Абсолют. Книга вторая

– Кто там? – Спросил он.

– Обслуживание отеля. Вам посылка, – послышался голос.

Ричард открыл дверь перед ним стоял консьерж с большой корзиной черных роз.

– Посылка для господина Люмьера.

– Спасибо, я передам, – забирая корзину, сказал Ричард и дал консьержу чаевые.

Ричард вытащил конверт с приглашением и протянул его Люмьеру.

Оно было выполнено на дорогой бумаге, теснением и каллиграфическим шрифтом на нем было указано, что Люмьера приглашают на выставку, как и говорила Ясмина.

Он передал открытку Ричарду.

– Лайо Сули и Адам Кредл? – Удивленно прочитал Ричард.

– Да, эти отморозки тоже здесь.

– Они издеваются, прислав сюда корзину этих черных роз, видимо перешли от намеков к прямым действиям. Может вам не ехать на эту выставку? – Обеспокоенно спросил Ричард.

– Нет, я должен быть там, они не должны заподозрить, что я что-либо знаю, пусть даже это и опасно.

– Но, господин, это очень опасно.

– Знаю, именно поэтому ты и искал Мерси, а теперь, будь добр, найди, пожалуйста, Зелота.

– Ричард кивнул и вышел из номера.

Глава 14

Огромный Экспоцентр был со всех сторон перекрыт специально нанятыми для этого службами, они же были повсюду, обеспечивая безопасность и распределяя потоки посетителей на выставке. Все пространство вокруг горело огнями прожекторов и светилось различной иллюминаций.

«Как в лагерях», – подумал подъезжающий к Экспоцентру Люмьер, наблюдавший эту картину издали. «Неужели они действительно такие популярные? Хотя думаю, что здесь та же публика, которая систематически зомбируется Апсисом».

– Спасибо, Ричард, дальше я сам.

– Будьте осторожны, господин, – сказал Ричард и, развернув автомобиль, уехал в обратном направлении.

Люмьер направился к дополнительному западному входу для важных персон. Показав приглашение и свои документы, беспрепятственно прошел через несколько кордонов охраны.

На ресепшн его встречали девушки администраторы и официанты, предложившие выпить, а также готовые снабдить любыми материалами о выставке и оказать необходимую услугу. Люмьер взял бокал шампанского и общую программу выставки, расположившуюся в пяти огромных залах, разделенных на сектора. Он, как и всегда, был одет с иголочки, но сегодня на нем был особенный смокинг с бордовой подкладкой. Черные лаковые туфли с бордовой подошвой, бордовая бабочка и такого же цвета комербранд. На безымянных пальцах обеих рук были надеты два необычных золотых дизайнерских перстня. На правой руке – с квадратным красным камнем, рубином, а на левой – овальный, с темно фиолетовым аметистом. Волосы были, как всегда идеально уложены, а лицо гладко выбрито – безупречный образ успешного мужчины.

Люмьер бегло изучил программу: первые залы демонстрировали творчество Лайо Сули – художника пишущего в стилях авангардизма, абстракционизма, сюрреализма, ванитас, экспрессионизма и кубизма и, похоже, всего, что заканчивалось на -изма. В этих же залах поместили работы Адама Кредла – скульптора, который работает преимущественно в жанрах органической абстракции и сюрреалистической фантазии. Так было указано в рекламном буклете, но фактически при первом взгляде на их искусство можно было смело заявлять, что они делали ровным счетом то, что хотелось, а уже потом все это подводилось под определенный стиль.

Экспозиция начиналась с совместной композиции – «Узри путь к величию». Внизу расположилась площадка, наполненная водой, над ней множество маленьких прожекторов, создающих впечатление млечного пути, задним фоном выступает иссиня-черная стена, удаляющаяся и демонстрирующая безграничность пространства. А в центре всей этой композиции ярко светящийся шар, на который невозможно было долго смотреть, внутри которого выделялась святящаяся фигура человека сидящего в позе лотоса.

Люмьер, погрузившись в свои мысли, прошел в первый зал, разбитый на тематические зоны, где были выставлены картины Лайо Сули. В первой зоне были представлены работы в жанре ванитас. На всех картинах были изображены натюрморты в привычном для нас понимании, но с добавлением каких-то непонятных и незнакомых вещей, по классике жанра на каждой из картин обязательно был изображён череп, демонстрирующий быстротечность человеческого бытия, бесполезность удовольствий и неминуемую смерть.

Следующие зоны были более однообразными из смешения различных «-измов», в которых писал Сули. Со стороны было похоже, что он даже не особо задумывается над тем, что ему делать. Типичные картины представляли вниманию созерцателей довольно однообразные сюжеты: комбинации человеческих и животных частей тела в совокупности с геометрическими фигурами, мазками, непонятными объектами в странных и несвойственных для них местах. Все это было выполнено настолько яркими, кислотными тонами, что в глазах начинало сливаться в единую яркую мазню, представленную в трех залах из пяти.

Посетителей было очень много, некоторые могли часами стоять у одного произведения и с пустыми глазами, наслаждаясь, вслух мня из себя экспертов живописи, размышлять о потрясающей игре светотени, дабы изобразить знатока искусств перед остальными, произведя ложное впечатление.

Люмьер занимался антиквариатом много лет и даже эпох. В течение этого времени он успел не только увидеть, но и изучить, оценить такие произведения искусства, которые действительно признавались шедеврами мировой. Но то, что он увидел здесь, было совсем далеко от этого.

«Люди кругом будто зомбированы, восторженно улыбаются, но их глаза были пусты, словно у них отсутствуют души», – думал Люмьер. «Апсис. Ну конечно».

Перед входом в четвертый зал, где начиналась экспозиция Адама Кредла, стоял, попивая шампанское, Вейнц Загард и сверлил взглядом Люмьера.

Люмьер сразу же направился к нему через весь зал.

– Я так понимаю, здесь практически все пришедшие – поклонники балетного искусства.

– Я тоже рад тебя видеть, пойдем, пройдемся, посмотрим скульптурную экспозицию и поговорим

– Знаешь, Вейнц, я уже сыт этим новаторским искусством.

– Люмьер, Люмьер, тебе, как знатоку искусства пора бы уже и принять совершенство новых и свежих взглядов. Не будь у этих творцов такого могущества, которое им предоставлено судьбой, возможно, они не собирали бы полные залы.

– Вейнц, предлагаю здесь, сейчас закончить эту игру, в которую ты играешь, и расставить все на свои места. Ответь мне открыто, чего ты хочешь?

– Люмьер, ты сам все прекрасно знаешь и, кажется, сам играешь в игры, потому что ты один в нашем городе, один, без своей свиты и помощников и ты знаешь, что мы сильнее, ты знаешь, что мы придем и заберем то, что по праву должно быть нашим.

– Вейнц, никто не мешал вам выиграть тот аукцион, на котором разыгрывали «Знатока».

– Мы узнали об этом слишком поздно. Да и, похоже, я начинаю догадываться почему.

– Если ты снова на что-то намекаешь, то лучше говори прямо. Каким образом и почему я должен решать ваши проблемы, возникшие из-за недостаточной квалификации ваших каналов связи.

– Прекрати, лучше позвони своему старику-дворецкому и распорядись, чтобы он привез картину сюда.

– Этого не будет, – остановившись посреди зала, сказал Люмьер и поставил пустой бокал на поднос официанту, который оказался неподалеку.