Адмирал Нельсон

На помощь "Спартанцу" пытался было прийти "Аквилон". Не имея против себя конкретного противника, он начал расстреливать продольными залпами "Вэнгард". Флагман английской эскадры в считаные минуты получил тяжелые повреждения и потерял больше сотни человек. Отлетевшей щепой Нельсон был ранен в голову и на некоторое время ему пришлось даже сдать командование эскадрой. Впрочем, "Вэнгарду" повезло: у него уцелели все мачты. Однако вскоре обстановка для англичан улучшилась. На "Аквилон" обрушил всю мощь своего огня "Минотавр", а с левого борта по нему почти одновременно начал палить и "Тезей". Теперь "Аквилону" стало уже не до "Вэнгарда". Впрочем, капитан Тевенард сопротивлялся отчаянно. На "Минотавре" он несколькими залпами выбил еще сотню человек и с полсотни — на "Тезее".

К этому времени гремело и полыхало уже по всей линии. В ночной темноте то там, то здесь вспыхивали выстрелы, слышались треск ломаемого ядрами дерева и отчаянные крики сражающихся. От огня "Дефенса" и "Ориона" рухнули мачты на "Пепль-Суверене". Обрубив якорный канат, он с большими повреждениями выбрался из линии и бросил якорь невдалеке от флагманского "Ориента", под защитой его пушек. В перестрелке досталось и "Дефенсу": у него рухнула за борт фор-стеньга, разлетелся в куски бушприт, потери составили два десятка матросов. "Орион" потерял не менее сорока человек.

Попал в хорошую переделку и "Беллерофонт". Он опрометчиво занял боевую позицию против 120-пушечного "Ориента" и поплатился за это. Французы быстро сняли ему сначала бизань-, а потом и грот-мачту, по всей палубе полыхал пожар, выглядевший на фоне ночного неба особенно зловеще. К половине девятого вечера "Беллерофонт" не выдержал огня, обрубил канат и начал выходить из зоны огня. Но ему вновь не повезло: беспомощно дрейфуя вдоль линии сражения, он попал под огонь сначала "Тоннанта", а затем еще и "Эре". Когда "Беллерофонту" все же удалось выбраться из боя, на его борту было более двухсот убитых и раненых. На этом участие "Беллерофонта" в сражении завершилось.

Против французского линкора "Тоннант" дрался "Меджестик". И ему не слишком повезло. Через полтора часа напряженного боя он потерял своего капитана Джона Уэскотта, сраженного меткой пулей. Место капитана тут же заступил лейтенант Куберт, который сражался с не меньшим мужеством.

Что касается концевых кораблей нельсоновской эскадры "Александера" и "Свифтшура", то, заходя на Абукирский рейд, они направили форштевни своих кораблей прямо на каменный риф. Спасло их только то, что уже сидящий на соседнем каменном рифе на своем "Куллодене" Трубридж предупредил капитанов о грозящей опасности. Оба линкора вовремя отвернули в сторону.

В девятом часу вечера, ориентируясь в темноте по орудийным вспышкам, "Свифтшур" поравнялся с горящим кораблем. Посчитав его недобитым французом, капитан Бенжамин Галлоуэль приказал готовиться к атаке, но все-таки дал запрос "свой — чужой". И вовремя, ибо это оказался разбитый "Беллерофонт". Быстро сориентировавшись в обстановке, Галлоуэль направил свой корабль к "Ориенту" и сразу же открыл по нему яростный огонь. Рядом храбро дрался с французским "Франклином" 50-пушечный "Леандр". Открыл огонь по "Ориенту" и подошедший корабль английской эскадры "Александер".

Французский флагман бился с неслыханным упорством. Наверное, если бы победа в тот день присуждалась храбрейшему, то именно вице-адмирал Брюес заслужил бы ее. Уже в самом начале сражения он был ранен в руку и лицо, но продолжал руководить боем. В восемь часов вечера английское ядро разорвало его едва не пополам. Последними словами умирающего были:

— Не уносите меня вниз! Французский адмирал должен умирать на шканцах!

Спустя полчаса Брюеса не стало. Смерть избавила его от тяжкой участи быть свидетелем разгрома своего флота.

