Адаптация
Шрифт:
— Если тебе так нужны новые актеры, то я тебе их пришлю, сколько захочешь, но своих я заберу…
Разведчик медленно поднялся и, то и дело поглядывая на врагов, пригнувшись, подбежал к все еще неподвижно стоявшему Ричарду. Калеб бегло осмотрел друга, убедившись, что плесень окончательно его покинула и теперь занималась ногами Советника, что лежал в паре метров от них. Теперь, когда по милости безумной королевы товарищу вернули былой облик, оставался сущий пустяк — пробудить рассудок Рича.
— Ричард, очнись, — прошептал Калеб, тряся товарища за плечо и надеясь, что тот наконец стал самим собой. — Рич, нам надо убираться. Ты меня слышишь?
Реакции не последовало. Перед ним стояла безвольная кукла, разум которой если и функционировал,
Калеб мигом отшатнулся, словно его полоснули раскаленной кочергой. Он обернулся и поймал на себе пристальный взгляд обеих особ. Ему по глупости показалось, что он сможет обхитрить существ, что на голову выше его в развитии, и целым и невредимым улизнуть, да еще и прихватить с собой Ричарда. В мыслях эта идея казалось вполне реализуемой, на деле же она с треском провалилась, и теперь разведчик чувствовал себя полным идиотом. Вполне человеческие чувства после человеческой ошибки.
— Сестра, — взгляд Сьюзен неотрывно следил за разведчиком и, кажется, готов был испускать молнии, но благо голограммы на такое неспособны, — будь добра, почини моего смышленого солдата, мне не терпится с ним поболтать более пристрастно.
Калеб пробежал беглым взглядом по помещению, выискивая хоть что — то, что помогло бы ему избежать ужасной перспективы общения с плесенью, и сделал шаг назад, желая лишь одного — убежать. Убежать как зверь, которого хотят пристрелить и зажарить на вертеле. Им овладело настоящее и неудержимое желание жить, во что бы то ни стало продолжить существовать без каких — либо изменений и принудительной лоботомии. За это стоило сражаться, и если уж выбора ему не оставляли, то лучше уж умереть, нежели позволить залезть себе в голову. Он поднял шокер, нацелил его на Сьюзен, но та лишь скептически улыбнулась, тогда прицел сместился на королеву, но и она лишь пожала плечами, намекая, что это ничего не изменит. В отчаянии разведчик уже готов был вышибить себе мозги, но внезапно осознал, какой же он на самом деле кретин, и, запрыгнув на ящик, переключил оружие на оглушение. Ни секунды не колеблясь, разведчик выпустил сверкающую молнию прямиком в ползущие к нему лозы плесени.
Черные нити вспыхнули, превратившись в «провода», передавшие поток энергии дальше, в самое сердце механизма, скрывавшегося глубоко под землей. Калеб действовал наверняка: вжав курок в корпус, он высаживал заряд шокера, остервенело наблюдая, как электрические разряды распространялись во все стороны, поглощая всех подряд, поджигая редкие пучки соломы и пригвождая к полу Ричарда, а следом и королеву. Но этого ему было мало — палец остался на спусковом крючке даже когда поток молний иссяк, оставив лишь дымку, стелющуюся по полу, да занявшийся пожар по другую сторону колонны.
— Закончил? — невозмутимо осведомилась Сьюзен, все так же сияя в полумраке купола.
— Черт, — с досадой выпалил разведчик и спрыгнул с ящика. Он не учел, что белокурая пассия находилась на корабле и лишь транслировала сигнал на приемник, а потому навредить ей у него никак не получится. Впрочем, как и она не сможет ничего, кроме как разглагольствовать. В таком случае можно просто вынуть кристалл и прекратить затянувшийся спектакль.
— Ну поздравляю, ты временно перегрузил систему, но это лишь отсрочка. Отключи купол, и я тебя заберу.
— И что потом? — отмахнулся Калеб и подошел к телу Ричарда. Друг выглядел бледным как смерть, словно проведя целую вечность в капсуле гибернации. — Сотрешь нам память, как Асаю? — Он опустился на колени и пальцами прикрыл глаза соратника, чтобы тот перестал походить на покойника. Еще полчаса назад Калеб вопил бы от отчаяния над товарищем, проклиная все на свете и судьбу в первую очередь, что так поступила с ними. Но теперь он знал, что смерть им недоступна, и достаточно лишь воткнуть кабель, чтобы мертвец воскрес. — Спасибо,
но я предпочту остаться здесь и побороться за свою жизнь.— Не глупи! Я вас починю, залатаю и введу снова в строй. Без Ричарда ты не справишься, не сможешь нормально жить, будешь все время о нем думать.
