52 Гц

Винсент глубоко вздохнул в трубку.

— Майкл, я взрослый человек. У нас с Джеймсом нет секретов. Ты всегда был особенным в его жизни, ему просто нужно время. Вы сейчас очень плотно общаетесь, я все понимаю. Пожалуйста, передай ему, что я скоро буду.

— Хорошо, — повторил Майкл. — Я… могу его разбудить?.. — предположил он.

— Нет, не надо, пусть отдыхает, — тут же сказал Винсент. — Скажешь позже.

Майкл положил обратно погасший телефон — осторожно, будто тот мог взорваться у него в руках. Взъерошил волосы, моргая в одну точку.

— Кто тебе звонил?.. — сонным и хриплым голосом спросил Джеймс, поворачиваясь на спину.

Майкл посмотрел на него сверху вниз — на его лицо, бледное и осунувшееся, усталое после нескольких часов сна.

— Твой муж, — сказал он.

— Ха. Ха, — отозвался Джеймс, морщась. — Это тупо, Майкл.

— Это правда, — сказал тот, сам не веря в то, что говорит. — Он сказал, у тебя выключен телефон. Он не смог до тебя дозвониться.

— Какое сегодня число? — со стоном спросил Джеймс.

— Шестое января, — сказал Майкл, сверившись с телефоном. И вспомнил: — Завтра «Золотой Глобус»!.. А, вот почему он здесь. Он же твой «плюс один».

Джеймс растер лицо ладонями, уронил руки, уставился в потолок. Майкл наклонился, чтобы поцеловать его — но Джеймс закрылся локтем, отвернулся:

— Нет… нет. Мы не будем, Майкл. Он же почти здесь.

— По-моему, он не против.

— Я против! — уверенно сказал Джеймс, вдруг обретя голос, и глянул на Майкла внизу вверх. — Я не могу так цинично!.. Он прилетел ко мне, и я хочу побыть с ним. Пока он здесь… просто забудь обо мне.

Майкл недовольно фыркнул, спустил ноги на пол.

— Как будто расстояние что-то меняет.

— Меняет! — сказал Джеймс. — И очень многое.

Майкл пожал плечами.

— Он потом улетит, а ты останешься здесь, со мной.

— Да, он улетит, потому что он не может надолго оставить бизнес! Майкл, я прошу тебя — не делай ситуацию еще сложнее, чем она есть! Если бы я мог…

Он оборвал себя, на мгновение закрыл лицо руками. Потом продолжил, мучительно, будто через силу:

— Если бы я мог выбрать его, если бы я мог хотеть его — или не хотеть тебя — я бы сделал этот выбор сегодня, сейчас! И все бы решилось! Но я не могу. Он любит меня, я люблю его, он прекрасный, тонкий человек. Я никогда не изменял ему — до тебя! Ты не можешь себе представить, как меня это мучает. Как я противен себе за свою слабость. Поэтому, пожалуйста, просто уйди сейчас и не приближайся ко мне, пока он не уедет.

Джеймс поднял на него страдальческие глаза, покрасневшие от недостатка сна. Майклу хотелось сказать ему что-то резкое. Что-нибудь про него самого и его прекрасного, тонкого Винсента. Но в голову ничего не пришло, и он промолчал. Просто ушел, одевшись, молча закрыл за собой дверь.

До поры до времени им удавалось прятаться. Но в мире мобильных телефонов с камерами ты никогда не знаешь, с какого угла тебя сейчас снимают, особенно когда ты набираешь критическое число фанатов, особенно когда ты участвуешь в гонке на выживание, где за каждым твоим шагом следят не только те, кто в тебе лично заинтересован, но и те, кому хочется вытащить на свет какую-нибудь неприглядную историю из твоего прошлого.

Конечно, Академия прямо запрещала нападки на конкурентов. Конечно, этот запрет можно было обойти сотней различных способов. Фильм обвиняли в расизме, поскольку у Терренса был слуга индус. Его обвиняли в отсутствии репрезентации афроамериканцев, хотя какое отношение афроамериканцы имели к Ирландии девятнадцатого века, толком никто не мог объяснить. Снова зашуршали скандалом о романе Майкла и Питера, а потом всплыла настоящая бомба.

