64

Сегодня в его глазах не было ни искорки надежды; он больше ни во что не верил. Амэмия страдал от боли утраты, он потерял ту, что была для него дороже всего на свете. Конец периода Сёва и начало периода Хэйсэй оставались для него пустыми словами. Теперь ему оставалось одно: плыть по течению в мире, в котором больше нет его дочери.

Миками прибавил газу. «Аюми жива».

За районом новостроек и старой деревней Миками увидел несколько пластиковых теплиц, блестящих на солнце.

Глава 11

Миками затормозил на обочине проселочной дороги. Контора напоминала сарай; там же размещался и цветочный магазин. За зданием выстроились в ряд четыре пластиковые теплицы. Миками приезжал сюда уже в третий раз. Предыдущие два раза он уезжал отсюда с подарками – цветами. Последний раз он был здесь, когда еще служил во Втором управлении, так что они с Мотидзуки не виделись уже почти год.

Вскоре он увидел самого Мотидзуки. Тот направлялся к одной из теплиц, толкая тачку, доверху нагруженную мешками с удобрениями. Мотидзуки по-прежнему носил оливково-коричневый джемпер иностранного производства – в бытность его детективом джемпер стал его «фирменным знаком», – только теперь он ходил в мешковатых рабочих брюках и резиновых сапогах. Такой наряд ему шел.

– Мотидзуки! – окликнул его Миками.

Несомненно, узнав его голос, Мотидзуки развернулся, расплываясь в улыбке:

– Так-так! Чего только не бывает!

– Вот именно. Знаешь ли, я постоянно занят на работе.

Снаружи задувал холодный ветер, но в теплице как будто наступила весна. Миками уже не в первый раз удивился. Какое же все огромное! Внушительными были и ряды саженцев, вытянувшихся как диаграмма, которая иллюстрирует эффект перспективы. Все они уже расцветали.

– Сегодня у нас что, воссоединение? – проворчал Мотидзуки, придвигая Миками деревянный ящик вместо стула.

– Хотелось бы. А вообще, столько дел…

– Ну да… ты ведь у нас теперь по связям с прессой?

Как и в годы службы в уголовном розыске, Мотидзуки не скрывал своей неприязни к бюрократам из администрации.

– Как поживает Мина-тян?

– В основном как раньше.

– Ну надо же… готов поспорить, она все такая же красавица, – сердито буркнул Мотидзуки. Он принадлежал к числу тех, кто до сих пор был влюблен в Минако. – А как Аюми? Сейчас она… дай-ка вспомнить… уже перешла в старшие классы?

– Совершенно верно. – Значит, он еще ничего не слышал. Сказать ему, что случилось? Нет, решил Миками, он приехал сюда для того, чтобы кое о чем спросить самому. Он сел и двинул ящик вперед. – Знаешь, до тебя я побывал у Амэмии. В связи с «Делом 64».

Мотидзуки посмотрел ему прямо в глаза:

– Я так и понял.

«Так и понял?!»

– Зачем он тебе понадобился? – продолжал Мотидзуки, не дав Миками ответить.

– По работе.

– Что за работа?

– Связанная с прессой. Сюда хочет приехать кое-кто из токийского высшего начальства и засвидетельствовать свое почтение, воскурить благовония. Амэмия должен дать свое согласие.

Мотидзуки с сомнением посмотрел на Миками:

– Значит, вот чем ты сейчас занимаешься – воскуряешь благовония?

– В основном. Я обслуживаю руководство; что только не приходится делать!

– Итак, ты ездил к нему. И что?

– Он с ходу отказал мне. Сказал, что в визите высшего начальства нет необходимости.

Миками вкратце пересказал, что произошло в доме Амэмии. Мотидзуки слушал его с непроницаемым видом.

– Переубедить его мне не удалось… По-моему, он утратил всякое доверие к полиции. Мне даже показалось, что он на что-то злится, – осторожно продолжал Миками. Вместо ответа, Мотидзуки только кивнул. – И давно он такой?

– Точно не знаю. Знаю только, что с годами он все больше уходит в себя.

– Что-нибудь случилось… между ним и нами?

Услышав местоимение «нами», Мотидзуки хихикнул:

– Да ладно тебе, Миками! Я давно уже вышел в отставку.

– Именно поэтому я к тебе и приехал. С тобой удобнее разговаривать.

Сведения о «Деле 64» по-прежнему редко просачивались наружу, даже после того, как численность следственно-оперативного штаба сократили и переименовали его в следственно-оперативную группу.

– Думаешь, он затаил на нас обиду из-за того, что мы подозревали Кэндзи, допрашивали его?

– Ни в коем случае! Брата он вообще недолюбливает.

– Ну да, из-за наследства. Что там у них вообще произошло?

– Паршивец Кэндзи начал давить на Амэмию – обещал отказаться от прав на наследство, если Амэмия сделает его директором-распорядителем на заводе. Тогда его мастерская по ремонту мотоциклов уже приказала долго жить.

– Но Амэмия отказался…

– Да. Наверное, понимал, что такой неудачник быстро разорит его компанию.

Миками, удовлетворенный, кивнул.

– Ладно. Значит, по-твоему, Амэмия обижен на нас не из-за Кэндзи?

– Да, совершенно точно.

– Кэндзи по-прежнему проходит как подозреваемый?

– По-моему, сейчас нам уже пришлось признать его невиновным. Мы подвергли его довольно жесткому допросу… особенно после того, как узнали, что он якшался с несколькими якудза низшего звена, – заговорил Мотидзуки, как будто по-прежнему расследовал то дело.

Миками вздохнул:

– Трудно поверить, что прошло четырнадцать лет. Кстати, какие-то подвижки появились?

– Мне-то откуда знать? – хмыкнул Мотидзуки. – Но могу поспорить, мы все в той же трясине. С тем делом нам не везло с самого начала, как будто нас кто-то сглазил.

«Трясина»… Миками довольно часто приходилось слышать, как сотрудники уголовного розыска отзывались о «Деле 64». Оперативникам по-прежнему приходилось проверять огромное количество подозреваемых. Ошеломленные дерзостью и тяжестью преступления, члены следственно-оперативной группы слишком широко раскинули сети. Составили предварительный список подозреваемых, куда вошли семь с лишним тысяч человек. Для проверки подозреваемых привлекли сотню сотрудников. У детективов не хватало времени, чтобы подробно разобраться в каждом случае, поэтому они вынуждены были спешить, так и не придя ни к какому выводу. Вдобавок опыт и способности у разных детективов также различались. Уровень некоторых помощников из окружного управления оказался явно ниже среднего; из отдаленных районов прислали подкрепление в виде бывших сотрудников дорожной полиции, вообще не обладавших опытом следственных действий.

С каждым днем они все больше увязали в трясине; рапорты составлялись на скорую руку. К тому времени как проблема стала очевидной для руководства, было уже поздно. У них было огромное количество потенциальных подозреваемых с неопределенным статусом; куча подозреваемых росла как снежный ком. С течением времени все труднее становилось возобновлять следственные действия. И каждый год сокращали количество детективов, которые работали по делу.

– Будь с нами Осакабе, когда произошло похищение… – со вздохом произнес Мотидзуки.