— Тогда спаси его! Почини прямо здесь! — Калеб вскочил и посмотрел на бездушную голограмму со злостью и надеждой. — Верни мне его!
— Конечно верну, на корабле, — процедила она. — А теперь прекращай этот спектакль и возвращайся ко мне.
— Черта с два! — Разведчик повертел в руках шокер, размышляя, может ли еще хоть что — то сделать. Он в очередной раз переключил режим, припоминая, сколько дротиков осталось в магазине. Впрочем, ему хватит и одного. — Лучше я сойду с ума в одиночестве, чем стану твоим рабом. — Калеб нацелил оружие на терминал связи, лишь на миг задумавшись, что обратного пути уже не будет. — Прощай, Сьюзен.
— Ты этого не сделаешь, — равнодушно парировала она. — Опусти свою игрушку и делай, что я приказала, ты не можешь противиться моей воле.
— А я адаптировался! — огрызнулся он и постучал пальцем по виску. — Я же сломанный, забыла?!
— Калеб, не смей! — сквозь зубы процедила она.
— А то что? — на его лице мелькнула улыбка, безумная и беспечная, глаза вспыхнули искорками азарта от предстоящей победы.
— Стой! — прорычала Сьюзен. — Твоя взяла.
— Да? — Калеб вздернул брови, сомневаясь в искренности ее слов и в то же время робко надеясь на иной исход. — Что, заманишь ложными обещаниями?
— За человека меня принимаешь? — брезгливо ответила она, — Я дам вам с Ричардом свободу, но только вам двоим. Такой финал тебя устроит?
— Да, — он опустил шокер и перевел дыхание. Подсознательно он ей верил, знал, что Сьюзен не склонна врать, даже та девушка, что ему помнилась и была лишь плодом компьютерной симуляции, не опускалась до вранья и говорила все что думает прямо в глаза. Ричарда эта черта всегда бесила, и тот махал рукой, фыркал и уходил спустить пар в пабе за углом. Калеб улыбнулся от теплого и столь далекого воспоминания, и отбросил оружие в сторону. — И память сохранишь.
— Сохраню. А теперь, будь так любезен, найди вход в бункер и отключи поле, я уже выслала за вами шаттлы.
Калеб листал свежую газету, без особого энтузиазма рассматривая фотографии и читая заголовки. Ему было не интересно и, откровенно говоря, скучно, но чем еще себя занять он совершенно не знал. На стене висел телевизор, но тот ему быстро наскучил: мирная жизнь внезапно оказалась необычайно размеренной и однообразной.
Яркий солнечный свет не давал даже задремать, а легкий аромат свежих цветов нисколько не успокаивал и даже раздражал. Вот и оставалось пялиться в прессу — пожалуй, в последнее издание, что еще печатали, отдавая дань прошлому и традициям. Он вновь невольно покосился на мусорный бак, где наряду со вчерашней газетой лежал кулон, от которого избавился в приступе ненависти и нехороших воспоминаний. Не помогло. Мысли о Сьюзен периодически возвращались, отдаваясь болью в висках и подкатывающей тошнотой. В такие моменты он закрывал глаза и прислушивался к тишине, которая должна была приносить покой. И вот Калеб снова опустил веки, стараясь избавиться от мыслей и вслушиваясь в монотонный писк приборов.
— Би?
Калеб едва ли не подскочил, тут же повернувшись к Ричарду, что наконец пришел в себя. Друг чуть приподнялся с больничной койки и сонно смотрел на него, видимо пытаясь понять, как тут очутился. На голове пациента красовалась белоснежная повязка, из руки торчал катетер, а на пальце болтался пульсоксиметр. Тем не менее выглядел товарищ вполне здоровым и полным сил, пусть и провалялся неподвижно почти три дня.
— Эй, с возвращением, приятель, — Калеб старался говорить не слишком громко и совершенно искренне улыбался, буквально излучая счастье во всех диапазонах. — Как ты себя чувствуешь?