90 миль до рая

Карлос?! Летисия не поверила собственным глазам. В центре танцпола Карлос выделывал па, танцуя сальсу в паре с роскошной блондинкой. Татуировка в виде солнца на ее пупке показалась Летисии до боли знакомой. Ну, конечно, эту кошечку она бы не спутала ни с кем. Именно она исчезла тогда с виллы Вертуса, что позволило скорректировать алиби. А теперь с ней развлекается Карлос. Гладит ее волосы и пощипывает зад! Боже, они целуются в губы! Что-то неведомое, то, что было выше ее сил, вытолкнуло Летисию на танцпол. Она почти вплотную приблизилась к Карлосу и его спутнице. Возможно, впервые в жизни Летисия не знала, что предпринять. Вокруг задорно скакали жгучие парочки, а она стояла как вкопанная, не в силах сдвинуться с места. Они встретились взглядами с Карлосом, и он почему-то опустил глаза…

Дон Каноза решил вспомнить молодость. Когда-то он тоже неплохо управлялся в сальсе с собственными тазом и бедрами, не получалось только учащенно трястись плечами. И все же у профессионалки Летисии будет возможность оценить его танцевальные навыки прямо сейчас. Начиненный «коксом» под завязку, он подошел сзади, обвил руками ее талию и словно резвый бычок пустился в пляс, уводя за собой шокированную и опустошенную пассию. Она кружилась в такт ритмам, ведомая скорее не партнером, а невероятной обидой.

…Она какое-то время не видела перед собой совершенно ничего. С ней пытался разговаривать Каноза, он шутил и вынужденно, в силу невнимания Летисии, смеялся над собственными шутками. Впрочем, это было в порядке вещей. Обычное дело – строптивица никогда его не слушала. Но вдруг он заметил слезинки на ее глазах. Никогда бы не подумал, что его юмор настолько ей противен.

– Что с тобой, дорогая?

– Увези меня отсюда, – выдавила она сквозь слезы, хотя душа кричала «Оставь меня в покое, урод!». Карлос… Его уже не было в обозреваемом пространстве. Он умел растворяться в толпе. Вместе с ним унесла ноги и блондинка. От греха подальше. Летисия выцарапала бы ей глаза у всех на виду. За что? Да просто в порыве ревности, на какой способны лишь горячие латиноамериканки. Но тогда она бы выдала Карлоса и поставила крест на их задании. Как иногда хочется не играть роль, а просто жить: давать волю эмоциям, не скрывать своей любви и не прятать свою ненависть. Она не могла себе этого позволить – в мире лицедейства честность приравнена к слабости. Похоже, она навсегда потеряла Карлоса. А был ли он у нее? Наверное, нет. Ей надо было взять себя в руки. Теперь у нее оставалась только работа. Ее работой был Орландо Каноза. – Поехали домой, я хочу тебя…

Каноза и не мечтал услышать такое от Летисии. Он уже расплачивался по счету и орал на медлительных телохранителей, подгоняя всех к выходу.

«Она наверняка знакома с этим парнем, что танцевал с блондинкой в «Жемчужине», – размышлял Рикардо Сикейрос по дороге в форт Лодердейл, сидя на привычном переднем сиденье автомобиля Канозы. – Он один из ее самцов, иначе бы она так не расстроилась и не сорвалась бы так неожиданно из клуба. Но боссу бесполезно высказывать свои подозрения. Особенно сейчас, когда он пребывает в эйфории от неминуемого секса. Мало того, что он не станет слушать. Еще и обматерит почем зря. Кажется, дону Орландо нравится быть рогоносцем. Мало ему одной пары дьявольских рогов. Мазохист он, что ли? Нет, больше нельзя обжигаться на ровном месте. Бойцы и так подтрунивают, говорят, Сикейрос подозревает в измене даже собственную тень. Это они про Освальдо… Поспешные выводы, не подкрепленные уликами – снимками, свидетельскими показаниями, записью телефонных разговоров, – ничего не стоят. Придется втайне от босса послушать эту нимфоманку и последить за ней. В этом щепетильном дельце может помочь высоколобый агент Клайд Пилсбери»…

* * *

Сто пятьдесят миль на спидометре бортового компьютера – это были «семечки» для новенького черного «БМВ» с автоматической коробкой передач, подарка мистера Канозы сотруднику ЦРУ Клайду Пилсбери. Стрелка тахометра даже не зашкаливала. Клайд возвращался в Майами после инструктажа в столице, где ему настоятельно рекомендовали продолжать во всем содействовать дону Орландо, но не сближаться с благодетелем и докладывать в управление обо всех его планах.

