78

Анне думает, что из города можно уехать.

Мне-то повезло, я нигде не был — а Анну в детстве родители возили в такие вот турпоездки. И бракоделы из турфирмы ухитрились ей подцепить к ложным воспоминаниям про какой-то другой город еще и ностальгию. Теперь ей хочется туда снова. Насовсем. Жить.

Ну не анекдот ли — жить в городе, кроме которого ничего нет, и рваться в другое место?

Мне очень жалко Анну.

Я пытаюсь уговаривать ее, что наш город очень красивый, что в нем хорошо, что у нас есть здесь друзья — но она говорит, что за каждой моей фразой слышит только одно: больше все равно ничего нет.

Одно время она даже раздумывала поехать в турпоездку и сбежать, отделиться от группы, остаться там, куда ее привезут — но это верная смерть, так я ей и сказал. Кома. Очень просто. Она пролежит в анабиозе свой оплаченный срок, а потом не очнется, и ее сдадут в общественную больницу.

Она испугалась, и какое-то время все было тихо и спокойно. Мы гуляли по знакомым улицам, сидели в любимых кафе — и я думал, что все наладилось и теперь так будет всегда.

А потом появились слухи, что люди уезжают. Вот так вот берут и уезжают. Продают свои дома и покидают город.

Я-то не поверил, но Анна заволновалась. Стала выяснять, расспрашивать — и узнала, что есть такие турфирмы, которые помогают уехать насовсем. Это, конечно, дороже, чем турпоездка, но зато потом не возвращаешься.

Я сперва думал, что она поблажит и успокоится, но когда уехал один наш знакомый, я испугался. За Анну. Я же так и знал, что она просто с ума сойдет.

Я хочу уехать, твердила Анна, я не могу здесь больше жить, я хочу уехать, давай поедем куда-нибудь в другое место, это же возможно, ты видишь, возможно, надо просто решиться — и уехать, и все станет по-другому, не так, как раньше, я уже не могу как раньше, я хочу по-другому…

И так изо дня в день.

Я сперва ей говорил, что это безумие. Что наверняка всех этих уехавших просто усыпили насмерть. Чтобы они не мутили воду. Что нельзя вот так вот все бросать и срываться черт знает куда, если всем известно, что никакого «куда» не существует.

Но она меня не слушала.

И когда она стала собираться, я стал собираться вместе с ней. Потому что — ну черт с ним, пусть меня усыпят насовсем, но что я могу поделать, если она так хочет уехать? А если вдруг нам повезет, и нас усыпят не сразу, а сперва подсадят немножко воспоминаний, как при обычной турпоездке — то значит, мы как будто погуляем по новым улицам и посидим в новых кафе, а это, может, и неплохо для разнообразия.

Так что завтра мы уезжаем из города.

Рыцарь Мечей

Он призывает вас собраться, сосредоточиться, мобилизовать все силы, восстановить навыки пользования головным мозгом и хотя бы временно встать на путь самурая. Быть безупречным (в рамках собственного кодекса чести), если хотите достичь желаемого, или просто уберечь свою задницу от неприятностей.

В благоприятном окружении сулит победу в самом трудном деле (причем это будет победа скорее хитроумного Одиссея, чем Гектора — Мечи курируют область интеллектуальных усилий).

В неблагоприятном окружении обещает конфликт (возможно, внутреннй, но большой, разрушительной силы), в некоторых случаях — позор (обычно вследствие нарушения каких-то правил — собственных, или общепринятых).

А иногда эта карта просто обещает встречу с человеком, обладающим некоторыми из вышеописанных свойств (или, чем черт не шутит, полным набором). Гибкий ум (и, что гораздо важнее) сознание, чувство юмора, находчивость, способность быстро находить правильные решения. Такой человек обольстителен, но холоден. Ему никто не указ, он легко идет на конфликт, потому что не слишком дорожит человеческими отношениями. Такому человеку настолько нет дела до окружающих, что ему в голову не придет говорить шепотом в помещении, где кто-то спит. Это, собственно, его самое уязвимое место: обнаружив, что его окружают вполне живые люди, со своими желаниями, интересами, целями, Рыцарь Мечей будет, мягко говоря, обескуражен. И не факт, что он сумеет приспособиться к этому новому знанию о мире.

