432

Токир: «А кому если не секрет…»

Риэлтор: «Люди возвращаются в родные края из Росинских болот… Это вы долго думали…»

Токир: «Только дела пошли в гору… Нашлись деньги…»

Риэлтор: «Если хотите пойдёмте посмотрим квартиру напротив… Такая же планировка, только зеркальная… Там полы поцелее… Но вы же понимаете…»

Токир: «Я то да… Но и влезать в ремонт на долго не хочется… Нас время поджимает…»

Риэлтор: «Будете смотреть? Или на выход?»

Токир смотрит на своих дам. Те стоят потерянные.

Василина: «Пойдёмте посмотрим… Но там окна в торец другого дома…»

Вся группа выходит из одной квартиры и заходит в другую, напротив.

Риэлтор: «Идите смотрите… Я пока ту закрою…»

Родственники проходят в помещение. На потолке проплешины отколовшейся штукатурки, паркет тоже весь рассохся. Заходят в ванную, помещение большое, но ни труб ни самой ванной нет. В углу лежит разбитая раковина.

Коисана: «Тут всё одно и то же… За что ни возьмись куча дел… Может ещё и стены перекладывать придётся… Смотри весь угол проеден грибком…»

Василина: «Грибок нам нельзя… Ни в коем случае… Это масса возни, чтобы его вывести…»

Токир: «Там было сухо всё… Вынести мусор это два дня работы…»

Василина: «Что-то меня тошнит уже со всего этого. Такой ремонт только росинским миллиардерам по карману…»

Токир: «Да не так всё и страшно… Ну ладно, пойдёмте, подумаем… Я вам расчёты покажу…»

Василина: «Не порти день…»

Семья прогуливается по набережной пруда, едят мороженное, постепенно приближаются к машине.

Коисана: «Пап, а может сразу в Кузнецке квартиру купить? Там уже есть и новые… А если возле Верхнего парка, так и ничего… Вода там в Варне ещё чистая… Заводы это в другой стороне… Можно всё под ключ, я такое читала…»

Токир: «А работа?… Деньги только с завода… Он ещё и не встал на ноги полностью…»

Василина: «Рынок он и там есть…»

Коисана: «Естественно… Так и называется – Верхний рынок… Весь под крышей… На работу можно ездить…У тебя такой лимузин… А пап?»

Токир: «Дорогу подлатали, тут недалеко, снега у нас зимой практически нет… В принципе можно… Но там и цены другие… Не райцентр… Ты это понимай…»

Коисана: «Но зато это более перспективно… Там и поликлиники лучше и областная больница в конце народного строя построена…»

Токир: «Поликлиника на старость лет это конечно аргумент…»

Василина: «Вот именно… Или на троллейбусе доехать… Или трясись спозаранку… Хоть и в лимузине… Молодец Сана… Нужно работать на перспективу… А грибок нам нельзя ни в коем случае… В этих развалинах всё уже им прожрано… Никто же не жил… Течёт вода и течёт…»

Токир: «Ну что же… Может оно и к лучшему… Выйти в парк, покормить белочек… Они там есть Сана?»

Коисана: «Да всё там есть… Поэтому там и строят… Самый чистый район в городе…»

Токир вздыхая: «На том и порешим… Будем искать жильё в Кузнецке в районе Верхнего парка… Так?»

Коисана: «Так… Увидишь, что это гораздо лучше, чем это болото…»

Токир: «Тогда поехали… Ты с нами Сана?»

Коисана: «Пока с вами, а потом к Ганке… Как раз придёт с завода…»

Придя к единому мнению, родственники спокойно рассаживаются в седане. Токир оглядывает женщин, двери, включает передачу, автомобиль плавно отъезжает.

15. Активация

Глубоко под водой. Большой, даже огромный кальмар дрейфует над дном, изредка на большом туловище вспыхивают синеватые огоньки. Недалеко от тела высвечиваются портреты людей фотографического качества. На них накладывается изображение президента Покрайны. Портреты людей после этого отображают презрение, возмущение, гнев. В череде портретов возникает изображение Макира, сначала школьник, а потом взрослый парень. Далее такая же манипуляция с портретом главы страны. Такое же презрение и негодование. Над портретом Макира возникают портреты его друзей и знакомых. В их числе Коисана, Павил, когда они были ещё подростками. Изображение Коисаны принимает современный вид и занимает место портрета Макира. Далее всё та же манипуляция с портретом Покраинского руководителя, результат тот же – девушка негодует. Дальше такая же процедура с портретами родственников Коисаны – все негодуют и возмущены.

Кальмар не торопясь плывёт дальше, продолжают мелькать портреты людей. Из темноты навстречу ему выплывает ещё один такой же, только вспыхивающие иногда на теле огоньки зеленоватого цвета. Кальмары останавливаются неподалёку друг от друга. Между ними начинают перетекать изображения рыб, пальм, других кальмаров поменьше. В конце концов, остаются большие портреты возмущённых людей.

Из темноты к ним подплывают и другие огромные кальмары с различными мелькающими огоньками, тут и красноватые, и жёлто-оранжевые и синевато-белые, вспыхивающие парами. У всех вокруг тел портреты негодующих людей. Вдали угадываются и ещё такие же кальмары.

Просторная комната с высокими сводчатыми потолками. На стенах, на высоте чуть выше человеческого роста портреты людей в длинной одежде. Одежда очень разная, тут и тёмная, и светлая, и серая, и с узором посередине. Брат Героген сидит откинувшись в глубоком кресле, глаза полуприкрыты. Расслабления на лице однако не видно, глаза под веками быстро двигаются, как бы следят за чем-то. Так продолжается несколько минут. Потом движение глаз останавливается, мужчина вздыхает, садится в кресле удобнее, массирует виски указательными пальцами обеих рук. Посидев ещё немного, он встаёт и подходит к письменному столу в глубине комнаты, присаживается за него.

Служитель достаёт из стопки чистый лист бумаги, берёт в руки карандаш и начинает записывать в строчку слова округлыми буквами. Исписав страницу, он берёт ещё один лист, кладёт рядом. Затем подчеркнув несколько слов в разных местах на первом листе, пишет два слова на втором. Так появляется целая колонка коротких предложений. Оглядев написанное, Героген встаёт и подходит к открытому окну.

Внизу под окном узкий двор и ряд строений на нешироком скальном карнизе. Далеко внизу, за внешней стеной крепости в утренней дымке поблёскивает река. Сразу за рекой другая гряда гор. Солнце высвечивает только самые пики скал. Несколько человек в темных брюках и куртках, разгружают караван вьючных животных, оттаскивают в сторону мешки, отставляют корзины. Морды животных плотно замотаны, так что те даже не могут открыть рты. Героген понимающе кивает головой, возвращается к столу, берёт исписанные листки бумаги, выходит в коридор.

Почти напротив двери и немного на отдалении, освещённый настольной лампой, за конторкой сидит брат Царатен, внимательно смотрит на коллегу. Собравшись, Героген подходит к нему с документами, становится сбоку от стола. Под рукой у руководителя большой картонный лист с портретами людей различного возраста. Есть среди них и портреты Арежана и Васина Тарады, Макира. Только портреты Арежана и Васина есть и в пожилом возрасте, у Макира такого портрета нет.

Царатен: «Что у тебя?»