"2013"

Но, несмотря на всю жестокость, с которой она со мной обращалась, я продолжала ее любить. Я провела с ней четверть своей жизни. Помочь мне, кроме нее, было некому. А пребывать в постоянном одиночестве очень тяжело.

Утром меня разбудила мать своими громкими криками.

— Ты что, не заводила будильник? — спросила она меня совершенно спокойно.

Хорошо, что ее пятерня на моем лице постепенно сошла на нет.

Иначе бы врачи заподозрили неладное.

Хотя о чем это я… Им всегда было наплевать на мое состояние и на мои взаимоотношения с матерью. Это она жертва, а я тиран с социально — опасным заболеванием.

— Забыла… Телефон разрядился…

— Ладно. Собирайся. Не хватало на автобус опоздать.

Мы в спешке собрались и вышли на улицу.

Сергей на самом деле никуда не уезжал. Он стоял возле своей машины и дежурил у моего подъезда, ожидая моего появления. Такое впечатление, что этот товарищ провел здесь всю ночь, карауля под моими окнами.

Теперь соседи точно начнут расспрашивать меня про него.

И почему меня так волнует чужое мнение?

— Настя! — я попыталась улизнуть. — Настя, подожди!

Мы остановились.

— Говори резче. Сейчас автобус подъедет.

— Я подвезу, — любезно предложил Сергей.

— Ты что, провел здесь всю ночь?

— Нет. Я переночевал в гостинице и решил приехать сюда. Чуял, что ты можешь куда — нибудь уйти. А мы с тобой так и не договорили.

— Ну чего тебе неймется? Скажи? Я тебе вчера все объяснила. Что тебе еще нужно?

Сергей подошел ближе. И бросил гневный взгляд на мою мать.

— Садитесь. Я подвезу вас до куда нужно.

— Спасибо. Мы поедем на автобусе.

— Садись, тебе сказал!

Пришлось выполнить просьбу.

— Куда едем?

— В город. В психдиспансер, — нехотя ответила я.

Мы отправились в город.

— Чкалова, шестнадцать, а. Это где Кузбассрадио, — пояснила мама.

— Спасибо, я в курсе, — довольно грубо ответил Сергей.

— Ты сегодня не в духе, — заметила я.

Он промолчал.

…Кузбассрадио до сих пор является действующим мероприятием. Несмотря на то, что большая его часть пострадала от пожара. В данный момент ее привели в порядок и отдали под очередной гипермаркет, в котором располагаются несколько павильонов. Другая же часть строго охраняется.

Те, кто не в курсе, что это за предприятие, объясню. В военные годы здесь производили оружие.

Рядом построен небольшой больничный городок, в котором находится наш местный психдиспансер. Отремонтированное двухэтажное здание. На втором этаже лечат алко и наркозависимых, на первом обычный стационар, где наблюдают больных, состоящих на учете.

Об этом месте вы еще не раз услышите.

Там же, буквально в двух шагах, стоят станция Скорой помощи и роддом, ныне закрытый.

И обычная поликлиника.

Мы подъехали к психдиспансеру через сорок минут.

Несмотря на раннее утро, здесь уже стояли машины.

Напротив входа в психдиспансер скопилась небольшая очередь. Внутрь почти никого не пускали.

Когда мама вышла из машины, я решила задать Сергею интересующий меня вопрос:

— Ты хотел о чем — то со мной поговорить. В двух словах не поделишься?

— Позже. Выходи.

Я пожала плечами. Нет так нет.

Внутри тоже было много народа. Возле регистратуры стояли возмущенные люди. Очередь двигалась крайне неохотно. Обычно это были те, кому на комиссию или что — то типа в этом роде. Рядом расположилась небольшая комната с вечно открытой дверью. Там хранят карточки больных.

Сергей вошел вместе с нами и пытался остаться безучастным, но обстановка его все же напрягала.

Не думал же он, что все настолько серьезно.

— Вы за карточкой? — поинтересовалась невысокая полноватая девушка в белом халате, подойдя к нам.

Она разносит карточки по кабинетам.

— Да.

— Фамилия?

— Мельникова Настя. Новый городок, улица Тухачевского. Девяносто четвертый год.

— Идите в десятый кабинет. Карточку сейчас принесу.

И тут же, громко стуча каблуками, убежала.

Мы втроем побежали за ней.

В кабинете уже сидел посетитель.

Мы сели на белые металлические стулья перед кабинетом.

Время медленно шло, и мы, стараясь не посматривать друг на друга, молчали.

Сергей взял меня за руку и крепко сжал пальцы.

Я почувствовала его заботу и поддержку, и немного расслабилась. Грустно улыбнулась.

Да, это оказался не самый приятный и не самый легкий период в моей жизни.

Мне не хотелось психовать и орать на Сергея. Пусть мы и расстались.

Посетитель вышел и сел рядом с нами, ожидая рецепты на лекарства.

— Мельникова!

Я освободила свою руку из крепких пальцев Сергея и направилась вместе с матерью к двери.

Он бросил на меня грустный и в то же время обеспокоенный взгляд.

Мне пришлось собрать недюжинную уйму сил, чтобы не обернуться.

— Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — поприветствовала я своего лечащего врача.

Это была женщина с короткими темными кудрявыми волосами и в очках чуть постарше моей матери. Очень строгая и в то же время нахальная, эгоцентричная и грубая врачиха.

Я не питала к ней особой любви. За год моего лечения между нами установилась невидимая конкуренция. Она то и дело мечтала поскорее сбагрить меня в интернат. К таким же полоумным, как и я.

— Здравствуй, Настя. Присаживайся, — откликнулась медсестра Марина Геннадьевна.

Она сидела в самом дальнем углу кабинета и что — то, не прерываясь, записывала в тетрадь, которая раскрытая лежала перед ней.

Молодая девушка с длинными темными волосами. Почти похожая на моего врача. Прямо одно лицо.

И один характер.

— Мы только что приехали с Кемерово… — начала моя мама.

— Сядьте! — грубо перебила ее Татьяна Ивановна.

— Документы еще не пришли, так что можете жить спокойно, — пояснила Марина Геннадьевна.

— Хорошо…

Дверь в кабинет была открыта, и Сергей все слышал. От грубого тона врача он очень сильно напрягся.

— Как твое самочувствие? — обратилась ко мне Татьяна Ивановна.

— Да вот, загуляла… — ехидно произнесла мама, пожирая меня пристальным взглядом.