Адекватность

«Нет, завтра, прежде чем я продолжу свой путь, я куплю ей продуктов, мы поедем на моей машине и я заплачу за продукты. И мы купим ель, да, именно, так ей не придется снова ехать в город. Это будет самое малое, что я смогу сделать для нее. Решено». Эти слова развеяли последние тревожащие меня мысли перед сном, хотя я еще долго рассуждал об этом всем и многом другом, чем обычно бывают заняты мысли после окончания насыщенного дня, пока перед глазами не начала мелькать дорога, я за рулем, связь с реальностью постепенно притупляется, а значит, я впадаю в сон…

4.

Я удобно устроился на капоте своего авто, опершись спиной на лобовое стекло. Ноги скрестил в позу лотоса, руки протянул вдоль тела ладонями наружу. Глаза закрыты, и я проникаюсь окружающими меня звуками вокруг. Я жадно докуриваю сигарету до самого фильтра, мне не требуется открыть глаза, чтобы убедиться в этом. Нарастающий жар от испепеленного табака все ближе подбирается к моим пальцам, и я выкидываю окурок прочь.

Момент-другой, и в моих мыслях зарождаются угрызения совести. Что же, по крайней мере, я могу честно ругать себя за содеянное. Это куда лучше, нежели бы я выбросил полсигареты, считая себя реабилитированным в собственных глазах. Мой опыт совершенно точно подсказывает, что рецидив бы был неизбежен в таком случае. Уж лучше совершить проступок и довести его до конца, чем винить себя в содеянном, но незавершенном. Глупо бросать что-либо на полпути, это касается всего без разбора, даже пагубных привычек.

Конечно, не все так безнадежно, выход есть - не начинать того, о чем придется сожалеть. Самобичевание так же плохо сказывается на здоровье человеке, как пагубная привычка, сродная курению. В конечном счете, одно порождает другое, цикличность возрастает, связь с реальностью притупляется, и тогда остается один выход - либо признать поражение и жить с этой пагубной привычкой, либо в один момент уничтожить ее.

На то мы и люди, чтобы принимать решения и ошибаться. Зачем винить себя за природу устройства? Иначе было бы скучно жить, полная взлетов и падений жизнь бы превратилась в примитивное существование…

Ну вот, я снова оправдал еще неостывший прах сигареты, недавно томившейся между пальцами.

Я слышу шорох, где-то с поля, совсем неподалеку, где только что исчез окурок. Там явно кто-то есть. После света фар мои глаза не адаптировались к темноте как следует. Я приподнимаюсь на ладони с целью внимательней наблюдать за контуром поля, чтобы не упустить момента появления нарушителя моего покоя.

Вначале показывается острая морда существа, а затем и все его тело. Он двигается осторожно, он целиком озабочен своей походкой, размышляя в какую сторону ступать и на что ставить свои длинные лапы.

Как только он показывается, лишь на долю секунды мною овладевает паника - от которой человеческое тело немеет, не в способности сдвинуться с места под тяжестью чувства страха. Я не ожидал подобного животного. Собственно, я не ожидал ни с кем встречи, но услыхав шорох, я бы без удивления воспринял появление какого-нибудь мелкого существа - мыши, крысы, вероятно даже лисицы. Но ко мне выходит пес - очень уставший с виду. Он больше среднего размера пес однородного окраса, что взбудораживает меня на мгновенье, заставляя мозг инстинктивно предположить, что этот зверь хищник. Ясность быстро возвращается ко мне и страх бесследно исчезает так же внезапно, как появился. Это не волк, совершенно точно.

Теперь фары машины горят, я не придаю этому значения, вопреки полной уверенности, что выключал свет. Я лишь воспринимаю это как факт.

Пес решает двинуться прямиком к дороге и садится напротив меня, так что свет фар ослепляет его. Теперь я могу в деталях рассмотреть его всего. От такой яркости потока он лишь смиренно помаргивает веками, стараясь адаптироваться к свету. Затем он устало и очень сонно зевает, оголяя всю свою пасть, ввергая в ужас мощной челюстью, что покоится за складками его губ. Лишь глаза несут в себе безобидность. Что-то в них крайне завораживающее. Такими глазами обладает разве что старик. Не стоит перечислять, что в них, там застыла вся жизнь.

Правое ухо пса надорвано, кажется, совсем давно. След раны не виден под слоем пыли и грязи, которым покрыта вся шерсть своего обладателя.

Он смотрит на меня, хотя это поразительно, как в такой темноте он может видеть меня сквозь поток света, направленный против него и за которым нахожусь я.

Все это время я испытываю легкую взволнованность, желая наблюдать за ходом событий без вторжения в него.

Пес заговаривает ко мне, я же, вполне удовлетворенный сюрреалистичностью происходящего, лишь отмечаю, что рад собеседнику:

– Посмотри на меня, - пес продолжал жмуриться от света, - я в бездне мрака, но мне не нужен фонарь. Чтобы видеть шире, свет не нужен, он лишь ослепляет, кажется, что вокруг ничего нет – ни этих полей, ни озер, ни звезд. Ты сам ведешь себя в никуда. Не поддавайся потоку света, как не поддавайся обстоятельствам в жизни. Мы все способны видеть больше, чем одну освещенную впереди тропу.

Мне понравилось то, что он говорил, хоть я ничего не ответил.

– Не бойся меня, я не причиню тебе вреда, - голос его звучит спокойно и тихо, но отдается эхом в моей голове, от чего я целиком сосредотачиваю свое внимание на диалоге.

– С чего мне тебя боятся? Ты кажешься добрым, - я смотрю в его глаза.

– Нет, ты не можешь судить о ком-либо по глазам.

Теперь передо мной будто вплотную предстают его глаза. Большие темные зрачки, прозрачные и бездонные, и тонкий ободок розового цвета белков вокруг от бесчисленных красных трещинок сосудов.

– Мутными глаза могут становиться только у людей, - будто прочитав мои мысли, произносит он, добавляя:

– По-настоящему. Только у людей. Бойся их, но не меня.

– Что ты здесь делаешь?
–  спрашиваю я, преодолев недлительную паузу, ушедшую на размышления над этими словами.

– Я здесь живу, это мой дом. Ночами я выхожу на прогулки и встречаю разных людей.

– Правда? И в этих местах часто кто встречается? Я думал, здесь редко бывают гости.

– Ты прав, редко - но все же случается. Я давно хожу по этой земле, мне встречались разные люди, но все они были похожи в одном, мне приходилось подбирать разные слова, чтобы разговорить их.

– И в чем же эти люди схожи?

– Все они страдают, мучают себя, терзая мыслями свою душу, - немного погодя добавляет, - Счастливый человек не замечает меня, он проходит мимо, но даже увидь он меня, он бы не смог услышать мой голос.

– Я слышу тебя…

– Тебе сейчас плохо, от того ты позвал меня.

– Я? Разве я тебя звал, по-моему, ты пришел сам.

– Ты выбросил окурок в мой дом. Тебе больше никогда не придется думать о нем. Ты докурил сигарету и выбросил окурок - обычное дело. Для кого-то. Ты тотчас же забыл о нем, не придав этому значения. Мне же даже с этого места слышно его запах, и он останется там на годы - то время, что я буду думать о тебе, даже помимо собственной воли. Это твой отпечаток на земле, и след в моей жизни. Всякий раз, как я буду выходить на прогулку, я точно буду знать, где он лежит и как скоро земля поглотит его…