А сражение было в самом разгаре. "Орион" бил по "Франклину" до тех пор, пока "Леандр" не подошел его подменить. Периодически к обстрелу "Франклина" подключался и "Минотавр". В половине девятого "Пепль-Суверен", не выдержав ураганного огня, вышел из боя и освободившийся "Дефенс" тоже принялся расстреливать "Франклина".

"Франклин" из последних сил держался до без четверти десять, а потом, не видя иного выхода, сдался. И тут наступил самый драматический момент сражения, настолько поразивший всех его участников, что пальба с обеих сторон была на несколько минут прекращена.

Еще в девять часов вечера начался сильный пожар на "Ориенте". Пламя поднималось настолько высоко, что его видели все.

— Не ясно, кто горит, но ясно, что ему конец! — мрачно констатировал Нельсон, наблюдая за полыхающим в ночи гигантским костром.

Несмотря на это, "Ориент" продолжал упрямо отбиваться. Тогда дравшийся с ним "Свифтшур" навел пушки на огромный корабль и дал несколько точных залпов. Этого оказалось достаточно. Пламя в один миг охватило весь французский флагман, превратив его в пылающий факел. В десять часов вечера "Ориент" взлетел на воздух с ужасающим грохотом.

Сражавшиеся с ним английские линейные корабли "Александер", "Свифтшур" и "Орион" немедленно поставили по бортам матросов с ведрами, и те едва справились с каскадом искр и горящих обломков, которые обрушились на их корабли. От взрывной волны у трех британских линкоров разошлись пазы в корпусе, и теперь наверху одна часть их команд боролась с огнем, а другая внизу — с водой. Горящие обломки попали и на стоявший рядом "Свифтшур", не причинив, впрочем, ему большого вреда. Часть обломков досталась и "Александеру", экипаж которого с трудом погасил возникший пожар, но пришлось обрубить часть такелажа и отойти подальше от линии баталии.

Из французских кораблей более иных от взрыва "Ориента" пострадал близстоящий "Франклин". Корабль вспыхнул, словно свечка, но храбрый экипаж успел вовремя потушить пламя. "Тоннант", "Эре" и "Меркурий" перед самым взрывом успели обрубить якорные канаты и отойти от обреченного флагмана.

Матросы "Ориона" по приказанию капитана Сомареца спасали французских матросов с "Ориента". Раненых, обожженных вытаскивали из воды, переодевали в сухое платье и помещали в трюм.

На протяжении четырех убийственных для французов часов их арьергард только наблюдал за ходом боя, но даже не предпринял попытки поддержать своих изнемогающих в неравной битве товарищей. Один лишь "Тимолеон", поставив марсели, напрасно ждал сигнала сняться с якоря, но такового ему так никто и не дал.

Наступила полночь, а над Абукирской бухтой продолжали греметь залпы. К этому времени из всех французских кораблей продолжал сражаться только неустрашимый "Тоннант", главным противником которого был "Меджестик". Они отчаянно бились друг с другом еще целых три часа. В начале четвертого часа утра "Тоннант" сбил грот- и бизань-мачты "Меджестика", однако почти сразу после этого успеха полетели за борт и мачты самого "Тоннанта".

В ту ночь было много храбрецов, однако капитан "Тоннанта" Дюпти Туар дрался с невиданной отвагой. Он вел огонь со своего корабля, пока не были сбиты все мачты, пока у немногих уцелевших орудий не осталось уже живых артиллеристов, способных их заряжать. Но даже и тогда он не сдался, а обрубил канат и вышел из-под огня. К этому времени "Тоннант" был практически полностью разбит и лишь каким-то чудом держался на воде. По свидетельству очевидцев (которым просто страшно верить!), Дюпти Туар потерял в начале боя руку, потом другую, затем ему оторвало обе ноги. Несмотря на это, Дюпти Туар не разрешил, чтобы его унесли вниз. По приказу капитана матросы сделали ему перевязку, а затем поставили истекающий кровью человеческий обрубок в кадку с отрубями. Находясь в таком положении, капитан "Тоннанта" еще некоторое время руководил боем, но вскоре истек кровью и умер. Надо ли говорить, что, видя такой пример отваги и чести своего капитана, матросы сражались как одержимые. Уже умирая, Туар подозвал к себе одного из немногих оставшихся в строю офицеров и прошептал: