30 дней
Шрифт:
– Мечтаешь о нем? – толчок.
– Только… с Господином я познала… наслаждение…
– А он? Он ведь жаждет тебя?
– Мой Господин – мой мир…
– Ты не посмеешь отдать ему свое тело!
– Мое тело… принадлежит моему… Господину…
– Не впустишь в душу!
– Моя душа принадлежит Господину…
– Ты только для меня!
– Я… только.. для тебя…
– Только моя!
– Твоя-а-а! – срывающийся шепот перешел в крик, и я выгнулась всем телом, сгорая в ослепляющем всполохе.
– Да-а! – торжествующий мужской стон перекрыл рев пламени, обступившего нас со всех сторон. – Так было всегда, и так будет вечно…
Вайторис тяжело навис
– Покажи мне.
Я распахнула глаза, изумленно взглянула на него, но Вайтор повторил:
– Покажи, – он сильней прижал меня к себе. – Не вздумай перейти. Просто покажи. В глаза…
Послушно посмотрела ему в глаза, стараясь вспомнить, что я успела рассмотреть, когда вышла на крепостную стену.
– Не мешай, – отмахнулся Господин. – Я сам всё увижу.
И я испугалась, что он увидит больше, чем мне хотелось бы. Я точно помнила, что успела увидеть горы, покрытые зеленью. И воздух был влажным. Спешно представила себе озеро…
– Водопад, – оборвал мои мысли Вайторис. – Там есть водопад. Найду. О том, что ты прячешь от меня, мы поговорим при нашей встрече.
Он порывисто прижался к моим губам и… Я села на узкой кровати в своем очередном новом жилище и тупо уставилась на разорванное, немного обгорелое платье, валявшееся на полу. Тело отозвалось приятной истомой, и на губах осталась легкая боль от укуса Вайториса, как напоминание и обещание скорой встречи…
– Бесконечный Хаос, – пробормотала я, почесав в макушке и не отводя взгляда от платья, – это что-то новенькое.
«Реальность – то, во что ты веришь», – тут же прозвучал в голове голос Вайториса. А я поверила, еще как поверила! Затем мотнула головой и постаралась сосредоточиться на нашем разговоре, избегая воспоминаний о том, что произошло на каменных плитах замкового двора, среди беснующегося огня…
Но подумать я толком не успела, потому что услышала стремительный грохот шагов по металлической лестнице, ведущей в уединенный закуток, куда меня переселили сразу, как только я отошла от пробуждения дара чувственности. Дверь, запертая водником, распахнулась, и мой похититель и головная боль последних нескольких дней ворвался в более чем скромное жилище, свернув с петель деревянную створу.
– Что ты себе позволяешь?! – рявкнул Аквей, глядя на меня сверкающим негодованием взором.
– Что я себе позволяю? – опешила я. Да что там опешила! Я сидела с открытым ртом и взирала на полоумного водника вытаращенными глазами.
Его диковатый взгляд заметался по комнате, остановился на разорванном платье, и мне показалось, что из раздувающихся ноздрей Аквея сейчас повалит пар. Признаться… стало не по себе. Не так сильно, как недавно, когда я наблюдала ярость Вайториса, но Скай, если честно, впечатлил тоже.
– Кто. Здесь. Был? – ледяным тоном спросил он, нарочито разделяя слова.
– Э-э-э… – протянула я и… снова почесала в макушке. Оторопь моя возрастала до поистине гигантских размеров.
Водник поднял останки несчастного платья и запустил им в меня, гаркнув:
– Отвечай!
– А-а-а… ох, – вздохнула я, так и не найдя, что ответить. А от следующей фразы хозяина замка я и вовсе готова была свалиться с кровати на пол:
– Кому ты позволила прийти сюда? Кто прикасался к тебе?
– Что?! – этот вопрос мы произнесли одновременно и с одинаковой интонацией.
Ярость водника вдруг сменилась изумлением, едва ли не большим, чем у меня. Мы какое-то время помолчали, буравя друг друга воинственными взглядами,
а затем Скайрен также стремительно покинул мою комнату. Я похлопала ресницами, ущипнула себя и зашипела. Чувственность уравновесила нечувствительность к боли, как и должно было быть, и теперь мое восприятие стало почти обычным, если не считать, что я вновь могла ощущать прикосновения и ласки намного острее и ярче.Но и о визите водника я вновь не успела додумать, потому что снова раздались шаги, уже неспешные, даже чересчур медленные, и в перекосившуюся дверь протиснулся нарушитель моего спокойствия. Он прошел до низкого деревянного кресла и уселся в него, уперев локти в разведенные колени, и опустил подбородок на сжатые кулаки. На меня не смотрел, но я и так видела, что Скай растерян и мрачен. Похоже, собственное поведение поставило мужчину в тупик.
– Меня выматывает происходящее, – как-то устало заговорил он, потерев пальцами переносицу. А я, наконец, обратила внимание на то, как водник выглядит. На нем были надеты штаны, и, кажется, надеты наспех, потому что поясной ремень, болтался не застегнутым. Рубаха на выпуск, голенище одного сапога приспущено. Перевела взгляд выше и невольно хмыкнула. Волосы Аквея были взлохмачены, похоже, еще со сна. То есть он вскочил, наскоро оделся и кинулся сюда, чтобы… Чтобы закатить мне сцену ревности? Великая Тьма! – Всё изменилось. – Продолжал Скайрен. – Всё. И не только родовая сила. Мое восприятие… Мысли. Мои потребности. Тьма, я даже не уверен, что люблю Эйви так же сильно, как раньше. Она мне кажется иной, словно я смотрю на нее теперь совсем другими глазами.
– Разочарован?
Он повернул голову в мою сторону и неопределенно пожал плечами.
– Скорей, удивлен и раздосадован. Но понимаю, что это всё из-за того, что ты опоила меня. Эйволин милая чистая девушка. Наивная и…
– Безыскусная, пустая, глупая? – подсказала я, не став скрывать иронию.
– Что ты знаешь о ней, чтобы судить, Игнис? – раздраженно спросил Скай.
Теперь я пожала плечами.
– Ничего не знаю. Но мне четыреста тридцать пять лет, и я хотя бы немного научилась разбираться в людях…
– Сколько? – потрясенно спросил Аквей.
– Вечно молода, Скай, – искренне рассмеялась я, глядя на округлившиеся глаза водника.
Он еще некоторое время смотрел на меня и вдруг рассмеялся в ответ, а я с удивлением слушала приятные бархатистые переливы его смеха, и на губах моих блуждала улыбка, очень надеюсь, что не слишком глупая. Тьма! Да что со мной происходит?!
– Так ты – древность, Игнис! – воскликнул Скай.
– Но-но! – я сбросила зарождающееся раздражение и погрозила ему пальцем. – Однажды я вернусь, и ты сильно пожалеешь о своих словах.
Водник оборвал смех и отвернулся. Я видела, как поджались его губы, но что-либо отвечать Аквей не спешил, и тогда спросить решила сама.
– Скай, – позвала я и замолчала, смакуя его имя на языке.
– Что? – бесцветно спросил водник, не оборачиваясь.
– Почему ты примчался? По всему видно, что ты вскочил с постели и побежал сюда. Что произошло?
– Хотел бы я и сам это знать, – усмехнулся мужчина и все-таки вновь посмотрел на меня. Затем с явной неохотой продолжил: – Не знаю, правда. Вдруг появилась уверенность, что ты с кем-то, ну, – он замялся, – ты понимаешь, что я хочу сказать. Теперь пытаюсь понять, почему меня это так… взбесило. Глупость какая-то. Мне нет никакого дела до того, с кем ты и… Стоять! – я подпрыгнула на кровати, поправила сползшее с плеч одеяло и вопросительно посмотрела на хозяина замка. – Но ведь платье и вправду разорвано. Где оно?