Перестраховщики! У них семь пятниц на неделе. Испугались этих говорунов с Капитолийского холма, которые ополчились на Канозу под флагом прокурора Рино. Называют дона Орландо новым Франкенштейном, которого Америка изобрела себе на беду. Убеждают директора ЦРУ, что Каноза вышел из-под контроля и ведет собственную игру. А что делать мистеру Орландо, когда госдеп принимает лишь половинчатые решения по Кубе и заигрывает с Кастро? По крайней мере, дон Орландо честен в своей ненависти, а когда к власти придут республиканцы, а они обязательно придут к власти, дон Каноза будет на коне и припомнит им все. И не забудет тех, кто поддерживал его в трудные дни.

Сами же приставили его к дону Орландо для усиления безопасности. Говорили о Канозе только в радужных тонах – борец с режимом Кастро, глава кубинской диаспоры, видный республиканец… А теперь, видите ли, не сближайся! Завидуют… Кто-то уже успел насексотить шефу об этом «БМВ». Но он тоже не вчера родился – деньги на автомобиль выкроил после удачной продажи своей майамской квартиры. Да, через агентство мистера Канозы. Но ведь ему никто не запрещал обращаться к его маклерам, в фирму с хорошей многолетней репутацией. Просто повезло. Агенты нашли покупателя-лопуха, пенсионера из далекого Сиэтла, которому втюхали холостяцкую берлогу на Пеликан-Бей за двести пятьдесят тысяч, ровно в два раза дороже ее реальной стоимости. Мы в солнечном штате, братцы! Цены растут, за ними не угонишься. Маклеры знают свое дело, и ни у кого не выйдет классифицировать удачную сделку как взятку. Взятку за что? Зато, что он, как подобает профессионалу, хорошо делает свою работу? И иногда сообщает мистеру Канозе немного раньше о том, о чем сперва должен докладывать своему начальству, и немного больше того, что можно было бы знать мистеру Канозе? В этом нет никакого криминала.

К чему старикашке из Сиэтла апартаменты на Коллинз-авеню или в подсвеченном небоскребе в районе Бэл Харбора. Суета ночной жизни и суматоха Даунтауна свели бы его в могилу раньше срока. На закате дней он поселится не в гетто. Пеликан-Бей не какие-нибудь трущобы – до залива рукой подать. Да и, скорее всего, дедуля вовсе не переплатил за уютное гнездышко своей обеспеченной старости – за него заплатил мистер Каноза. В благодарность за какую-нибудь услугу, заодно облагодетельствовав и его, Клайда Пилсбери, за ревностное исполнение служебных обязанностей. А может быть, авансом. За что? Какая разница. Он отплатит дону Орландо за уважение, которое тот неизменно ему оказывал.

Клайд мчался по Ки-Бискайской дамбе, приближаясь к ночному Майами. Казалось, разноцветные небоскребы протыкали небо своими пиками, волнообразно меняя окрас с фиолетового в зеленый, в салатовый и обратно. Город-призрак, недосягаемый мираж для многих, но не для него – талант скромного специалиста ЦРУ здесь оценен по достоинству…

Дамба позади. «БМВ» резко притормозил у платного шлагбаума. Пилсбери протянул два бакса и со скрипом рванул вперед, к набережной Оушен-Драйв. Минуя стройные шеренги белоснежных катеров, он подъехал к причалу, где швартовался двенадцатипалубный теплоход «Принцесса» – круизный лайнер и плавучее казино дона Орландо. Там его ждал Рикардо Сикейрос. Надо было подготовить кают-компанию к важной встрече дона Канозы с «инкогнито» из Венесуэлы, от которого зависело многое, если не все, в деле предстоящего переворота на родине Симона Боливара.

Накануне начальник службы безопасности позвонил мистеру Пилсбери на сотовый, сообщив, что у него на руках имеется запись очень странного короткого телефонного разговора, который велся из виллы дона Канозы в форте Лодердейл. По телефону говорил мужчина по имени Рамон. В окружении дона Орландо не числилось никакого Рамона, а в этот день на ранчо не было никого, кроме семи охранников, пары служанок и любовницы дона по имени Летисия. Сначала Пилсбери грешным делом подумал, что Рикардо, как обычно, гонит волну при полном штиле. Однако ему ничего не стоило проверить…

– Але.

– Рамон? Ты не должен звонить со стационарных телефонов. Что-то случилось?

– Это твой сын… – Довеском словам было рыдание.

– Я знаю, – прозвучал ответ.

– Ты знаешь? – Плач прекратился.

– Знаю, – подтвердил второй мужчина. – И люблю его больше жизни, и тебя люблю…

– Ты лжешь. Я все видела.

– Видел, – поправил голос. – Рамон, никогда ни при каких обстоятельствах не звони со стационарных телефонов. Конец связи.

В отделе криминалистической экспертизы Лэнгли на анализ разговора ушло не более двадцати минут.