"2013"

— А почему? Что произошло там с ней?

— Ей врач назначила какое — то лекарство от боли в коленях. У нее же все хрящи стерты. Ну и поставили. Вроде первый раз ничего, тьфу — тьфу, а во второй… И самое главное: как она дошла до порога? Она же сама ходить не может. В общем, Аня сказала, завтра вызываем скорую и везем ее в нервное. Пусть ее там откачают. Они сами сказали, что это лекарство так подействовало. А так как дед снова собирается куда — то свалить по тихой грусти, придется мне сидеть с бабулей, пока он не вернется. А потом скорая заберет ее. Вот такая вот история.

М — да, очень тяжелая ситуация.

Но я все же надеюсь, что все разрешится.

Что все это закончится, и бабуля придет в норму.

Хотя она уже старый человек.

Пусть хотя бы к своему дню рождения придет в себя!

Ей первого октября исполнится семьдесят шесть.

Но это не возраст, чтобы сходить с ума и уж тем более умирать!

Я до такой степени держусь за иллюзию, что человек не может уйти в одночасье.

Что это не происходит внезапно.

Хотя это действительно невозможно. Невозможно предугадать собственную смерть.

Когда она именно наступит неизвестно.

Почему я задумалась о смерти раньше времени? Может, все обойдется, и я только зря себя накручиваю.

Сергей заметил мое озадаченное лицо. И тоже забеспокоился.

— Что случилось, котенок?

— Бабуля… С ней происходит что — то странное, — я тяжело вздохнула. — Дед обнаружил ее в невменяемом состоянии. В общем, крыша у нее поехала. Если я правильно поняла. Завтра ее увезут в больницу, и мать пообещала после позвонить и все рассказать. Не хочу говорить об этом раньше времени, но если все будет настолько плохо, мне придется вернуться домой. Бабуля мне не чужой человек. Я не хочу оставлять ее в таком состоянии!..

— Я понимаю. Если что, я тебя отвезу.

— Спасибо.

Но было видно, что Сергей не хочет со мной расставаться.

Но это произошло несмотря на его нежелание.

3

Мама позвонила уже вечером.

— Все, увезли. Пришлось целый день с ней сидеть, пока дед болтаться непонятно где!.. — с особой неприязнью произнесла она.

У них всю жизнь были напряженные отношения.

— И что, что говорят? — взволнованно спросила я.

— Что говорят, откачивать будут. Неизвестно сколько времени на это уйдет. Месяц или больше. В общем, пока лекарство это не перестанет действовать, будут держать под капельницей. Так что.

— Понятно. Я могу приехать?

— Зачем? Оставайся там, в Кемерово.

— Не могу, мам! Там бабуля лежит, а я тут прохлаждаться буду! За кого ты меня держишь? Если все пройдет хорошо, то я снова уеду. Просто… мне будет спокойнее, если я буду рядом.

— Сегодня она гнала больше, чем вчера. Я сидела рядом, и она говорила, что идет снег. Что ей очень холодно, и она хочется согреться. Говорила, что хочет уехать на скорой домой. В общем, ей стало еще хуже. Будем надеяться на лучшее. Хотя… насчет этого я очень сильно сомневаюсь.

— Мам, не начинай!

— Ладно, ладно. Молчу.

— Сереж, мне нужно уехать домой. Бабулю положили в больницу, и я хочу ее навестить. Отвези меня домой, пожалуйста. Как все закончится, я снова к тебе приеду. Идет?

Сергей понял, что это безвыходная для него ситуация. И согласился.

— Спасибо тебе большое.

Ему это далось нелегко, но спорить со мной не стал.

Я понимала, что он не хотел даже небольшого расставания, и поспешила его утешить:

— Мы будем переписываться. Созваниваться. Если будет свободное время, то можешь даже приехать. Я всегда буду тебе рада.

Мы приехали в Белово уже поздно ночью, и я попрощалась с Сергеем, поцеловав его в щечку.

— Не скучай, хорошо? Я люблю тебя.

Он кивнул. И уехал.

Я поднялась на пятый этаж.

— Могла бы и не приезжать. Но дело твое. Я бы не хотела, чтобы ты лишний раз переживала. А то опять в Кемерово попадешь.

— Ничего страшного. Переживу.

— И Сергей тебя отпустил?

— А куда он денется?

— Ну, тоже верно.

Я легла спать под утро.

Мать куда — то уехала, и позвонила лишь после обеда.

— Через час подходи к “Огоньку”. Я подъеду, и мы пойдем к бабуле.

“Огонек” — это остановка недалеко от моего дома.

Она располагается рядом с ВГСЧ и бывшим продуктовым магазином “Огонек”, где в данный момент находится “Пятерочка”.

После продуктового там сначала открыли небольшие павильоны, затем “Холди”.

“Пятерочку” открыли уже в двадцатом году.

На остановке было уже много народа. Хоть время и послеобеденное, но люди уже возвращались домой с работы.

Ну, или наоборот, ехали в ночную смену.

Я поднялась к магазину. Встала возле выхода, на небольшое возвышение, и, опершись о перила, смотрела на мимо проходящих людей.

Мне было очень страшно. Меня трясло от происходящего, хоть я и делала равнодушный вид. Может быть, я вела себя как ребенок, в глубине души надеясь, что все это временно, как обычно это со мной бывает.

Месяц хорошо. Месяц плохо.

И вроде стоит к этому привыкнуть, но не можешь.

Все всегда происходит неожиданно.

Отсюда открывался неплохой вид на двухэтажное кафе за остановкой, мечеть, находящуюся в обычном частном доме, и Простоквашино.

А там дальше дорога в город.

Однерку, что ездила из города на городок, я заметила издалека. На лобовом стекле висела злополучная цифра один, которую ждали как манну небесную.

Я спустилась к остановке.

Мама вышла из автобуса и, поправив юбку, направилась вместе со мной в терапию, что находилась через дорогу от остановки.

В переносном смысле слова — через дорогу. Нужно сначала двор пересечь и спуститься к поликлинике, за которой и стоит уже заброшенное на данный момент терапевтическое здание.

На первом этаже лежало не так уж и много людей. По сравнению со вторым отделением, где только ленивый не лечился. Туда таскали всех, даже с психушки, что находилась за пределами больничного городка.

Я шла и смотрела себе под ноги.

Мне не хотелось всего этого. Но кто меня будет спрашивать?

Мы вошли внутрь и прошли в палату, где лежала бабуля.

Она вроде как пришла в норму. Сидела на кровати и что — то делала руками.

В комнату принесли ужин.

Время — то было уже вечернее.