Абракадабра
Шрифт:
Квартиры тогда строились в основном за счет государственных средств, вынимаемых из общей тумбочки «закромов Родины». Сейчас, после победы демократов, деньги на строительство государственного жилья, несмотря на весьма крутые налоги, из этих «закромов» почему-то вдруг почти исчезли. Поэтому жилья мы стали строить аж 0,10 квадратного метра в год, но уже На одного господина, милостивого государя или государыню. Но это, надо понимать, издержки переходного к капитализму периода.
Но, тем не менее, нетрудно посчитать, что если у нас сейчас каждый средний житель имеет в наличии 14 квадратных метров общей жилой площади, а средний американец — 64, то до победы развитого капитализма в нашей стране в части обеспечения всех господ приличным жильем еще далеко. И если мы снова начнем догонять Америку (по жилью), то при сегодняшних темпах строительства нам потребуется: 64
Ну, это, так сказать, предисловие. Как бы там ни было, застройка городов в застойные времена у нас все-таки велась. Правда, на местах местные власти ничего не решали. Все (так называемые «лимиты» на строительство — а это средства, материалы и планы строительных организаций) распределяла и выделяла Москва. Причем строго руководствуясь раз и навсегда установленным принципом — в первую очередь всем четырнадцати союзным республикам, окружающим РСФСР. Затем из того, что оставалось на Российскую Федерацию, — в первую очередь автономным республикам. Далее полным рублем закрывались потребности Москвы (родная столица), ну а от того, что оставалось, — самой матушке Руси.
Но из этого остатка средства опять-таки сначала направлялись на жилье и уж совсем, совсем в последнюю очередь — на объекты социального обустройства: водопровод, канализацию, городской пассажирский транспорт, школы, больницы и так далее. Кроме того, все это, опять же в Москве, расписывалось по каждой строчечке, и местные власти, ни–ни, не могли ничего из строчки в строчку ни сдвинуть, ни передвинуть.
В результате такого «прынципа» распределения российские города по обеспеченности населения жильем и объектами социальной сферы значительно отстали от стран сегодняшнего ближнего зарубежья (хотя и там тоже далеко до нормы), а радостные счастливчики, получившие квартиры в новых жилых микрорайонах российских городов, очень скоро начинали клясть все на свете власти, прежде всего советскую, и писать грозные и отчаянные. жалобы во все мыслимые и немыслимые инстанции, включая ООН и папу римского, на нехватку школ, воды, транспорта, магазинов и т. д. Жалобы, сделав соответствующий бюрократооборот по стране, попадали в конечном итоге в местные органы настоящей власти {райкомы, горкомы, обкомы), те вызывали на ковер Советскую власть в лице ее исполкомов, которые отписывали жалобщикам — подождите, все будет! И оборот заканчивался.
Губернский город Зеленодар находился и находится в составе матушки России и, соответственно, в своем развитии мало чем отличается от других ее губернских центров. Разве только Зеленодару больше везло с губернаторами, то бишь с первыми секретарями крайкома.
Один из них, из первых послевоенных, отказался, например, от средств и материальных ресурсов, выделенных в то время правительством ряду городов России, в том числе Зеленодару, наиболее пострадавшим от фашистского нашествия. Провозгласив лозунг «Зеленодарцы сами восстановят свой город!», этот губернатор вскоре пошел на крупное повышение в Москву, а зеленодарцы восстановили город… мазанками из глины и соломы. Зато сейчас Зеленодар лидирует среди других губернских центров России числом ветхих и аварийных жилых домов. А так, в остальном, мало чем от них отличается.
Другой губернатор запустил в город мощные союзные министерства, которые в короткий срок настроили на готовых городских инженерных коммуникациях серию крупных заводов. Но так как заводы были «секретные», то от них городу на развитие ничего не перепало, разве что в водный и воздушный бассейны стали поступать солидные выбросы ядовитых веществ. Зато сейчас Зеленодар лидирует среди других губернских центров в уровне заболеваемости населения и большом отставании в водоснабжении и канализации. А так, в остальном, мало чем от них отличается. Губернский Зеленодар является и сейчас центром крупного аграрного региона, поэтому все зеленодарские губернаторы всю свою неиссякаемую энергию власти употребляли на выколачивание из края сельскохозяйственной продукции (на строительстве школ и больниц Звезду Героя не заработаешь). Поэтому, в отличие от других губернаторов других российских губерний, на развитие своей столицы — Зеленодара — времени и энергии у наших губернаторов уже не оставалось. Зато сейчас Зеленодар опять-таки лидирует среди других губернских центров в самом низком уровне обеспеченности граждан школами, больницами, поликлиниками. А так, в остальном, мало чем от них отличается.
