Ада Даллас

– Да?

Я взглянул на ее лицо, похожее на белую камею, – только с забранными наверх гладкими волосами. Она же смотрела не на меня, а куда-то вдаль.

– Это не я, – проговорила она, продолжая смотреть все в ту же далекую точку. – Не я.

Я молчал.

– Стив, это не я, – продолжала Ада. – Я не даю указаний Янси заниматься подобными делами.

Я внимательно наблюдал за машинами, проносившимися по шоссе. Некоторые из водителей замедляли ход, чтобы полюбоваться дубовой рощей. Странно, но среди деревьев сегодня никто не бродил.

– Ты мне веришь?

– Это ты дала ему такую власть, не так ли?

– Ну и что?

– Вот ты и должна нести ответственность.

– Не так-то все это просто. Я не могу выгнать его.

Шурша шинами, по шоссе неслись машины. Над нами тихо шептались листья, где-то далеко кричала сойка. Ада вздрогнула.

– Тебе холодно? Возьми мой пиджак.

– Ничего, пройдет.

Я все же набросил пиджак ей на плечи.

– Этот... – начал было я, но в нерешительности умолк.

Я все время старался забыть тайну, обладателем которой стал. Но она незримо витала между нами, укрывалась в тени дубов – мрачная и беспощадная.

– Ты же знаешь, не в моих силах остановить его. И хотела бы, да не могу.

– Он погубит тебя.

– Знаю. Он сейчас, как леопард, отведавший крови.

– Выгони его. Или он тебя уничтожит.

– У тебя есть конкретные предложения на сей счет? – криво улыбнулась Ада. – Может, мне пристрелить его? Или отравить? Или просто околдовать?.. Стив, что же делать, что же делать? – вдруг жалобно проговорила она.

– Почему ты спрашиваешь у меня?

– Потому что ты моя совесть. Разве ты не знаешь? – усмехнулась Ада.

– Вот уж чего не знал! – Я почувствовал, как вспыхнули у меня щеки.

– Во всяком случае, я спрашиваю тебя: что мне делать?

Я глубоко вздохнул и, подумав, ответил:

– По-моему, есть несколько вариантов. Во-первых, ты могла бы уволить его, но... ты же сама говоришь, что это не в твоих силах. Во-вторых, ты могла бы отказаться от поста губернатора, а новый губернатор немедленно вышвырнул бы Янси и даже, возможно, посадил в тюрьму. В-третьих, можно оставить все как есть, но попытаться сдерживать его. Подходит?

– Нет.

– Тогда остается одно из двух: либо уйти в отставку, либо закрыть на все глаза.

Ада промолчала.

– Какой же путь ты выбираешь? – настаивал я. – Уйдешь в отставку?

– Нет.

На этот раз промолчал я, и Ада продолжала:

– Если я уйду, меня разорвут на части. Ты же понимаешь, раз уж ухватилась за что-то, держи крепче, не выпускай.

Я молчал.

– Не хочу лгать. – Она заглянула мне в глаза. – Если бы я и могла уйти, я бы не ушла.

– В таком случае, Ада, ты должна что-то предпринять, И как можно скорее.

Я не видел смысла повторять то, что мы оба прекрасно понимали: теперь, когда по Канал-стрит прогрохотали танки, ей все больше надоедало играть роль новоявленного мессии, и "деятельность" Янси лишь ускоряла события.

И все же я хотел верить, что она сумеет найти выход из тупика, как не раз выходила раньше из, казалось бы, безвыходного положения.

РОБЕРТ ЯНСИ

Сразу же после возвращения из Нового Орлеана Ада вызвала меня к себе. Едва взглянув на нее, я понял, что всем своим видом она хочет сказать: "Хотя ночью я и предаюсь с тобой кое-каким забавам, днем ты должен делать то, что я прикажу".

Правда, мы оба хорошо понимали, что приказывать мне она уже не может.

Я небрежно опустился в большое кресло и перебросил ногу через подлокотник.

– Наше вам! – поприветствовал я ее.

Ада притворилась, что сосредоточенно пишет какую-то бумагу, но не выдержала и гневно взглянула на меня.

– Ты губишь нас! – крикнула она, вскочила, обогнула стол и вплотную подошла ко мне. – Ты губишь нас, и я больше не намерена терпеть.

Я не спеша снял ногу с подлокотника и так же не спеша встал.

– Вздор! Взгляни-ка лучше вот на это.

Я сунул руку в карман и протянул Аде сюрприз, вернее сюрпризы, поскольку их было четыре.

Она с опаской взяла их. Я заметил, как у нее расширились и снова сузились глаза. Это были чековые книжки банков в Техасе, Миссисипи и Арканзасе на четыре различных женских имени: Стеллы Хьюстон, Евы О'Грэйди, Евы Дарт и Мэри Мэлоун – на общую сумму в двести двадцать тысяч долларов.

– Твоя половина, – пояснил я.

Она опустила руку с чековыми книжками и посмотрела в окно.

Я проследил за ее взглядом. Было уже почти пять; потоки людей вытекали из здания и направлялись к машинам, оставленным на улице перед входом или на стоянке. Среди зелени возвышалась статуя старины Лонга, выглядевшего так, будто все вокруг принадлежит ему. В свое время так оно и было. Вот и Ада, наверно, думала, что ей принадлежит все. В действительности же ей принадлежала только часть; другая часть была моей, и я собирался позаботиться, чтобы она была как можно больше.

– Если ты хочешь вернуть...

Ада ничего не ответила.

– Или если ты действительно хочешь, чтобы я прекратил...

Ада продолжала молчать.

– Тут результаты трех месяцев работы. Года за два ты сможешь собрать кучу денег для следующей выборной кампании.

Ада повернулась ко мне. Ее взгляд был пристальным.

– Да, – ровно, с расстановкой проговорила она. – Кучу денег.

– Так прекращать мне мое занятие или не прекращать?

– Нет, – так же ровно, с расстановкой ответила Ада. – Я вовсе не хочу, чтобы ты прекратил свою... финансовую деятельность. Но без хамства, понял?

– Понял, крошка!

Дальше дела пошли так гладко, что порой я даже сожалел о добром старом времени. Сейчас все шло как по расписанию. Мне оставалось только заезжать за приготовленными деньгами и, порядка ради, бросать коротенькое "спасибо".

Теперь уже не приходилось ни избивать какого-нибудь жалкого старикашку при свете луны, ни чувствовать в руке тяжести занесенного над чьей-нибудь головой топора, ни ощущать в ладонях сладостного томления после того, как вы основательно стукнули того или иного мерзавца. Все это отошло в прошлое.