есть товары и товарное производство, не может не быть и закона стоимости. Сфера действия закона стоимости распространяется у нас, прежде всего, на товарное обращение (между двумя видами социалистической собственности. — Н.Л.)".

Экономическая система, запущенная Сталиным, вела страну через постепенное вытеснение товарно-денежных отношений к положению, когда любая часть производства функционировала бы, исходя не из ее внутренней рентабельности, а из общественной необходимости при общей рентабельности народного хозяйства в длительной перспективе. Отступление же от этой системы последовало после смерти Сталина. При Маленкове это был ряд популистских мероприятий, стоивших многие миллионы рублей, выкинутых на ветер. При Хрущеве — это троцкистское наступление на приусадебные участки колхозников, «освоение» целины, прекращение «сталинских» строек, разгон МТС. При Хрущеве и Брежневе — это попытка осуществить торгово-промышленную экспансию в третий мир, обескровившая советскую экономику и не давшая развиваться платежеспособному внутреннему спросу, загоняя людей в рамки уравниловки. Эти деятели не нашли ничего лучшего, как посадить страну на нефтегазовую иглу, поставив ее, тем самым, в зависимость от Запада, но ставшей коррупционной кормушкой для партийной номенклатуры. Как пишет Сергей Кара-Мурза, после смерти Сталина, "тех, кто пытался разрабатывать политэкономию советского хозяйства как нетоварного, загнали в угол, давление «рыночников» соединилось с интересами партийно-государственной номенклатуры (выразительным представителем которой является сейчас Зюганов. — Н.Л.) и привело к реализации всей "программы Горбачева-Ельцина" [www.kara-murza.ru/books/ecec/ecec8.html]".

Как по марксизму, так и по теории товаризации, кризис капитализма начался сто лет назад, когда произошел раздел мира между колониальными державами. Отсутствие товарной прибыли толкнуло эти державы в пучину Первой мировой войны. По ее окончании лишь десять лет длилось торговое оживление, связанное с ретоваризацией послевоенного мирового рынка. Затем последовали Великая депрессия и Вторая мировая война. Но еще не отгремели ее последние залпы, как начала завязываться новая война — «холодная». Война за максимально возможное расширение единого рынка, контролируемого США. Ее политическим предвестником были слова, брошенные с пафосом и с солдатской прямотой генералом Патоном в 1944 году перед высадкой в Нормандии: "Наступает Pax Americana". Ее экономическая завязка произошла тогда же и стала известна, как Бреттон-Вудская валютная система. Эта система вроде бы сохраняла за золотом статус средства окончательного урегулирования международных расчетов. Но, одновременно, она подводила базу под использование доллара США в качестве единого мерила в мировой торговле, так как только он мог напрямую обмениваться на золото. Все остальные валюты менялись на золото через доллар. Политически это означало превращение всех стран мира в американскую провинцию. Отказ принимать эту систему рядом стран (СССР, Китай и др.) породили утверждения англо-американцев о "железном занавесе" (для доллара), который надлежало во что бы то ни стало сломать. До середины 50-х годов, в соответствии с планом Маршалла, шла ретоваризация разрушенных войной Европы и Японии. Далее пошла ретоваризация бывших колоний европейских стран. В 60-х годах США, пытаясь сломить сопротивление СССР, приступили к выполнению ряда амбициозных и высоко затратных планов в области ядерных и ракетных вооружений, а так же в космосе. Но одновременно, под прикрытием американского оборонного зонтика, используя свои сравнительно малые расходы на вооружение, ФРГ и Япония совершили свое промышленное чудо. Положение Америки осложнилось. Усилилась международная конкуренция. В эти годы платежный баланс США в основном сводился с отрицательным сальдо, а это означало, что количество долларов, находящихся на руках у иностранцев, быстро возрастало при истощении золотых резервов США. Способность США сохранять обратимость доллара в золото становилась невозможной. В 1971 г. был официально объявлен дефолт, то есть отказ на государственном уровне от обмена долларов на золото, что означало крах Бреттон-Вудской валютной системы. Другими словами, США на тот момент "холодную войну" проигрывали с треском. Но сказалась предательская сущность советской партийной номенклатуры. Форсировать капитуляцию Америки ей было не с руки, так как при этом рушился привычный для нее порядок вещей. Могла иссякнуть нефтегазовая кормушка. Кроме того, в новом порядке интеллектуальное убожество номенклатуры не оставляло ей места под солнцем.

В отличие от советского руководства американцы действовали решительно и напрягли все имеющиеся у них интеллектуальные ресурсы. Решение задачи было вроде найдено. Оно, как пишет Хазин, было связано "с именами тогдашнего руководителя ФРС, Пола Уолкера, и группы советников президента США Дж. Картера и состояло в парадоксальном выводе: не уменьшать денежную накачку за счет эмиссионных долларов, а наоборот, увеличить ее! Только направить не на поддержку капитала (ради чего, собственно, и был создан в США в 1913 году частный центральный банк — Федеральная резервная система), а на прямое стимулирование конечного спроса, как государственного, так и частного. С точки зрения описанных выше механизмов разделения труда это решение можно описать так: если невозможно расширить рынки сбыта, нужно увеличить эффективность потребления каждого участника доступных рынков". Прямо надо сказать, решение смертельное для экономики Америки, но позволяющее хотя бы временно резко поднять жизненный уровень жизни населения, пропагандистки выставить это как несомненное преимущество капитализма и тем самым привлечь на свою сторону руководящую верхушку партийной номенклатуры в СССР, убоявшуюся отстать от якобы уходящего поезда под названием "Великое Информационное Общество".