Но
еще необходимо добавить, что Зеленодар находится на благодатном юге, близко от теплого моря. Поэтому в город ежегодно устремляется со всего бывшего СССР стабильный поток до 30 тысяч граждан, желающих обрести новое место жительства именно в Зеленодаре. Большинство этих граждан имеют всевозможные правительственные льготы на внеочередное получение жилья (заслуженные пенсионеры, ветераны севера, демобилизованные офицеры, беженцы, репатриированные, многодетные семьи и семьи погибших в войнах, афганцы, чернобыльцы и так далее — до 30 очередей и все первоочередные), зато коренные зеленодарцы, не имеющие льгот, вставшие в общую очередь за жильем в далеком 1961 году, еще не получили квартиры. А так, в остальном, Зеленодар мало чем отличается от других губернских центров.(Это отступление от темы не в порядке критики задним числом, а в порядке намека снизу настоящим и будущим губернаторам края, что своей парадной комнате — столице, как бы тяжело ни было, надо всегда уделять больше внимания.)
Но Зеленодар все-таки строился. Во время нашего рассказа как раз застраивался большой новый жилой район — Пионерский, на 60 тысяч жителей. Почему Пионерский — убиться, и тогда никто не мог сказать, да и потом историки навряд ли раскопают происхождение названия — пионеры к нему имели весьма отдаленное отношение. Но тем не менее зеленодарцы привыкли — Пионерский так Пионерский.
Строился жилой район так же, как и все, — сначала жилые дома, а уж потом понемногу выделяли средства на объекты обслуживания населения.
Когда число жителей Пионерского достигло 10 тысяч, новоселы еще терпели и молчали. Понимали, район только начал застраиваться, переходные трудности. Но когда в нем набралось уже 25 тысяч, нач'али сыпаться жалобы и обвинения по всем адресам.
Ладно, можно было еще мириться, что всего один продовольственный и один промтоварный магазины, что в аптеку надо бежать около километра — ничего, в наших станицах и селах бывает еще похуже. Что нет телефонов — наш народ ко всему привычный. Но жилой район спальный, на окраине города, все трудоспособное население утром — на работу, вечером — с работы. И всего-то один автобусный маршрут по единственной подъездной дороге. Тут уж вай–вай! Короче, срочно требовалось строительство предусмотренной проектом троллейбусной линии.
Ради справедливости надо сказать, что коммунальное начальство Зеленодара занималось вопросом «пробивания» троллейбуса с самого начала застройки Пионерского района. Но, как уже говорилось выше, Москва выделяла средства на такие объекты в последнюю очередь. И только когда соответствующие московские ведомства стали заваливаться жалобами из Зеленодара, а зеленодарские коммунальщики перевезли в Москву соответствующее количество «сувениров», Госплан наконец выделил средства, но пока только на проектирование троллейбусной ветки в Пионерский.
Это был первый успех, но только самое начало. Ведь после проектирования проект надо было утвердить. Опять-таки в Москве. И только после этого могут выделить деньги на строительство.
Проект сделали, поехали утверждать, и вот тут напоролись на очень большой «гвоздь». Дело в том, что единственную подходящую к Пионерскому автодорогу мирно пересекала в одном месте вспомогательная, в одну нитку, железнодорожная ветка. Через нее, ее не замечая, проходили автобусы, автомашины, пешеходы. И только пару раз в месяц глубокой ночью, когда город спал, по этой ветке подавали туда и обратно несколько железнодорожных вагонов с сырьем и готовой продукцией шерстяной фабрики.
И вот эта ветка стала этим самым «гвоздем». Ни Госстрой, ни Госплан не стали утверждать проект троллейбуса, пока его не согласует хозяин ветки — Министерство путей сообщения (МПС). МПС в свою очередь обещало согласовать проект только после согласования Западно–Восточной железной дорогой (ЗВЖД). ЗВЖД же в соответствии с всесильными инструкциями МПС в месте пересечения троллейбусной линии злополучной, никому не мешающей железнодорожной веткой потребовало построить большой мост.
В город Востор–на–Тону, где находилось управление ЗВЖД, зачастили делегации коммунальщиков Зеленодара. Но никакие доводы, что стоимость моста в 10 раз дороже стоимости самой троллейбусной линии, что на мост денег никто не даст и что эта несчастная ветка никому не мешает, ни к чему Не привели — МПС всегда было отдельным государством в нашем государстве, понапридуманные им же самим инструкции приобретали силу закона и были направлены только на защиту интересов МПС и ни в коем разе своих клиентов.