Это было случайное фото с какой-то чужой вечеринки. Там была спина Майкла, его лицо в полумраке, вполоборота — его узнаваемый профиль. И второй человек, различимый довольно смутно — слегка ниже ростом, определенно мужчина, прижавшийся к Майклу не вполне дружеским образом. И рука, обнимающая Майкла за талию — рука с татуировкой по запястью.

Джеймса определили быстро: татуировки были приметными, нашлось не одно фото со съемок «Баллингари» или с самой оскаровской кампании, где они были отчетливо видны. Майклу пришлось объясняться — непринужденно публично врать, что это было обыкновенное дружеское объятие, что они оба были слегка пьяны, а Джеймс просто оступился и схватился за Майкла, чтобы не упасть — обычное дело. Просто неудачный кадр в неудачный момент.

Но тут всплыли старые материалы — кто-то выкинул вырезку из новостной программы о «Глории Дэй», где Майкл и Джеймс вместе засветились в больнице, кто-то собрал десяток фотографий с благотворительного вечера «Эмнести Интернэшнл», где они появлялись, потом посыпались фото со съемок, фестивальные промо-ролики. Их собирали, сопоставляли, изучали под лупой взгляды, жесты, выражения лиц.

В поднятой шумихе кто-то вспомнил, что видел их в парке с собакой, в кафе, в казино, в ресторане. Кто-то начал рассуждать, не странно ли, что Джеймс, вдохновившись своими родителями, сделал парой Эрика и Терренса, а не Эрика и сестру Терренса, что было бы куда более логично, и не является ли эта история, на самом деле, учитывая удивительную похожесть по типажу Джеймса и Питера, на самом деле завуалированной историей Джеймса и Майкла? И чьи же это на самом деле инициалы, вокруг которых Майкл устраивает такую таинственность? Майклу вспомнили ляпнутое «мой любимый писатель», им обоим припомнили, что они «давно знакомы» и задались вопросом, при каких обстоятельствах они познакомились.

Обсуждения были горячими. Питер, невинная душа, сочувствующе вздыхал и предлагал Майклу не обращать на все это никакого внимания, ведь это просто высосанная из пальца чушь. Майкл кивал и говорил — да, чушь, конечно, происки конкурентов, бред.

Джеймсу пришлось, делая вид, что из него вытаскивают сокровенные творческие секреты, врать, что на самом деле их с Майклом связывают творческие планы, и что их встречи объясняются тем, что еще летом, вдохновившись фильмом, он задумал продолжение «Баллингари» и сейчас работает над ним, но деталей раскрывать не может.

Винсент, прилетая на очередное награждение, чтобы выполнить роль «+1» рядом с Джеймсом, охотно подтверждал, что все эти слухи ничего не стоят — они с Джеймсом давно вместе, они с Джеймсом счастливы в браке, Джеймс работает над новой книгой, а видеть в любой дружеской встрече сексуальный подтекст — скрытая гомофобия, и что реакция общества на этот фильм отчетливо демонстрирует, как сильны в в головах людей предрассудки: если мужчина не скрывает свою гомосексуальность, подразумевается, что он сексуально заинтересован в каждом мужчине, с которым общается.

Джеймс, стоя рядом с ним, натянуто улыбался. Им обоим было понятно, что Винсент старается сохранить хорошую мину при плохой игре и в первую очередь защищает от гнева толпы Джеймса. Если сейчас всплывет то, что происходит у них с Майклом, они не просто споткнутся на пути к «Оскару» — они могут вообще не добежать.

Даже Майклу от этого круглосуточного вранья было тошно. Но Джеймсу было тошнее. Он был вымотан, издерган, пристыжен. На публике он еще держался, но когда камеры исчезали, они с Майклом ссорились на каждом шагу, на пустом месте. Винсент подхватывал Джеймса в заботливые руки, и Майкл снова его ненавидел. Он так — не мог. Он сам был изможден и задерган, держался сам не зная на чем.