Прошло время, а причины возникновения кризиса как были, так и остались. Все действия руководства США в годы «холодной» войны были погоней за иллюзией, что частнособственнический способ присвоения общественного продукта можно как-то спасти. Результатом такой погони явился государственный долг США, оцениваемый, по опубликованным в СМИ данным, в нереальные для оплаты 53 триллиона долларов.

Что же на выходе? Да, развеялся миф о «благословенной» Америке. Ее будущее мрачно. Да, обнажилась чудовищная ложь олигархических наймитов, Путина и Медведева, о «светлом» будущем России в их редакции. Наше будущее, если не взяться за дело по-сталински, беспросветно. Но вызывает особую озабоченность то, что в безумной попытке спастись американская правящая элита пойдет по уже многократно проторенному пути к новой Всемирной бойне, что несомненно приведет население Земли к ужасной катастрофе.

Н.В. ВОРОБЬЕВА — ДА

РУССКАЯ ИДЕЯ = РУССКИЙ КОММУНИЗМ

"Призрак бродит по Европе" — более 150 лет тому назад сказали Великие революционеры, и они были правы. Но они не знали, откуда он пришел, а, воспитанные западной цивилизацией, были к тому же изрядными русофобами.

Маркс обнаружил родину коммунизма, когда ему было уже за 50, и панически кинулся изучать русский язык, чтобы в подлиннике знакомиться работами Чернышевского и других русских философов. Но внести эти новые знания в свои труды уже не успел. А Энгельс продолжал свою русофобию со всё нарастающей энергией. Все же в письме к Аксельроду и Засулич со товарищи Маркс обратил их внимание на особый путь России к коммунизму. Но эти "борцы за чистоту марксизма" скрыли письмо от последующих поколений, включая Ленина. Однако тот и без них быстро эволюционировал от западнических моделей коммунизма ("Что делать?") к их все более русским вариантам, вплоть до "Апрельских тезисов" и НЭПа.

Ни одна революция не прошла по Марксу. "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" — а они две мировые войны так старательно тузили друг друга, что принесли на жертвенник капитализма десятки миллионов своих жизней. К тому же Маркс и Энгельс этот лозунг относили только к части народов «цивилизованной» Европы, не распространяя его на «пастушеские» народы, включая славян, ирландцев и другие (по[1]).

Экономическая теория Маркса включала в цену природных ресурсов только затраты труда на их добычу, поскольку тогда их запасы можно было рассматривать как бесконечные, а сейчас мы уже ждем появления на бензоколонках объявлений "Бензина нет и не будет!" (А. Паршев). Сходное состояние с экологией — Марксу даже в голову не приходило, что в Голубом Дунае и Рейне от сливаемых в них промышленных отходов будет дохнуть рыба. Это не умаляет заслуг Маркса перед историей, поскольку он сумел показать, что лучше всего править своими странами может только сам народ. Это уже мы так «усовершенствовали» понятие коммунизма, что стали считать его в разных странах таким же похожим один на другой, как пары галош фабрики "Скороход".

Упертый марксист-надомник спросит: "Что же, в России и при царизме было русское коммунистическое мировоззрение?" Да. И, к примеру, чистокровная немка Екатерина Вторая, несмотря на ее крепостнические реформы, была с учетом тогдашних социально-экономических условий всё же большей коммунисткой, чем общечеловек Горбачев и «теоретики» коммунизма суслово-яковлевского пошиба, вроде Бурлацкого. Да и сколько можно твердить марксистские формулы 150-летней давности, которые к тому же были скорее прогностическими моделями, чем рабочими чертежами коммунизма. Конечно, марксистов-надомников понять можно, им неплохо жилось на кафедрах марксизма-ленинизма, перебирая цитаты Маркса, как правоверный исламист четки. Им было не до русского коммунизма и русской идеи, к чему последовательно шли Ленин и Сталин. Когда настала пора переходить от теоретических моделей к реальной практике строительства коммунизма, Ленин сделал три величайших открытия в области коммунистической философии, взятые им из глубин традиционного русского общества: Советская власть, однопартийная система ("партия нового типа") и НЭП. И не его, а наша вина, что мы не только не развили их согласно исконному русскому православно-общинному мировоззрению, но и позволили ползучему лишаю — партбюрократии — разложить их вплоть до полного уничтожения.

Советская власть — управление государством и обществом сообразно традициям русской общины, но и согласно современности.

Однопартийная система — развитая система обратной связи общества и административных властей, обобщенная еще при Николае Первом Иваном Петровичем Липранди. Конечно, она не имеет ничего общего с двухфракционной однопартийной системой СШ и разными демократическими многопартийностями, предназначенные для рекламной вывески олигархо-охлократических систем правления (по Полибию), включая демроссийскую. Но партбюрократия в конце концов закрепила в Конституции 1977 года своё право всем командовать ("делай, как я велю!"), ни за что не отвечая. Система с двумя параллельными директивными каналами управления и оборванной обратной связью — принципиально неустойчива и должна была рухнуть тут же. Можно только удивляться имманентной устойчивости Советской власти, которая еще более десяти лет сопротивлялась этой вивисекции.