Джеки Картер Улица Медных Душ

Улица Медных Душ находится в самом сердце портового города. Леденцово-желтые фонари освещают уютные дома, лавочки и кафе. Покатые булыжники мостовой нагреваются за день и ночью остаются теплыми. Здесь приятно гулять, заходя в небольшие ресторанчики, покупать всякую мелочь у приветливых торговок или, если будет на то желание, повеселиться любым другим способом. В темноте на улице Медных Душ могут сбыться ваши мечты и желания… Постарайтесь только не слишком дорого за них заплатить.

— Господин хороший, не хотите поразвлечься?

Тимоти обернулся. У стены стояла худая брюнетка в позе «что угодно за десять золотых».

— Это с тобой-то?

— А что? Дешево, соглашайся!

— Во-первых, у меня другие планы. Во-вторых, ты неправильно себя ведешь.

— Это почему же?

— Никогда не говори клиенту, что цена низкая, пока он не клюнул на твои услуги. Веди себя так, будто всех его миллионов не хватит, чтобы тебя купить. Одного золотого — да не хватит. Пусть он почувствует эти свои миллионы. Даже если у него их нет. И пусть захочет отдать их все за одну ночь с тобой. Выстирай одежду хотя бы. И когда он попадется на крючок, сделай ему скидку. И возьми с него вдвое дороже, разумеется.

— Тимоти, вы, что ли? Не признала…

— Я, Карлита. А ты, раз из порта в центр подалась, привыкай к новым правилам. Здесь твои старые истории не пройдут. Здесь клиент должен заплатить немало и стать счастливым. Пусть и не надолго.

— Кого другого и слушать бы не стала, но вы, вроде, плохих советов не даете…

— Вот именно.

— Спасибо.

— И не забудь помыть голову, — ворчливо добавил Тимоти, продолжая путь.

Но не прошел он и десяти шагов, как его окликнули:

— И с каких пор ты стал наставником заблудших душ?

— С тех самых, как заблудшие души начали портить репутацию моей любимой улицы. Здравствуй, Кати.

Кати, как обычно, лучилась улыбкой. Удовлетворенно кивнув головой с седыми кудряшками, она сказала:

— Ну, раз сегодня ты являешься наставником для каждого, кто продает и покупает, то я приглашаю тебя со мной поужинать. Заодно и поболтаем. Пойдем в «Пшо»?

Они скрылись от накрапывающего дождика в ресторане за углом. С виду — ничего особенного: скромная обстановка, витые колонны ржавого металла, столики, меню в потертых футлярах. В меню — икра сумасшедших рыб и прочие деликатесы, которые якобы произрастают в Пшо. Никакой гарантии, конечно, город-то закрытый, не проверишь, но посетители ресторана с удовольствием отдавали дань экзотике, не требуя подтверждений.

Последние лет тридцать Кати торговала охранными амулетами в двух кварталах от ресторана.

— Тимоти, мальчик мой, вечно ты пропадаешь. Теперь придется слушать, что нового у меня произошло за последний месяц, — Кати принялась за крошечный фирменный салат и рассказ о своих делах — совсем не такой компактный.

Тимоти пожал плечами, поправил браслет и приготовился слушать. Ему не удавалось бы так блестяще вести дела, если бы не чутье — такое же знаменитое, как его шрамы. Люди всегда появлялись в его поле зрения именно в тот момент, когда были нужны. И во время ужина он думал о том, что Кати не зря, видимо, появилась именно сегодня. Хотя, вроде бы, ничего такого он сейчас не вел… А пожилая круглолицая леди щебетала, не подозревая о его мыслях. Или не обращая на них внимание.